Грубость превыше всего

— Ты смеешься надо мной? — Самую малость.       Габриэлю оставалось только уставиться на абсолютно спокойного Калеба, который перебирал в руках собственный пиджак.       Официант рассчитывал прийти на концерт лишь для того, чтобы отдать эту куфайку. Но, как оказалось, Калебу запрещено передавать какие-либо вещи даже через охрану. Конечно, можно было просто выкинуть её, но перспектива лишиться единственной работы не радовала.       Шатен в итоге таки забрал пиджак, но для этого пришлось дождаться окончания его концерта, а к тому времени дождь на улице начал валить с неба так, будто решил затопить весь город.       Калеб правда предложил подвезти, но условие для этой поездки Габриэлю не нравилось вовсе. Ему проще было вызвать такси или до нитки промокнуть под проливным дождём, дойдя до дома пешком, но уж точно не воспользоваться помощью айдола взамен на свидание. Габриэлю ничего не мешало согласиться — это же всего одна встреча, — но собственная гордость и неприязнь к Калебу не позволяли.       Правда, погода явно была против него. За дверью гримерной вновь нещадно грохотнуло, а капли дождя, на вид потяжелевшие раза в два, градом обрушились на землю. Смотря на погоду за дверью, Габриэль стиснул зубы. Его гордость потерпела поражение перед настигшей стихией. — Ладно… — процедив сквозь сжатую челюсть, официант нахмурился. Пришлось согласиться на поставленные условия, признавая, что помощь ему всё же понадобится.       Такси явно было бы приятнее, но уж точно не во время проливного дождя. Тариф на вызов вырастет в несколько раз, а желания платить втридорога само по себе отпало. Взгляд Калеба скользнул по телу блондина, прежде чем его губы изогнулись в довольной ухмылке. — Подождешь?       Возмущаться на чужой радостный тон не было никакого желания, да и смысла в этом так же нет. Подождет. Куда денется? Вообще, можно было предложить Калебу пойти и так, но идея с самого начала была провальной. Габриэль понял это, когда впервые обратил внимание на его концертную одежду.       Казалось, что организаторы нацелены исключительно на женскую аудиторию. Иначе как объяснить наряд с полностью открытой грудью? Хоть большую часть тела и прикрывал пиджак, но на торсе в обтяг была надета чёрная водолазка, прикрывающая лишь область выше ключиц. Так ещё и эти ремни, плотно прилегающие ко всему телу… Из-за этого всего очертания фигуры айдола были наглядно демонстрированы каждому, кто взглянет.       Габриэль выдохнул, согласно кивнул и отошёл вглубь гримерной. На улицу он, конечно, не выйдет, но смотреть, как Калеб переодевается, ему тоже не особо хочется. Хотя, будем честны, шатен бы согласился пойти и так, ему точно не впервой. Но разгуливающий по городу полуголый айдол явно привлечёт слишком много внимания. А уж тогда самые ярые фанатики могут сфотографировать и распространить фотографии с их незамысловатой свиданки. Проблем и лишних слухов официанту точно не надо.

***

— Всё, можем ехать. Сказанная фраза заставляет Габриэля выйти из потока мыслей, возвращаясь в реальность. — Принцесса ты ебучая, кто так долго переодевается? — прошипел уже изрядно уставший блондин. Он не следил за временем, но по ощущениям прошла вечность, а на улице наверняка уже наступил холодный рассвет.       Разговор продолжился уже в машине. Но, к сожалению, с неба всё так же шло как из ведра. Так что, пока они дошли до машины, всё же успели промокнуть. Волосы были влажными, а на одежде выступили тёмные пятна от упавших капель. — Ну так что, есть пожелания, куда можно сходить? — садясь за руль, переспрашивает шатен. — Нет. Слащавый голос и самодовольная морда Калеба никогда так не бесили, как сейчас. Какие у Габриэля могут быть пожелания? Он хочет приехать домой и отоспаться, а не шастать по городу ночью.       Шатен даже не стал настаивать, молча завёл машину и решил выбрать место на свой вкус.

