mía, pero ajena

Every night we fell in love

No one else could make me sadder

But no one else could lift me high above

Alexander Rybak "Fairytale"

——— Прошёл целый месяц. Джули честно считала каждый день, с того момента, как они стали чаще общаться с Джудом. Ночные переписки уже настолько стали частью ее жизни, что, когда у парня были матчи и он сильно уставал, она ему звонила и каждый раз как идиотка улыбалась, когда слышала чужой голос в трубке. Они мало говорили о футболе и больше о обычной повседневной жизни. Бэллингхэм говорил о своём детстве, о семье, в частности много упоминал любимого младшего брата. Рассказывал о былых временах в Дортмунде, да и в принципе у этого человека в арсенале было много интересных историй, потому каждый раз сбрасывая трубку, Гонсалес уже хотела набрать ему вновь, наплевав на то, что тот сейчас в одном доме с ее сестрой. Они общались по времени мало, пока Джуд доедет от стадиона либо до отеля, либо до своего дома, где его каждый раз ждала заботливая Габриэла. Им ещё повезло, что та не часто ходила на игры, так как у неё было много работы в последнее время, иначе тогда созваниваться было бы труднее. Джули честно чувствовала себя гадкой, когда снова и снова писала Бэллингхэму. Понимала, этот парень давно уже занят и сестра может догадаться обо всём, если хоть немного начнёт отходить от своего ноутбука и видеть дальше собственного носа. Девушкам никогда же не составляло труда включить женскую интуицию и догадаться без лишних слов о том, что происходит. Гонсалес не хотела, чтобы она это узнала, потому что никак не могла оттолкнуть от себя Джуда и продолжать встречаться с ним только на каких-то мероприятиях, куда ее затащила бы Габи. В универе шли дела также. Они с Фредерикой честно, как и полагается, убирали весь институт целую неделю после занятий, но учится лучше от этого обе не стали. Джули вновь завалила недавний тест по арабскому и выслушав целую тираду о том, что никакой переводчик из нее не получиться, развернулась и вместе с поджидавшей Диас пошла в кафешку, пить вкусный какао и кушать сладкий, воздушный, но чертовски дорогой клубничный чизкейк, поливая надоедливого преподавателя всеми плохими словами, имеющимися в лексиконе. Мама все еще не теряла надежду сделать из жениха дочери свой собственный кошелёк. Розалия даже впервые за долгое время пригласила ту к себе на ужин, но вернувшиеся с учебы Джули услышала только писклявый крик родительницы и озлобленный повышенный тон сестры, которая даже не попрощавшись с ней быстро убежала из дома, не желая слушать и дальше этот бред, под отборный мат и оскорбления, которые летели ей в спину. Мать говорила, что Габи ни черта не понимает и она, как самая белая и пушистая тут, старается исключительно ради их благополучия. Но Гонсалес было все равно, потому что она всегда поддерживала и будет поддерживать свою сестру, и Роза каждый раз говорила, как же ей не повезло с детьми. Обидно? Да, очень, но этим самым детям также не повезло с матерью, но в целях собственной безопасности Джули не стала продолжать конфликт, потому что синяк на лице только недавно совсем пропал и перестал вызывать приступ отвращения при одном лишь взгляде в зеркало. Вновь закончился очередной день. Ветреный октябрь во всю бушевал, из-за чего пришлось плотнее укутаться в меховую толстовку, дожидаясь приезда последнего трамвая. Ночь сегодня была на удивление звёздная и она рассматривала яркий небосвод, пиная носком кед асфальтный камушек. Людей на улице практически не было, за исключением работяг, идущих домой из забегаловок, расположенных по близости. Вообще в районе, где жила Фредерика такие экземпляры что-то вроде местной элиты, потому что тут в основном только такие и живут. Как сюда занесло журналиста и строгого семьянина господина Диаса остаётся загадкой, ведь его уровень жизни гораздо выше чем у этих мужиков, которые работают словно проклятые, лишь бы прокормить детей и жену, в результате отдыхая только в пабах со стаканом дешёвого противного пива. Наконец-то она видит подъезжающий транспорт и забегает в него, когда старенькие двери все-таки открываются. Поздоровавшись с вежливым на вид водителем и оплатив