Незавершенность

Капли дождя тихо стучали по крыше машины. Вера стиснула руль, вглядываясь в темноту. Она не планировала сюда приезжать. Или, по крайней мере, в этом пыталась себя убедить. Но притяжение было неоспоримым, сильнее логики, сильнее всякого страха. Сильнее прошлого, в котором Джоан Фергюсон следовало бы остаться похороненной навсегда. В свете фар можно было разглядеть маленький домик — тихий и изолированный, позабытый всем миром. Точно как Джоан. Вера прерывисто выдохнула. Еще можно было бы развернуться. Притвориться, что она не искала адрес и не пыталась отследить призрака, которого давным-давно стоило оставить в покое. Вместо этого она открыла дверь и вышла под дождь. Джоан заметила машину еще до того, как раздался стук в дверь. Чего-то подобного она и ждала. Слишком уж долго она знала Веру, чтобы поверить, что та удовольствуется многоточием. Она открыла дверь. Вера замерла на крыльце, промокшая насквозь, с непроницаемым выражением лица и взглядом, в котором плескалось нечто такое, чему дать точного определения у Джоан не вышло. — Тебя непросто найти, — ровным голосом произнесла Вера, игнорируя дрожащие пальцы. — И все же, ты здесь, — делая шаг в сторону, спокойно ответила Джоан. Она не улыбнулась. Не сделала ничего, кроме молчаливого приглашения. Она бросила вызов. И Вера его приняла. Внутри дом выглядел весьма скромно — практически пусто. Стол, стул и одна только лампа, отбрасывающая длинные тени. Здесь не было и следа тех дотошности и контроля, которые Джоан когда-то использовала как оружие. Ни отголоска Управляющей, Фрика, женщины, некогда державшей в страхе весь Вентворт. Только Джоан. И тишина. Вера скрестила на груди руки: — Так вот, куда ты исчезла. Она стояла, напрягшись всем телом, словно готовясь отразить нападение. Всегда ожидающая самого худшего. Как-то раз Джоан и впрямь причинила ей боль. При этом воспоминании у нее что-то болезненно сжалось в груди. — Мне нужно было уйти, — произнесла наконец она. — Ради нас обеих. Вера резко вздохнула — горький смешок: — Не тебе решать, что для меня лучше. Джоан склонила голову набок: — Я освободила тебя от себя. — Правда? — Вера подошла ближе и уже мягче спросила: — Ты думаешь, ты не была в моем сердце все это время? Джоан сглотнула: — Я никогда не хотела обременять тебя. — И тем не менее, — это была не жестокость, а правда. Правда, долгие годы висевшая в воздухе между ними, очевидная и невысказанная. Дождь барабанил по стеклам окон. Вера села за стол, потирая висок. Джоан недолго поколебалась, прежде чем занять место напротив. Мерцание лампы освещало их фигуры полутонами. С ними так было всегда — полуправды и полупризнания, прошептанные в темноте. — Я тебя ненавидела, — призналась, уставившись на свои руки, Вера. — Я так долго тебя ненавидела. — Я знаю, — тихо отозвалась Джоан. — Но и забыть не могла, — голос Веры дрогнул, но она выдержала взгляд Джоан. — Даже когда очень хотела. Джоан медленно, размеренно выдохнула: — Я тоже никогда не забывала тебя. Что-то изменилось. Треснули тщательно возведенные стены. Джоан могла бы оставить все так, как есть, могла бы позволить Вере уйти, подарив чувство законченности, за которым та и явилась. Но ей никогда не нравились полумеры. Она протянула руку через стол и, поколебавшись лишь долю секунды, коснулась пальцами пальцев Веры. Едва ощутимо, почти незаметно. Вера не сдвинулась с места. — Ты не обязана меня прощать, — сдавленно произнесла Джоан. — Даже понимать не обязана. Но скажи, зачем ты пришла сюда? Вера ненадолго прикрыла глаза, словно собираясь с духом. Когда она наконец заговорила, ее голос был едва громче шепота: — Мне нужно было увидеть тебя. Понять, что ты все еще остаешься… Собой. Джоан слегка сжала кончики ее пальцев в безмолвном вопросе: «И что?». Вера выдохнула — не то смешок, не то вздох: — Я не знаю. На них давила неподъемная тяжесть прошлого, нанесенного друг другу вреда и невысказанных слов, произнести которые у них никогда не хватало смелости. Но было и что-то другое. И это что-то существовало всегда, несмотря на войну и руины. Вера не одернула руку. Джоан не стала добиваться чего-то большего. Снаружи шумела гроза, но в тишине домика ничто не казалось законченным и решенным. Возможно, так и должно было быть.

~~***~~

Дождь прекратился, но его отзвуки еще держались во влажной земле и прохладном воздухе, запоздалой мыслью наполнившем раннее утро. Вере заснуть так и не удалось. Она не знала, спала ли Джоан. Они провели ночь в разных комнатах: Джоан предложила ей лечь на кровать, и Вера не отказалась, хотя и осознавала, что расслабиться все равно не получится. Теперь она стояла на краю небольшого крыльца и, обхватив себя руками, смотрела на пробивающиеся сквозь кроны деревьев лучики солнца. Тихо скрипнула за ее спиной дверь, и Джоан заговорила: — Ты все еще здесь. Вера не обернулась: — Я пока не решила, уезжать или нет. Джоан встала плечом к плечу с ней, помолчала немного, а затем прошептала: — Я не стану тебя винить, если ты уедешь. Вера тихо рассмеялась, покачав головой: — Не думаю, что ты понимаешь, Джоан. В этом-то и проблема. Джоан слегка нахмурилась: — Что именно? Вера повернулась и пристально на нее поглядела: — Я не знаю, хочется ли мне уезжать. У Джоан едва заметно перехватило дыхание — сдержанная, тщательно контролируемая реакция. Но Вера заметила. Почувствовала. Джоан Фергюсон, всегда невозмутимая и расчетливая. Однако было в ее глазах нечто такое, чему Вера пыталась подобрать определение годами и что старалась игнорировать изо всех сил. Опасная надежда. Она отступила на шаг: — Это ничего не значит. Джоан кивнула, но взгляд ее предал: — Разумеется, нет. Вера стиснула кулаки: — Мне просто нужно чуть больше времени. Джоан снова кивнула, на этот раз робко: — Тогда останься. Это прозвучало тихо и неуверенно. Как просьба, а не приказ. И Вера, вопреки здравому смыслу, вопреки выстроенной между ними стене, согласилась.

~~***~~

Неяркое пламя в камине отбрасывало на стены зыбкие тени. Вера сидела, вцепившись пальцами в потертую ткань обивки дивана и чувствуя, как бешено колотится сердце. Джоан стояла напротив, скрестив на груди руки. Ее привычная маска спокойствия дрогнула, обнажив то, что Вере и без того уже было известно. Это было опасно. Но неизбежно. — Я тебе не доверяю, — призналась Вера. Джоан сделала глубокий вдох: — Я от тебя этого и не жду. Вера сглотнула: — Но я все равно хочу… Джоан мгновенно пересекла разделяющее их пространство, прерывая ее поцелуем. Вера больше была не в силах сопротивляться. Годы желания и тоски вылились в жесткий отчаянный поцелуй, и ни одна из них не могла теперь притвориться, что его не было. Мгновение тянулось, окутанное жаром и нерешительностью. Вера, тяжело дыша, отстранилась, испуганная и растерянная. — Что мы делаем? — прошептала она. Пальцы Джоан коснулись ее щеки, нежные и уверенные: — То, что нам давно стоило сделать. Вера закрыла глаза. И позволила себе плыть по течению.