***

      Через полчаса они остановились на парковке у достаточно крупного отеля. На нижнем этаже была выставлена кричащая неоновая вывеска бара, что резала глаза, так ещё и отражалась от лобового стекла.  Габриэль скривился, смотря на главный вход. Громкие разговоры, запах спиртного, мигающие огни и заставляющая дрожать столики музыка — всё это совмещали в себе подобные заведения. И именно из-за этого для официанта подобное место было сравнимо с камерой пыток. Зато Калеб, наоборот, был очень рад окружить себя вниманием. Подобные заведения были бы ему под стать. Он так же ярок и красив, привлекает к себе много внимания, но нравится не всем. Кого-то тошнит от баров, а Габриэля — от Калеба. С этими мыслями блондин устало выходит из машины, направляясь вслед за шатеном. — Рад, что ты не возражаешь, — довольно протянул Калеб, садясь на высокий стул за барной стойкой. Они оставили верхнюю одежду ещё на входе, так что тело пробирал лёгкий холод в помещении. — А у меня был выбор? — настроение было похоронено ещё в гримерной, а в окружении людей и громкой музыки оно не способно было зародиться вновь.       Калеб усмехнулся на чужое недовольство, явно не теряя настроя и желая разбавить диалог. — Что будешь? — Не знаю, я не пью алкоголь, так что закажи на свой вкус, – Габриэлю правда было плевать. Пусть хоть спаивать его начнёт, лишь бы это побыстрее закончилось.       Шатен же лучисто улыбнулся, подзывая бармена. — Джин сауэр и стандартный, всё в один счёт, — даже не смотря в лежащее на стойке меню, Калеб сделал заказ. Видать, не в первый раз здесь, или это распространённый коктейль? Габриэль не знал, да и задумываться не хотел.       Всего через пару минут перед ними стояли два стакана с жёлтой жидкостью. Напиток был украшен вишенкой, и соломинка тоже была там. Особо не задумываясь, Габриэль поднёс стакан к губам, игнорируя соломинку и отпив часть напитка. На языке ощущалась кислотность, балансирующая со сладкой нотой и разливающаяся по полости рта. Было приятно, пока мягкая сладость оставалась на языке, но та быстро приглушалась, а в горле оставалось лишь терпкое послевкусие. Блондин поджал губы, смотря на жидкость в стакане, прежде чем сделать ещё один глоток.       Калеб не отставал, тоже изредка отпивая собственный коктейль. Молчание сменилось непринуждёнными разговорами; алкоголь развязывал язык, и уже было плевать, о чём говорить. Габриэль по большей части даже не улавливал суть их диалога, лишь отвечая на вопросы. По итогу он выпил всего пару стаканов. Этого может быть ничтожно мало для привыкшего к алкоголю человека. Но прежде всегда трезвого Габриэля накрыло быстро. Он уже особо не концентрировался на диалоге, зато тело перестал пробивать холод. Алкоголь и вправду согревает. — Ну так что? Габриэль аж вздрогнул от резкого вопроса. Скорее всего, Калеб говорил что-то и до этого, но официант не слушал. — Что? — неуверенно переспросил блондин, наконец фокусируя взгляд на сидящем рядом партнёре. — Ты ведь не слушал меня… — Калеб протянул эту фразу таким обиженным тоном, словно чужая реакция задела его гордость. — Ну так что, переместимся в номер? Шатен наконец-то повторил вопрос, тем самым поставив Габриэля в ступор. Наверное, стоило хоть немного слушать айдола, а не просто мычать что-то нечленоразборное в ответ. Ибо в какой момент их диалог зашёл сюда? — Зачем? — вполне очевидный вопрос для официанта, но весьма глупый в сложившейся ситуации. — Продолжить выпить там, наедине. Тебе же не нравится толпа людей и громкая музыка. Ну точно. Самое время задуматься об этом. Ведь они просидели порядка часа в окружении толпы пьяных незнакомцев, орущих под играющую на фоне музыку, которая выбивала барабанные перепонки. Стоило согласиться, ибо голова уже раскалывалась от выпитого спиртного. Устало выдыхая и поднимаясь с барного стула, блондин согласно кивнул, впоследствии добавив: — Пошли. — Даже если шатен рассчитывал далеко не на обычные разговоры, официанту было уже плевать.       