Так написано мною

Он не помнил как пал Элизий Эйдес. Он не помнил жизнь. Он не помнил собственный лик. Безымянный скиталец покинул павшую родину, даже не оглядываясь. Никто бы не попрощался с ним, не улыбнулся и не пожелал хорошего пути. Больше некому. И виноват он в этом сам. Темный меч, осквернивший некогда прекрасный рай черным течением, так и остался воткнут в теперь уже пустые и сухие земли. Безымянный потерял все: семью, дом, родину и Кирену. Ту самую Кирену, которая принимала его любым. Которая по-настоящему ценила его и была рядом. На душе было скверно, он ведь предал всех, кто верил ему и в него. "Ты защитишь этот мир и спасешь множество людей от страшных врагов с помощью своего меча!" — эти слова когда-то опечатались в мыслях безымянного. Единственное на что он был способен - на погибель остальных. Он не был героем, он был жестоким убийцей, не пощадившим даже родных. Безымянный "герой" не помнил, как именно это произошло, почему он воткнул тот проклятый меч в нее, а затем и в Элизии Эйдес. Никто не помнил, это произошло слишком быстро, многие даже не успели осознать происходящее. "Дедушка и бабушка говорили, что во внешнем мире полно плохих людей. Вот почему они всегда воюют... Кто захочет спасать таких плохих людей, как они! Я могу быть героем, но только героем нашей деревни!" "Что ж, маленький герой... Если настанет день, когда нам придётся попрощаться с Элизией Эйдес, сможешь ли ты тогда стать Спасителем?" Предатель Элизии Эйдеса прокручивал этот диалог из раза в раз и лишь спустя годы до него начал доходить смысл: Кирена знала об этом исходе. Откуда? Почему никак не появлияла? Все эти вопросы останутся без ответа. Безымянный принял имя Фаенон, обошел десяток полисов, но на всю жизнь в нем опечаталась жажда мести. Он ненавидел себя, черное течение и тот самый проклятый меч, что свел его с ума и заставил погубить самых близких ему людей. Бабушка, дедушка, которые так ждали его дома даже не узнали о том, что стало с их любимым внуком. Лишь Кирена видела тот неосмысленный взгляд. Даже в миг смерти, в ее глазах не было ни ненависти, ни непонимания. Лишь грустная улыбка и ласковая речь, почти усыпляющая. Она же и стала отрезвляющей. Его помутнения рассеялись, но исправить уже ничего нельзя, все свершилось. Безымянный подхватил тело Кирены со слезами, юношеское, почти детское лицо накрыла жажда ненависти. Агрессивность, раскаяние и искреннее непонимание смешались воедино. "Это была романтическая история, не так ли?" Кирена всегда была натурой романтической и, безусловно, безымянный любил это. Она пролистывала страницы книги с нетерпением, ожидая продолжение любовной линии двух героев. Она всегда искала в людях свет, даже если их тело целиком и полностью соткано из тьмы. Она так нежно улыбалась, вновь и вновь раскладывая перед другом свои карты и предрекая ему судьбу. Даже ее последними словами была фраза о романтичности их истории. Неужели она видела ту самую романтику даже в смерти? Они росли вместе, доверяля друг другу даже жизни. Безымянный не помнил падение Элизии Эйдеса, но он помнил, как незадолго до этого Кирена проливала слезы в его плечо, говоря о скором конце. Тогда он не понимал ее, лишь крепко обнимал и поглаживал ее шелковистые розовые волосы, теребя белоснежные перья. Сейчас же, проходя густые леса очередного титанами забытого полиса, он сделал вывод. Фаенон поклялся стать героем, замолить грех перед Киреной, исполняя ее желание. Он с детства слышал голос титана, безымянный - избранный. Его главной целью стал поиск златиусов. "Герой безымянен, на нём выгравирован знак вечности," — эту фразу он прочел в дневнике Кирены. Неясно, оставила она ее намеренно, либо Фаенон залез в личное. Она хотела видеть своего друга героем, а он исполнит ее желание. Затем убьет себя. Мучительно, долго, чтобы искупить грех сполна. Никто, кроме него самого, не заслужил смерти, но отчего-то Фаенон жив, а его родные - нет. Кирена была для него больше, чем просто подруга, она была для него семьей. В какой-то момент стала любовью. Играл в песочнице он не с соседским мальчиком, так настойчиво пристающим к безымянному, а с Киреной. Учился целоваться он не на помидорах, а на ее губах. Познавал всю суть романтики и любви он не из книжек и со слов бабушки и дедушки, а из ее рассказов. Фаенону казалось, что он лишился себя еще до