insomnia

IAMX — Insomnia

Беззвездное небо плотным покрывалом укутывало спящий Хогвартс. Свет факелов слабо освещал прохладные коридоры. Непривычная тишина навевала чувство тревоги, которое днем тонуло в шумном студенческом хаосе. Римус Люпин, новый преподаватель Защиты от Темных Искусств, патрулировал после отбоя коридоры пятого этажа, погрузившись в свои мысли. Второй месяц преподавания давался уже легче, но все еще не покидало странное чувство. Он никогда не думал, что вернется сюда. Что вернется сюда в качестве преподавателя. Что шутливые прозвища «профессор Лунатик» от друзей перестанут быть шутками. Что он вообще однажды перестанет слышать их шутки… От размышлений его отвлек легкий сквозняк. Римус двинулся ему навстречу и, повернув за угол, увидел небольшую темную фигуру в оконном проеме. Приблизившись, в мягком свете огня он узнал светлые кудри. Девушка сидела у открытого окна, ветер с которого пробирал до костей. Она смотрела в непроглядную темноту и совсем не обратила внимание на появление профессора. Наверное, он подошел слишком бесшумно. Римус слегка кашлянул и остановился сбоку от нее. — Мисс Хокинс? — мягко позвал он. Сара вздрогнула и посмотрела на него. Она явно опасалась того, что ее могут застать патрульные. — Ой… Здравствуйте, профессор… — тихо проговорила она, пряча ладони глубже в рукава своего когтевранского свитера. Люпин покачал головой: — Слезай — простудишься… Сара послушно спрыгнула с подоконника и закрыла окно, с прежней виной в голосе сказав «Извините». Римус снял с себя мантию и накинул ей на плечи. Она подняла на него взгляд, стараясь скрыть удивление. Студенты, конечно, успели познакомиться с новым учителем и оценить его мягкость, терпеливость и доброту, и казалось, Люпина разозлить вообще невозможно, поэтому никто и не знал, чего ожидать, если нарваться на наказание от него. Но, похоже, профессор Люпин вовсе не собирался ругаться. Точно не из-за нарушения отбоя. — Бессонница? — с пониманием спросил он, изучая ее уставшее лицо с пролегшими тенями под глазами. Сара пожала плечами, опуская голову. — Вроде того… — Тебя что-то тревожит? Сара покачала головой. Она повернулась к подоконнику спиной и оперлась на него. Профессор отзеркалил ее движение, сложив руки на груди. — Не знаю, что со мной происходит. Раньше такого не было… — Что ж, — задумчиво вздохнул Римус. — У тебя последний год, верно? Это… непросто… — Да, пожалуй, вы правы. — Сара поковыряла носком пол. — У меня есть переживания по поводу экзаменов и… будущего… — Ты очень способная. У тебя все получится. — Произнося эти слова, Люпин подумал о блеске глаз ученицы, с которым она принимала активное участие в каждом его уроке и старалась добиться лучших результатов. Она недооценивала свои способности, и ему было это знакомо. Так же, как и страх неопределенности будущего. Римус достал из кармана своего кардигана плитку шоколада в позолоченной обертке и протянул Саре: — Съешь. Полегчает. Он мягко улыбнулся, когда когтевранка перевела взгляд с шоколадки на него. Она с неловкостью приняла плитку. Их кончики пальцев соприкоснулись и Сара поспешно отдернула руку, начала рассматривать шоколад. — Спасибо. — А про твою бессонницу я никому не скажу. — (Сара вновь с удивлением посмотрела на него.) — Но постарайся больше не разгуливать по коридорам ночью, особенно одна, — это может быть опасно. — А не одной можно? — слегка повеселев, уточнила Сара. Римус мысленно хлопнул себя по лбу за такую оговорку. — Нет, мисс Хокинс. Это нарушение школьных правил, но на первый раз я вам простил. — Его голос стал строже. Сара улыбнулась. — Хорошо. — Ну, вам пора в свою постель. — Римус оттолкнулся от подоконника и выпрямился. — Мне стоит вас проводить. Для безопасности. До башни Когтеврана они дошли молча. Сара остановилась возле двери с молотком в виде орла и повернулась к профессору: — Ну… Она неловко поджала губы. — Доброй ночи, — Люпин слегка наклонил голову. — Доброй ночи. Римус развернулся на каблуках и начал медленно скрываться во мраке лестницы. Сара опомнилась, когда уже обхватила пальцами молоток. — Подождите, — она метнулась вслед за ним, — а мантия? Пока Хокинс неуклюже стягивала неподходящую по размеру мантию с плеч, макушка профессора вновь показалась в свете факелов. Он поравнялся с ней. — Совсем забыл, — с мягкой улыбкой Люпин забрал мантию, — спасибо. Они окончательно разошлись. Сару не покидало чувство, которое она пока не могла точно описать: эта необычная смесь смятения, тепла, спокойствия и предвкушения. Девушка постучала в дверь гостиной. — Кто я, если в теле моём две души живут, И как будто в мирах двух я одновременно скитаюсь? Из тьмы выхожу, веду их за собой, В неизведанные изумрудные дали.