Калеб вновь лучисто улыбнулся, поднимаясь вслед за Габриэлем. Прошлая обида за невнимательность ушла далеко на последний пункт в списке важности. Так что сейчас они смешно захватывают куртки со входа и направляются ко входу в отель.       Поднимаясь по лестнице и проходя по красным коврам, парни в последний раз сворачивают за угол и останавливаются у тёмной двери. Щелчок замка, и открытая дверь в номер. Коридор ничем не освещён, прежде выглядя как вход в тёмную бездну. Блондин проходит вперёд и щёлкает выключателем. Помещение заливается тусклым светом. Пройдя ещё дальше в номер, Габриэль устало заваливается на предоставленную кровать. Двухместная. Единственная в номере. Это было ожидаемо, возможно, даже с самого начала, ещё когда Калеб только предложил сходить на свидание. Задумываться о собственной оплошности и о том, на что официант подписался, не хотелось. Шатен же стоял неподалёку от кровати. Смотря на развалившегося Габриэля сверху вниз, Калеб спросил: — Ещё выпьем ради приличия, или уже нет смысла? Блондин попросту выдыхает, оставляя вопрос без ответа. Вместо пустых слов, он скидывает с себя сумку и тёмные наушники, оставаясь в кофейного цвета водолазке и светлых штанах.       До Калеба быстро дошло. Сократив расстояние в пару шагов, он упирается коленом в простыни, прежде чем нависнуть сверху. Утягивает Габриэля в смазанный поцелуй, не прерываясь на лишнюю болтовню. Чужие руки, с немного сухой и тёплой кожей, вытягивают заправленную водолазку и тут же обхватывают обнажённую кожу. Шатен проводит ладонями по впалому и напряжённому животу, хаотично касаясь различных участков бледной кожи, прежде чем подхватить край одежды и стянуть её с Габриэля. В голове шатена всё плыло от осознания, а кончики пальцев едва ли покалывало от прикосновений к чужой коже. Проводит по ключицам, ощущая странный трепет от нахлынувших ощущений. Калеб упирается коленом в пах, проходясь вдоль и чувствуя нарастающее возбуждение. Повёл коленом вновь, слыша задушенный выдох со стороны официанта. Наклоняясь ниже, сползая с кровати и садясь на колени, шатен очерчивает языком рельеф напряжённого живота. Габриэль прикрыл глаза; любое прикосновение отдавалось пульсацией, и, может быть, всё дело в алкоголе. Он не сможет понять, но температура в номере поднялась на пару градусов, а на щеках выступает пунцовый румянец. Несдержанный вздох разбавил тишину, когда ловкие пальцы коснулись ширинки. Официант его не остановит, даже если потом пожалеет об этом. Это будет потом; сейчас его волнуют лишь собственные ощущения, а не тот, кто их ему дарит. Плавным движением светлые брюки покидают его тело, а за ними и бельё. Ненужные элементы одежды откидываются в сторону, оставаясь подле кровати. Влажный поцелуй на внутренней части бедра. Калебу не составляет труда прикоснуться к расслабленному Габриэлю, а уж тем более раздвинуть ему ноги. И плевать, что тот выбил из лёгких весь воздух, заставляя горло пересохнуть от мучительного ожидания и холодного осознания. Какого чёрта Калеб находится между его ног? Габриэлю хочется посмотреть, но тот вынужден лишь зажмурить глаза и скомкать простыни. Калеб проводит языком у основания члена. Довольный полученной реакцией, он щурит глаза, всматриваясь в чужие черты лица и вновь касаясь губами члена. Взяв в рот наполовину, двинувшись на пробу несколько раз и проводя языком по головке. Несдержанный стон эхом отразился от стен номера; Калебу хочется услышать это ещё раз. Поднимая самовольный взгляд, ядовито улыбаясь даже с членом во рту, шатен хмыкает, посылая мягкую вибрацию по чужому члену, а также по телу. Его веселит тот факт, что подобная реакция вызвана лишь его ртом. Позволяет блондину толкнуться в горло ещё несколько раз, а после отстраняется. На губах рвётся ниточка слюны под тяжестью собственного веса, которую Калеб смахивает ребром ладони. Поднимаясь на ноги и стягивая с себя чёрную кофту, откидывая её к остальным вещам и возвращая внимание к официанту, Калеб замечает: оказывается, чужая кислая мина способна смениться на другие эмоции. Габриэль загнанно дышит через приоткрытый рот и влажные губы, пока его грудная клетка вздымается, а румянец разливается