проезд, Джули присаживается на ближайшее свободное сиденье и подключает наушники, включая любимый плейлист. Медленная лиричная мелодия раздаётся в ушах, и Гонсалес тихонько подпевает строчки давно знакомой композиции себе под нос, чтобы лишний раз не привлекать внимание других пассажиров, пусть в салоне их было и не много. Когда ей исполнилось семь, она уговорила маму отвести ее в детский школьный хор, потому что мечтала быть похожей на Селин Дион. Эта замечательная артистка была для нее авторитетом, кумиром и девочка конечно хотела на нее равняться. Но спустя год родительница рассорилась в пух и прах с руководителем коллектива и в итоге больше Джули так никуда и не попала, хотя талант у нее был, по словам того же педагога. Но Розалия не хотела снова таскать младшую дочь везде по занятиям и конкурсам, потому и тема эта больше в их доме не обсуждали. Славу Богу слушать музыку ей разрешалось, благодаря этому у нее был магнитофон с кучей дисков, оставшихся от покойного дедушки. Пальцы вновь, будто на автомате, разблокировали экран блокировки и перед глазами снова открылся уже ставший родным инстаграм, с открытым профилем Джуда. Парень час назад запостил фотографии с недавней игры, и она уже несколько раз просмотрела каждую, предварительно даже сохранив в галерею. Беллингхэм в форме Мадридского Реала смотрелся так, словно он с другой планеты, потому что невозможно так работать на поле в его двадцать один год! Это что-то за гранью фантастики. Их чат уже несколько дней пустовал. У него близилась первая игра с Барселоной в сезоне чемпионата Испании и времени на личную жизнь почти не было, тем более продолжались играться другие матчи и тренировки, да и Габи активно стала ходить по свадебным салонам в поисках подходящего платья, что еще раз указывало на то, что подготовка к торжеству уже в самом разгаре, даже несмотря на конфликт с матерью, которая так и не дала своего согласия на брак старшего ребёнка. Трамвай тормозит на очередной остановке. Джули облокачивается лбом на окно и закрывает глаза, спать хотелось до невозможности. Вся эта суета начинала надоедать, и она уже успела соскучиться по тёплому лету, когда только закончила школу и могла наслаждаться жизнью в полной красе, не думая о том, что куда-то завтра нужно идти и снова писать скучные неинтересные лекции, чтобы потом получить допуск к экзаменам. Гонсалес, бесспорно, любила выбранную ей профессию, но раньше слишком идеализировала картину учёбы и будущей работы в том числе. В наушниках раздаётся вибрация и открыв веки девушка видит входящий вызов от матери. Трубку брать не хотелось, потому что сейчас Розалия наверняка отчитает её, однако во избежание конфликта через собственную неохоту пришлось принять звонок. -Ты где шляешься? Время видела вообще? -без приветствия начинает говорить та и в чужом голосе можно было услышать нескрываемые нотки злости и недовольства. - Джули, ты также, как и твоя недалёкая сестра решила действовать мне на нервы? -Все нормально, я еду домой, минут через пятнадцать буду. - отвечает спокойно Гонсалес, хотя внутри все закипало от этого пренебрежительно отношения родительницы и ее высказываний в адрес Габи. - Смотри мне, я засекла время, если опаздываешь, то мало тебе не покажется. - сказала также отстранённо женщина и сбросила вызов, даже не попрощавшись. Когда смартфон выключается, она облегчённо выдыхает, чувствуя, как камень с души падает. Матушка была настоящим энергетическим вампиром, способным выпотрошить все моральные силы за какую-то минуту. Еще и Фредерика со своим предложением пойти на какую-то вечеринку, которую собирают ее знакомые. Джули никого из той компании не знала, да и не горела желанием вообще идти в такие заведения, после той самой ночи в клубе, откуда её потом забирал Джуд. Были сомнения, что она будучи пьяной (а по-другому и быть не могло) не натворит каких-то глупостей, за которые на следующий день будет стыдно. До сих пор в памяти та ночь, когда она ночевала у Бэллингхэма дома и тот рассказ, из-за которого по-прежнему при встрече с ним приходиться извиняться, хотя Джуд и сказал ей ещё в тот раз, что всё нормально и она через чур загоняется. Диас правда