Ᏼᴇчнᴏᴄᴛь ʙ ᴏдинᴏчᴇᴄᴛʙᴇ и ᴨᴏᴋᴏᴇ

***

Темно-красная вода, кружась, стекала в канализацию - жуткий балет смерти и очищения. Сумеречный Лес, Сумерки или просто Лес для тех немногих, кто осмеливался к нему обращаться, он мыл с жестокой эффективностью, его движения были точными и лишенными каких-либо эмоций. Холодный кафель его ванной комнаты не приносил утешения, отражая ледяную пустоту внутри него. В темных уголках мира его называли "Скрытой Тенью", шепотом страха, который предшествовал тихой, неизбежной кончине. Дмитрий Волков был всего лишь еще одним именем в длинном списке, еще одним пятном, которое нужно было смыть. Его коротко подстриженные волосы, черные, как беззвездная ночь, влажно прилипали ко лбу. Он был парадоксом, богом, облаченным в личину смертного наемника. Архонт Тьмы, Звезд, Мрака и Пустоты, вынужденный отмывать кровь со своих рук после выполнения контракта. Ирония заключалась в постоянном горьком привкусе во рту, напоминании о власти, которой он обладал, и о жизни, которую он был вынужден вести. Воспоминания, как всегда, цеплялись за края его сознания. Стерильно-белые стены Фонда, холодные, бесстрастные взгляды ученых, бесконечные эксперименты, мучительная боль. Его отец, тот, кто обрек его на этот ад, был призраком, который преследовал его каждую минуту бодрствования. Он сбегал, снова и снова, и каждый побег был свидетельством его скрытой силы, а каждое возвращение - еще более глубоким погружением в отчаяние. Смерть его семьи, жестокая, бессмысленная резня, стала последним ударом. Это разрушило что-то фундаментальное в нем, лишив его способности выражать эмоции. На месте радости, печали и гнева когда-то был чистый холст. Теперь осталась только пустота, которую он отчаянно пытался заполнить мимолетным удовлетворением от хорошо выполненной работы или мимолетной болью от нанесенных самому себе ран. Бритва, верный друг, ждала его в ящике стола. Он также был загадочным лидером "Deep Dark", группы, чья музыка нашла отклик в тоске и отчаянии целого поколения. Их песни, грубые и интуитивные, затрагивали темы изоляции, саморазрушения и стремления к чему-то большему. "Edgy", "I desevre this", "I tired of this", "Freshman boyfrend", "Pretty suence", "Project X", "BFM", "Never Enough", "ЯI so crazy for you" - каждый трек - это окно в темноту, которая это поглотило его, стало катарсисом, которого он больше нигде не мог найти.

***

Он закончил тереть лицо, теперь вода была чистой. Он уставился на свое отражение, а на него смотрел незнакомец. Шрамы на его запястьях, дорожная карта его боли, были едва заметны под холодным, безразличным взглядом. Он потянулся за полотенцем, его движения были механическими, лишенными чувств. Тихий стук в дверь ванной нарушил тишину. Лес? - раздался тихий голос. Он сразу же узнал его. Эмили. Его приемная дочь. Единственное светлое пятно в его безрадостном существовании. Он спас ее от жестоких родителей, искаженное эхо его собственного прошлого. Он видел страх в ее глазах, тот самый страх, который был ему так хорошо знаком. Он приютил ее, предложив ей дом, убежище от тьмы. Он открыл дверь, на его лице была маска безразличия. Эмили стояла на пороге, сжимая в руках потертого плюшевого мишку, ее глаза были широко раскрыты и невинны. Она была хрупким созданием, нежным цветком, распустившимся в тени его мира. Ты в порядке, Лес? - спросила она, и в ее голосе прозвучало беспокойство. Он колебался, не зная, как ответить. Он не мог сказать ей правду, не мог взвалить на нее бремя тьмы, которая поглотила его. Я в порядке, Эмили - сказал он ровным и бесстрастным голосом, но с капелькой противной для самого себя нежности. - Просто убираюсь Она не выглядела убежденной. Ты пробыл там долго - сказала она, нахмурив брови. Он выдавил из себя легкую, почти незаметную улыбку. Просто грязная работа - сказал он. - что не так? Не можешь уснуть? Она кивнула, крепче прижимая к себе плюшевого мишку, единственную любимую игрушку маленькой девочки. Мне приснился плохой сон - прошептала она. Он опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ней. Он не мог утешить ее в традиционном смысле этого слова, не мог обнять или сказать что-нибудь ободряющее. Но он мог предложить ей свое присутствие, свою надежную защиту. Расскажи мне об этом - попросил он, и его голос звучал мягче, чем обычно. На мгновение она заколебалась, затем начала рассказывать о своем ночном кошмаре, полном теней и чудовищ. Пока она говорила, Лес внимательно слушал, не отрывая взгляда от ее лица. Он не мог испытывать тех эмоций, которые она описывала, но понимал их. Ему были знакомы страх, беспомощность, всепоглощающее чувство ужаса. Когда она закончила, он просто сказал: Это был всего лишь сон, Эмили. Это нереально - Он знал, что это не так уж и много, но это было все, что он мог предложить. Он встал и взял ее за руку. Пойдем - сказал он. - Давай-ка отведем тебя обратно в постель. Он отвел ее обратно в комнату, укрыл одеялом и убедился, что ее плюшевый мишка находится в пределах досягаемости. Он постоял немного, наблюдая, как она снова погружается в сон. Он был чудовищем, богом, скрытым во тьме, наемником, руки которого были обагрены кровью. Но он также был защитником, опекуном, отцом маленькой девочки, которая нуждалась в нем. И в этот момент, наблюдая за тем, как она спит, он почувствовал вспышку чего-то, чего не испытывал уже долгое время. Не счастья, не радости, а чего-то похожего на целеустремленность. Он повернулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Темнота все еще витала в воздухе, воспоминания все еще преследовали его, но сейчас, по крайней мере, в его мире появился маленький огонек, который он будет защищать любой ценой. Он был Сумеречным Лесом, Скрытой Тенью, Архонтом Тьмы. Но он также был отцом Эмили, и это, пожалуй, было единственным, что действительно имело значение. Он вернулся в ванную, и багровое пятно осталось слабым воспоминанием. Бритва так и лежала нетронутой в ящике стола. Сегодня с тенями придется подождать.