того, как стать тем самым героем. Воспоминания о ней, об Элизии Эйдесе и собственной семье крутились, давили на безымянного. Он даже не успел признаться, полностью осознать чувства и придумать решение. Проклятый меч вонзился слишком быстро, слишком неожиданно и прошелся он не по ее телу, а по его сердцу. Фаенон упал у очередного дерева без сил. Капюшон скрывал его лицо, хоть и смысла в этом не было: он один. Отныне лишь одиночество станет верным спутником Фаенона. Все случилось так, как он и боялся. Теплая женская рука сняла капюшон Фаенона и ласково прошлась по щеке. Безымянный замер, не веря. Это было настолько знакомое чувство, что казалось иллюзией. Галлюцинацией. Очередной вспышкой сумашествия. —... Кирена, я безумно скучаю, — он прошептал, казалось, в пустоту, не рассчитывая на ответ. — Я тоже, мой маленький герой, — голос прозвучал у самого уха, чужие, но в то же время такие родные пальцы сжали крепкое плечо "героя", тот заметно возмужал. Юбка смялась под ее собственным весом. Фаенону было страшно повернуться, он боялся столкнуться с ненавистью и презрением, гневом и разочарованием, но Кирена на них не способна. Ее светлая улыбка, прямо как в тот день, лишь сильнее давила на безымянного. Он похоронил свое имя, свои воспоминания и свое прошлое, так почему Фаенон так хочет вновь упасть в ее объятия? Такие родные. Такие теплые. — Не вини себя в случившемся, такова была судьба нашей деревни, — женские пальцы ускользали с его плеча, но Фаенон перехватил их. Молча умолял посидеть так еще чуток. — Если бы не я, мы могли жить счастливо, — прошептал он, поникнув головой. Даже не видя, но безымянный ощущал ее нежный взгляд. — Ты ошибаешься. Не вонзи ты в землю меч - миру вновь настал бы конец. — Вновь?... Кирена не ответила. Фаенону на миг показалось, что ее рука исчезла с его плеча. Он панически оглянулся и столкнулся со взглядом ее кристалльных сиреневых глаз. Вопреки его страхам, в них не было ничего, кроме искренней радости. Неужели она не способна на злость? — Кирена, умоляю, прости меня. Это звучит глупо, но я не понимал прои... — его тут же заткнули, приложив палец к губам. — Тише, мой маленький Спаситель. Однажды ты все поймешь, но сейчас я прошу лишь об одном: не вини себя. Этого хочу не я одна, но и жители Элизии Эйдеса, — спустя годы пустых скитаний, ее голос служил успокоением. Тем самым, который он искал и о котором мечтам. — Я стану героем, как ты мечтала. Спасу Амфореус и... покончу собой. Скажи, очистит ли это мой грех? — Нет, — Кирена долго колебалась, прежде чем ответить. Фаенон понимал почему. Одно слово погубило в нем любую веру. — Почему? Ты погибла, Кирена. Больше мне жить незачем. Мне некуда вернуться и никто меня больше не ждет. — Я принадлежу этому циклу, мой маленький герой. Это неизменно. Однако у тебя должна быть надежда: ты - тот герой, которого ждет мир. Ты - тот, кто разрушит эту бесконечную сансару. Помнишь карту "Спаситель"? Еще как помнил. Он хотел забыть, но не смел. Безымянный не простит себя, если вдруг избавится от самого ценного - воспоминаний о ней. — Неужели такова моя судьба? — Это так. И я верю в тебя. Как много Фаенон хотел сказать ей, а сколько бессмысленных слов проронить, лишь бы ощутить нежные поглаживания по плечу. Он был готов отдать все и неважно, какой ценой, даже ею послужит сожжение мира. Вопрос лишь в том, одобрил ли такую жертву Кирена? — Прошу, спи спокойно. Я не хочу твоих мучений, — попросил Фаенон. — Я и не мучаюсь, мой милый Спаситель. Напротив - я рада наблюдать за твоим личностным ростом. Мы все гордимся тобой, — голос отдалялся. Воспоминание сводило безымянного с ума. А было ли это вообще воспоминанием? Он не знал ответа. Лишь под высоким древом, ведомый голосами из прошлого, он ощутил надежду. *** "В конце путешествия старые титаны падут, Безымянный король взойдёт на трон вместе с бесчисленными героями, чтобы начать великое дело спасения. Так написано мною, Киреной из Элизии Эйдеса" Последняя строка была выведена особенно аккуратно. Кирена закрыла свой дневник и оставила на корке след от своей нежно-розовой помады. Она знала, что скоро ее родной край падет. Ее собственный друг, первая и последняя любовь погубит их, но винить не смела. Однажды он разорвет бесконечный цикл и вновь перепишет историю мира, но для этого нужно время. У них его более, чем достаточно.