хотела туда сходить. Это было понятно и по горящим глазам девушки, когда она воодушевлённо рассказывала о своих знакомых и о клубе, в котором, по слухам, работает самый лучший ди-джей в Испании. Однако ту бы не отпустили без Гонсалес, так как отец Фредерики мог отпустить дочь куда-то только с Джули, пусть и ей особо тоже не доверял. Подруга пыталась уговорить пойти с ней, но у неё были сомнения по поводу того, что получится договориться с мамой, чтобы та отпустила. Конечно, тут могла бы помочь старшая сестра, но после недавнего, не самого удачного разговора, отношения между ними были натянутыми. Габриэла отказывалась даже слушать что-то про родительницу, ни то чтобы общаться. Хотя, наверное, можно было попросить вмешаться Джуда. У него точно получится перемерить двух родственников, да и отпросить у будущей свекрови Джули, потому что та сделала бы всё, чтобы выглядеть в его глазах лучше, чем она есть на самом деле. Но ей не очень хотелось тревожить парня по такому глупому поводу. Раньше мама и сестра как-то спустя некоторое время снова начинала контактировать, скорее всего чисто для галочки. Может стоит не паниковать раньше времени и просто ждать? В конце концов у нее есть в запасе пару дней, а если ничего не поменяется, пусть заранее продуманный запасной план ------------------------------------- Однако все осталось как прежде. Мама с сестрой продолжали затянувшиеся молчание. Габи даже слушать не захотела, когда Джули попросила ее отпустить ситуацию и не ссориться с их меркантильной родительницей. А Розалия в свою очередь также не хотела слышать ни слова о старшей дочери, называя её дурой, которая так далеко не уйдёт, раз не хочет слушать "дельные" советы от взрослых. Она уже начинала разрываться между учёбой и семьёй. Спасал только Джуд. Он продолжал писать ей каждый вечер и Гонсалес с ещё большим ожиданием ждала от него сообщения, по тысячному кругу обновляя их чат. Они все-таки не обсуждали тему карьеры или ее учебы, да и говорил по большей части Бэллингхэм. Рассказывал всё новые и новые истории из детства, в том числе и про своего брата, который также играл в футбол, только в Англии. Ради интереса она глянула один из его матчей и вынуждена была признать, что, во-первых, старший и младший были очень похожи между собой, а во-вторых у того были знакомые талант и страсть. Фредерика недавно повела ее в торговый центр, где бегала по всем магазинам, в которых были более или менее приемлемые цены, так как она накануне разругалась в пух и прах с отцом и тот отказал ей в финансировании и пришлось тратить немногочисленные накопленные. Джули не собиралась себе ничего покупать, ведь ее присутствие на вечеринке до сих пор было под вопросом, но Диас уговорила ту померить пару тройку цветастых коротких топиков и таких же юбок с платьями. И все под тем же влиянием она скрипя сердцем купила себе розовый кроп топ с блёстками в районе декольте. Неизвестно куда такое носить, но вещь действительно пришлась ей по вкусу. Институт продолжал выпытывать из неё все сохранившиеся моральные и физические силы. В последнее время она нередко просыпалась ранним утром, за несколько часов до будильника, в результате яркого света солнечных лучей, так как шторы на ночь девушка не закрыла, уснув прямо на рабочем стол, положив голову на разбросанные по периметру тетрадки с конспектами. Преподаватели конечно уже присмотрелись ко всем первокурсникам и примерно понимали, какой у всех уровень, но Джули хотела показать всем, что несмотря на не самое лучшее начало, у нее имеется большая база иностранных языков, которую она намерена развивать и дальше. Габи поддерживала сестру на этом пути, и даже подсуетилась на счёт Килиана, чтобы тот пригласил ту куда-нибудь в ресторанчик, официально под предлогом практики английского, но почему-то сердце подсказывало, что старшая пытается их всеми правдами и неправдами свести, возомнив из себя сваху или Купидона, но Гонсалес решила себя не накручивать, пока непривычно долго красилась с утра на занятия и тысячу раз меняла одежду, находя в подобранном образе все новые и новые промахи. Однако вечер в компании Мбаппе прошёл очень даже неплохо. Они вели непринуждённую