morning glory

             Пение утренних птиц едва слышно доносится до запыхавшегося Майка, пока всё его тело покалывает от пережитого удовольствия. Уилл заползает на кровать и усаживается на его бёдра, затем вытирает рот, не обращая внимания на боль в челюсти, и улыбается раскрасневшемуся Майка с рассыпанными по подушке волосами, глядя на которые сразу становится понятно, у кого только что был секс.              — Ты в порядке? — беззастенчиво спрашивает он и несколько раз похлопывает ладонью по щеке Майка. — Ты отрубился что ли?              — Ммф, — стонет Майк, закрывая лицо одной рукой и хватаясь за талию Уилла другой. — Ты уничтожил меня, — бормочет он. — Ещё нет и восьми утра, а ты меня уничтожил.              Уилл смеётся и слезает с торса Майка, от чего Майк снова стонет и накидывает на себя одеяло.              — А теперь ты пытаешься убить меня холодом! Сначала ты забираешь тепло своего тела, а теперь ещё и одеяло, — скулит Майк, наконец открывая глаза, всем своим видом выражая оскорблённость. Уилл хихикает, подтягивая к себе джинсы.              — Бедный малыш, — говорит он с фальшивым сочувствием на лице, продолжая собираться. — У меня утренние занятия, мне нужно одеться. В отличие от некоторых счастливчиков, у которых по вторникам нет занятий, и они могут валяться в постели, — продолжает он, глядя на Майка с приподнятной бровью.              Майк, глаза которого уже снова закрыты, лениво показывает Уиллу средний палец.              — Отстойно быть тобой, — зевает он, укутываясь в одеяло. Уилл на это только смеется, торопливо впихивая ноги в кроссовки. Он слышит шорох, когда Майк устраивается поудобнее, и ему хочется присоединиться к нему.              Но Уилл берёт свой рюкзак с крючка у двери и оборачивается, чтобы в последний раз взглянуть на Майка, прежде чем уйти. Он видит, что лицо Майка всё ещё немного розовое, а губы всё ещё красные, что свидетельствует о недавних нагрузках, несмотря на умиротворённое выражение лица. Он выглядит восхитительно: тёмные волосы на фоне бледной кожи на белых простынях. Уилл хочет нарисовать его, но у него нет времени. Он смотрит на всю эту кремовую кожу и все эти великолепные контрасты, которые образуют его парня, и, несмотря на то, что они оба буквально только что кончили, тело Уилла пульсирует от жара, с которым у него нет времени ничего поделать. Но не ему же одному страдать!               Поэтому Уилл ставит рюкзак и возвращается к Майку. Он медленно отодвигает простыни, позволяя им ласкать кожу Майка. Тот открывает было рот, чтобы задать вопрос, но Уилл прижимает палец к губам Майка, останавливая его на полуслове. Он проводит пальцем по шее Майка, нежно надавливая на засос на ключице, чтобы вырвать у него тихий стон. Затем проводит рукой по груди, отчего по коже Майка пробегают мурашки. Его пальцы касаются соска, и глаза Майка удивлённо распахиваются, но тут же прикрываются, и он вздрагивает, задыхаясь от прикосновений Уилла.              Удовлетворённый тем, что завладел вниманием Майка, Уилл наклоняется к нему, и Майк льнёт навстречу, но в последнюю секунду Уилл уклоняется от поцелуя, нежно притягивая Майка к себе и прижимаясь губами к его уху.              — Я вернусь через три часа, — шепчет Уилл. Свои следующие слова он сопровождает покусыванием мочки Майка. — Не смей сдвигаться с места.              Уилл встаёт и в считанные секунды оказывается у двери, подхватывая рюкзак.              — Подожди, Уилл, ты не можешь просто...! — жалуется Майк, резко поднимаясь. Его лицо окрасилось в алый цвет, глаза остекленели и потемнели, простыни задрались на талии, и Уилл не может сдержать хохота. — Вернись сюда, ты мне нужен...              — Люблю тебя! — Уилл посылает ему воздушный поцелуй и закрывает за собой дверь. Всю дорогу до автобусной остановки он не может сдержать глупой улыбки.