по щекам алым пигментом. Калеб нависает сверху вновь, приковав глаза и вновь прижимаясь губами к чужим, оставляя на них влажный поцелуй. Не подавляя собственного порыва и перехватывая Габриэля под коленом, прижимает ближе. Душно; горячий воздух давит на лёгкие, и от этого становится ещё лучше. Ладони скользят по бёдрам, едва ли доходя до голени. Прежде чем отпустить чужие ноги, Калеб тянет блондина на себя, заставляя того сесть поверх светлой простыни, а после опускается рядом. Габриэль сверлит его помутневшим взглядом, полным непонимания, прежде чем его подхватывают под поясницу и садят сверху. Ладони вновь проходят по коже бёдер, едва ли касаясь кончиками пальцев между ягодиц. Касаясь губами бледной шеи, параллельно свободной рукой шарясь по карманам откинутой сумки, Калеб выуживает тюбик смазки и пару квадратных презервативов. Уже смелее касаясь влажными пальцами кольца мышц, ритмично проводя фалангами, но не вводя внутрь. Калеб хитро сощурился, прикусывая кожу на подбородке, а следом вставляя фаланги пальцев. Проводя языком по ключицам и размеренно двигая пальцами по плотно сжатым мышцам, Калеб поднимает взгляд. Самовольная ухмылка тут же озаряет лицо шатена, когда тот замечает, как ведёт себя Габриэль под его касаниями. Блондин уже окончательно отключил голос разума, который бил тревогу о неправильности последующих действий. Окончательно оседая бёдрами ниже, соприкасаясь с грубой тканью чужих брюк, он в этот раз принимает в себя член. Тогда уже стало плевать на всё. После первого толчка последовали следующие, более смелые и размашистые. Вздохи и стук колотящегося сердца, тихие шлепки кожи о ткань и редкие стоны слились в одно целое. Внутри стен едва ли слышалась музыка из бара, но та заглушалась звуками внутри номера. Калеб потянулся рукой к собственному лицу, намереваясь стянуть очки и не желая чувствовать что-то лишнее на лице. — Только попробуй, — на выдохе сказал Габриэль, едва ли сощурившись от очередного толчка. — Снимешь очки, я прекращу всё прямо сейчас. В подтверждение своих слов, блондин напрягает бёдра, замедляя устоявшийся темп. — В очках ты выглядишь лучше, хотя всё такой же стремный, — обхватив Калеба вокруг шеи, официант спешно проводит языком по собственным губам, сглатывает слюну, желая смочить пересохшее горло, и заставляет дернуться кадык. Калеб едко ухмыляется, подхватив Габриэля под бёдра и обвив рукой вокруг торса. — Да ну? Признаёшь, что в очках я выгляжу красивее? — насмешливый тон и самодовольная ухмылка. Блондин уже тысячу и один раз пожалел, что сморозил треклятую фразу. Шатен приподнял Габриэля, выходя из него, а после опрокинул их обоих на кровать. Калеб входит вновь, толкается увереннее и поддаётся бёдрами навстречу тугим мышцам. Подобрав момент, пока те ещё расслаблены, он обдаёт официанта переполняющим чувством, которое невозможно описать. То фактически обжигает нутро и заставляет Габриэля навалиться сверху. Кислород покидает лёгкие, из-за чего из горла выходит задушенный хрип. По телу пробегает волна тока и разгорячённого удовольствия, заставляя его протяжно застонать. — А ведь с такого ракурса ты тоже выглядишь краше, — Калеб подначивает его, даже в такой момент. — Заткнись, блять, хотя бы сейчас, — сдавленно выдавливает из себя Габриэль, обрываясь очередным стоном, когда шатен вновь поддаётся вперёд. Официанта пробирает волна дрожи, заставляя мышцы одновременно напрячься. С задушенным выдохом и прикрытыми глазами Габриэль кончает, сжимая даже мышцы внутри себя и заставляя Калеба кончить следом. Тот выходит и ослабляет хватку, позволяя блондину рухнуть рядом. Руку не убирает, наоборот, приобнимая лежащего рядом Габриэля. По комнате раздаются звуки сбитого дыхания, которые оба отчаянно пытаются восстановить. Говорить сейчас нет смысла; они обсудят случившееся потом. Может, сделают вид, что ничего не было, и продолжат грызться как собаки, а может, спокойно поговорят и обсудят свои чувства. Но всё это будет потом; сейчас для обоих в приоритете сохранить устоявшееся положение и молчать, не прерывая идиллию пустыми разговорами.