беседу, узнавая друг друга с разных сторон и за последнее время, не считая знакомства с парнем собственной сестры, это была самая приятная для Джули встреча. Француз не позволял себе лишнего, вел себя как истинный джентльмен и было видно, что она ему далеко не безразлична, однако, как бы девушка не пыталась что-то почувствовать, хоть приближенно похожее на то, что в ней вызывал одним лишь взглядом Джуд, так ничего и не вышло. Бэллингхэм словно напрочь, одним своим появлением, забрал бешеное сердцебиение и мысли юной особы в свою власть и делиться с кем-то был не намерен. Но Килиан ничего от нее требовал. Он наверняка понял все без лишних слов и оправданий, но тему эту решил не затрагивать, за что она была ему благодарна. Гонсалес никак не была готова делиться с кем-то своими проблемами и откровениями, даже зная, что мужчина её не сдаст. Девушка могла без раздумий доверить всё одному единственному человеку, не считая сестры, но вот парадокс. Он и был ее главной проблемой. - Ты невероятный человек, но смотришь не туда. Это тебя рано или поздно погубит, и тогда, спасать остатки тебя будет уже невозможно. - только лишь сказал он, когда они расставались у дома девушки. Джули сначала не поняла смысла слов, а потом проанализировала еще раз весь вечер и убедилась в том, что парень пытался своим советом как-то вернуть младшую на правильный путь. Чтобы она жила без оков непонятных ранее чувств к будущему мужу сестры. Чтобы она любила того, кто будет также любить в ответ и не быть с тобой днём, а ночью делить постель с другой. В конце концов, чтобы она стала нормальной. Но Гонсалес точно не была нормальной в пределах значения этого слова, потому что продолжала как дура ждать нового сообщения, смотреть трансляции матчей по телефону и сохранять все новые и новые фотографии Джуда к себе в галерею, разглядывая каждую по отдельности в ночи. Джули помещалась на нём, и вся ее вселенная за такой короткий срок кардинально сменилась. В ней появился свой собственный идол. ——————————————— Этот день был таким же, как и все предыдущие. На часах было далеко за полночь. Родительница сегодня ночевала у своей коллеги, так как у них намечался девичник по случаю рождения у той первой внучки. Гонсалес сидела за конспектами, уже мало понимая, что читает. Буквы и символы перед глазами плыли, сливаясь в одну общую кашу. До невозможности хотелось лечь в кровать и укрыться тёплым одеялом, чтобы поспать нормально, но завтра намечалась пересдача теста по нелюбимому арабскому языку, завалить которую хотелось в последнюю очередь. Пришлось жертвовать сном, во благо хорошей оценки. Желание утереть нос надоедливому преподавателю пересилило потребность в отдыхе. Чашка с недопитым кофе стояла на другом конце рабочего стола и отпив глоток, девушка брезгливо поморщилась. Холодная, до безумия горькая жидкость точно не помогала сбодриться. Чёрт, а ведь нужно ознакомиться с еще несколькими параграфами... Вдруг тишину нарушает звук подъезжающего автомобиля. Сначала она решила, что это вернулись соседи, но когда через пару мгновений раздаётся сигнал клаксона, то приходиться подняться и на ватных затёкших ногах дойти до окна, так как уже стало любопытно, что в такой поздний час происходит на улице. И она широко раскрывает глаза, не в силах поверить в то, что видит. Джуд, в одной лишь толстовке и шортах, с дурацкой несуразной кепкой на голове, стоял прямо напротив ее окна, снова облокачиваясь бедром на капот машины. Тот самый Бэллингхэм, которого Гонсалес в живую не видела уже месяц (да, она считала каждый чертов день!), приехал так поздно к ней, тоже плюнув на свой сон перед важной игрой с Барселоной завтрашним вечером. В любой другой день Джули отругала бы его за беспечность, однако сейчас не могла нарадоваться тому, что он прямо тут, на расстоянии вытянутой руки. Парень поманил её жестом вниз, и Гонсалес, кивнув головой, закрыла окно, бросившись к шкафу. Достав из-под кучи ненужного хлама помятую местами толстовку с капюшоном, решает не переодевать домашние шорты с зайчиками на что-то более красивое и подобающие при встрече с тем, к кому неровно дышишь. Даже стыдно не будет показаться в таком виде. - Ты долго. Неужели стояла перед зеркалом и выбирала, что напялить на обычные покатушки по городу? - спрашивает он, пока та пытается разобраться с дверным замком. - В таком случае штаны с кроликами точно беспроигрышный вариант. -Это зайцы, болван, во-первых. А во-вторых, нет, нафиг мне наряжаться на встречу с тобой? С этим прекрасно справляется Габи и твои поклонницы. - отвечает Джули, показушно поправляя отросшие осветлённые пряди. - И вообще, давай уже трогаться, в шортах знаешь ли не очень стоять в октябре, ночью, на открытом воздухе. - Погнали, заодно заедем в Макдональдс, купим кофе, а то иначе боюсь мы встретимся по пути с первым попавшимся столбом. - соглашается Бэллингхэм, мельком оглядывая младшую с ног до головы, ненадолго задерживая взгляд на оголённой коже бёдер. Однако она делает вид, что не замечает этого, игнорируя разжигающиеся пламя в груди. - И ты ошибаешься, Габриэла уже давно не одевается при встрече со мной как на ковровую дорожку, мы ведь без минуты женаты. - А кстати, где она вообще? Разве вы сегодня не вместе должны были отправится к Модричу на традиционный командный ужин в преддверии первого классико сезона? - задаёт вопрос Джули, на что Джуд только неоднозначно пожимает плечами. - Вы поругались что ли? -Нет, но нагрубили друг другу знатно. Она обиделась и не пошла со мной никуда, а я, посидев два часа ради приличия, свалил. - рассказывает англичанин, выезжая на дорогу. - Она в последнее время своя не своя, как поссорилась с вашей мамой. Вечно на нервах и может вспылить по любому поводу. В этот раз ей не понравилось, что я сделал комплимент жене Родриго. На секундочку, у этой парочки уже двое прекрасных детей, но твоей сестре глубоко похуй на этот факт. - продолжает он, сосредоточено наблюдая за обстановкой вокруг, при этом крепко сжимая двумя руками руль. - Попробуй с ней поговорить нормально, без претензий, она очень переживает из-за их конфликта. - отвечает ему Джули. - Это первый раз, когда они так долго между собой не разговаривают. - Мне уже начинает это надоедать. - признаётся Бэллингхэм, включая поворотник и заезжая на парковку фудкорта. - Тебе как всегда? - Да. - отвечает она, решив сгладить в миг изменившуюся обстановку своей улыбкой. Джуд улыбнулся в ответ, как бы давая понять, что всё хорошо и дальше они эту тему поднимать не будут. Взяв карточку, валявшуюся в бардочке, он натянул козырёк кепки сильнее на лоб и удалился, оставляя ее одну. Девушка внимательно следит за ним вплоть до того, как мужчина не скрывается за дверьми заведения. В салоне автомобиля тепло, благодаря тому, что он не заглушил двигатель, а также оставил работать печку. Сняв кофту и кинув её на заднее сиденье, Джули расправила невидимые в полумраке складки на ткани поношенной футболки и включила радио, чтобы хоть как-то разбавить нависшую тишину. Через какое-то время Джуд возвращается, держа в руках два пластмассовых стаканчика с горячими напитками. Отдав ей кофе, парень захлопывает дверь и открывается на спинку сиденья, задумчиво потирая переносицу пальцами свободной руки. - У тебя всё хорошо? - уточняет девушка, привлекая его внимание к своей персоне. Бэллингхэм смотрит на неё, так, словно пытается выжечь в ней дыру своими карими глазами, но она не спешит задавать вопросы дальше, решая дождаться его дальнейших действий. Но он, ухмыляясь, отпивает немного латте и трогается, так и не ответив, что это только что было. Следующие десять минут они едут без разговоров. Музыка на фоне продолжает играть, но её мало волнует всё, кроме странного поведения жениха сестры. Джуд непривычно для него летает в облаках, как будто мыслями находится совершенно не здесь. Джули хотелось верить, что он просто переживает из-за ссоры с невестой, и ничего серьёзного не произошло. - Расскажи что-нибудь. - просит шёпотом Гонсалес и ей кажется, что парень даже не услышал ее голоса, но Бэллингхэм опять скалиться. - Пожалуйста, твое настроение начинает напрягать меня. Давай попробуем поговорить о чем-нибудь отстранённом, м? - Ты так хочешь слушать какую-то чепуху из моих уст? - спрашивает он, на миг поворачиваясь к ней. - Джули, я не хочу рассказывать о себе, давай на этот раз послушаем тебя. - Меня? - уточняет она и увидев подтверждающий кивок со стороны собеседника вздыхает, подбирая нужные слова. - Когда я была маленькая и мои родители только-только развелись, мы скитались по съёмным квартирам, с деньгами тогда была напряжёнка. Габи откуда-то тащила мне конфеты и другие сладости, хотя порой не было возможности купить банальные продукты для ужина. Мама ещё искала себе того, кто будет нас обеспечивать, пропадая фиг пойми где почти каждый день. В тот момент моим самым дорогим человеком стала не эгоистичная Роза, а заботливая старшая сестра, которая воровала из магазинов, чтобы лишний раз меня порадовать всякими вкусняшками. Лишь когда мне стукнуло девять, родительница решила брать судьбу в свои руки и устроилась на работу. Жить стало легче, но все ещё трудно. - говорила Джули, а мыслями была в той самой комнате, в которой бегали тараканы и скопилась пыль на полках. Она, маленькая, в простом платьице сидит на полу и играет в куклу, которую старшая сестра недавно сама для неё связала. Скоро они должны пойти на улицу, однако снова слышны крики с кухни. Мама в очередной раз ругает сестру за порванную на прогулке кофту, называя её безответственной. Джули уже хотела встать и пойти вмешаться, но Габриэла, забежала в комнату, закрывая хлипкую дверь на замок и еле сдерживая слезы прижала к себе младшую, ласково поглаживая по длинным растрёпанным волосам. Позже выяснилось, что в тот день мама впервые подняла на свою дочь руку. - У вас были какие-то родственники, кроме неё? Почему не ушли жить к отцу? - Думаешь, она бы нас отпустила или мы не пытались уговорить отдать нас? Ей абсолютно по боку было и есть на нас и на нашего папу. Уходила гордо, а возвращаться было сто процентов неудобно, потому продолжала закапывать себя и нас на дно. - говорит Джули и чувствует, как одинокая слеза скатывается у нее по щеке. - У меня нет никого роднее сестры, Джуд, потому что никто не готов сделать для меня больше, чем делала и делает она. - Я понимаю тебя. - сказал он, останавливаясь на обочине и наклоняясь в плотную к ней, оставляя между их лицами считанные миллиметры. - Вы с ней невероятно сильные люди, которые пробирались из самых низов, чтобы не в чём себе не отказывать. Габи так много работает только для того, чтобы оплатить тебе учёбу и сделать твою жизнь как в сказке. Она всеми силами пытается. - продолжает Джуд, проводя своей холодной на удивление ладонью по ее горящей щеке. Гонсалес смотрит на него не моргая, смакуя каждое сказанное слово. - Я горжусь и ей и тобой. Спасибо, что решила поделиться со мной чем-то личным. - говорит и сокращает расстояние до минимума. Так, что она чувствует его сбившиеся дыхание на своих губах. Так, что она слышит, как грохочет в груди чужое сердце. Бэллингхэм тоже боится, пытается остановиться и не перейти черту, но Джули оказывается смелее, или наоборот глупее, прикасаясь к его губам и замирая. Весь мир остановился. Остались только они вдвоём и его рука на ее коже, создающая контраст температур. Они остаются в таком положении несколько десятков секунд, прежде чем Джуд углубляет поцелуй, сдвигая ладонь в распущенные волосы спутницы, легонько их сжимая. Гонсалес не может сдержать тихого приглушённого стона, и пытается отвечать и повторять за более опытным партнёром, чем вызывает ту самую улыбку на его лице. - Что теперь будет дальше? - спрашивает в бреду девушка, пытаясь отдышаться и наконец-то осознать, что сейчас произошло. - Так нельзя. - Извини... - отвечает парень, так больше и не посмотрев на неё. - Мы едем домой, на часах три часа ночи, тебе нужно хотя бы чуточку поспать перед пересдачей. Но Джули прекрасно знала, что поспать сегодня уже не получится. Как и ближайшие пару дней. - Могу я попросить тебя кое о чём? - Да, конечно. - откликается она, когда машина останавливается около ее дома через полчаса. - Забудь этот вечер и пожалуйста, не говори никому ничего. - просит он, но все еще не смотрит на нее, тем самым делая ее и без того не лучшее состояние хуже некуда. - Я тебя услышала. Пока. - прощается девушка, открывая дверь и удаляясь прочь, стараясь не зареветь навзрыд, когда слышит, как Джуд трогается с места и уезжает.