Об откровениях и маленьких взрослых

      Аарон Хотчнер, или просто Хотч, как его называли его агенты, нетерпеливо стучал в доселе незнакомую ему парадную дверь. На самом деле, он мало помнил как сорвался из давно пустого офиса и сел в машину, как доехал до дома своего подчинённого. Не заметил и капель дождя, нещадно бьющих ему в лицо и заметно промочивших его как всегда идеальный костюм. Его аккуратно уложенные волосы сейчас напоминали хаос, после того, как вначале они намокли под дождём, а теперь его рука проходилась по ним взад-вперёд в напряжённом ожидании.       Заглянув в глазок, Спенсер Рид был весьма озадачен увидев столь неожиданного гостя, тем более в довольно поздний для посетителей час. Он незамедлительно открыл дверь и был обескуражен видом этого человека: он явно был чем-то взволнован, да и к тому же изрядно промок. Краем глаза он заметил как подрагивают его руки.       — Хотч? — тихо позвал Рид, когда понял, что объяснение этому зрелищу не последует.       Это было странно, ведь Хотчнер явно торопился сюда, о чем свидетельствовали учащенное дыхание и растрепанный вид. Аарон Хотчнер был не из тех людей, кто выдерживает драматичную паузу. Да и в общем не слишком эмоционален. Из этого следует, что дело было какой-то сверх важности, ведь даже в очень важных делах Хотч остаётся хладнокровно спокоен и не позволяет эмоциям взять верх.       Наконец мужчина словно очнулся от молчаливого созерцания парня. Он прерывисто выдохнул и сглотнул вязкую слюну.       — Здравствуй, Рид, — начал он, казалось бы, уверенно, но с каждой секундой его голос становился всё тише. — Извини, что я… так… неожиданно заявился… Ещё и время позднее… — Аарон взглянул на наручные часы, словно бы только что осознал, что стоит на пороге чужого дома поздно вечером.       — Нет, ничего, — понимающе произносит Спенсер, начиная волноваться и желая, чтобы он скорее перешёл к сути дела. — Всё в порядке?       — Да… То есть… не совсем. — Он вдруг замолчал и, зажмурив глаза, провёл ладонью по лицу. Он тяжело вздохнул. — Я почти не спал предыдущие несколько дней и сегодня решил остаться в офисе, чтобы поработать, раз уж уснуть всё равно не получается. Но мыслями я всё время возвращаюсь к тому дню. Я вспоминаю тот амбар с останками девушки, что разорвали собаки, перепуганную Джей-Джей… известие, что тебя нет, а потом это видео… Черт, моё сердце остановилось, когда на экране компьютера я увидел твоё лицо. И ещё эта рана на виске… Трансляция была почти такой же, как и остальные… и я знал, что произойдёт в конце… Меня это до смерти напугало. Но ты… Остался жив, и… Ох.       Хотчнер встряхнул плечами и, внезапно повинуясь неизвестному порыву, сделал выпад вперёд и крепко прижал Спенсера к себе. Парень удивлённо выдохнул, но даже не думал сопротивляться. Потом он услышал надрывные бормотания мужчины, приглушённые одеждой.       — …А потом случился твой приступ и… Я чувствовал себя таким беспомощным, Рид. Я видел как ты задыхался и… мечтал чтобы вместо тебя там оказался я. Чтобы тебе не пришлось испытать этого. С каждым твоим выдохом, я видел как жизнь покидает тебя, и ощущал словно от меня отрывают куски. Я никак не мог помочь… А потом… Ты лежал там… совсем бездыханный и я… думал, что это конец…       Слушая это, Рид и сам вспоминал, но уже не так ярко и отчётливо. Хотя это и случилось с ним всего несколько дней назад, сейчас это было абсолютно неважно. Спенсер знал, что Хотч заботится о нем, да и не только о нём, но чтобы он настолько переживал… Это было очень неожиданно, но и приятно.       — Хотч, всё уже позади. Я в порядке.       Аарон отстранился от него, всё ещё держа руками за плечи. Он заглянул Спенсеру в глаза, словно ища подтверждения этим словам. Рид не смог выдержать отчаяния и боли отражающихся в них. Он отвернулся.       — Давай зайдём внутрь. Ты весь промок.       Это он тоже заметил только что. Он неловко оглядел себя, пока Рид закрывал дверь. Спенсер проскользнул мимо специального агента прямо в гостиную.       Аарон медленно прошёл вперёд в тускло освещённую комнату. Так многое в ней напоминало о Риде. Сотни книг… И даже мебель, казалось, отражала черты его характера.       Рид откашлялся:       — Ну… Хм… Добро пожаловать, я полагаю?       Хотч только кивнул и неловко встал посреди гостиной.       — Садись. Может… чаю? Конечно… Лучше сделать чай, ты же замёрз, — на середине предложения он уже умчался на кухню и его слова были приглушены. — …как раз поставил чайник… Ты знал, что по статистике… переохлаждении… белый чай…       Хотчнер сел на диван и наконец смог с облегчением выдохнуть. Слушая очередной обыкновенный увлеченный бред о статистике и фактах, он улыбнулся. Безмятежно и мягко. Только сейчас он смог в полной мере осознать, что всё кончилось. Рид в безопасности.       Облокотившись о спинку дивана он не заметил как прикрыл глаза. Опомнился он когда диван рядом с ним прогнулся, а на журнальном столике оказались две дымящиеся кружки с ароматной жидкостью. Хотч повернул голову, но не поднялся.       Рид выглядел обеспокоенно.       — Хотч ты… в порядке? — он колебался, — Ну, я имею в виду в общем… Не считая…       — Да, — спокойно улыбнулся он, разглядывая парня. — Знаешь, Рид, я по-настоящему горжусь тобой. Возможно я никогда раньше не говорил этого, но это правда. Ты выдающийся молодой человек. И я восхищаюсь твоей начитанностью, чуткостью, жертвенностью и многогранностью.       Рид моргнул, пораженный.       — И я горжусь тем, как ты поступил в тот день. Когда мы не знали что ещё сделать, чтобы найти тебя, чтобы вытащить оттуда, ты подавал нам подсказки. Ты вспомнил наш спор и смог помочь мне понять. Ты молодец, Рид.       Спенсер затих, не зная, что сказать. Он был поражен откровением своего наставника. Доселе, он ни от кого не слышал этих слов и всегда думал, что они ему ни к чему. Но лишь услышав их в первый раз, он осознал, насколько нуждался в них.       — Я не люблю терять контроль, ты это знаешь. А в тот день… — он сделал небольшую паузу, стараясь сформулировать мысль и взять себя в руки. — Я не чувствовал такого отчаяния даже когда Хейли ушла. Когда я только начал верить, что мы успеем, что ты будешь в безопасности… Выстрел на кладбище просто выбил землю у меня из-под ног. Но ты справился. Как бы мне ни хотелось защитить тебя, оградить хотя бы на время от всего этого ужаса, я понимаю… — Он глубоко вдохнул и посмотрел на Рида с какой-то новой, почти отцовской теплотой. — Ты уже не тот мальчишка, который только пришёл в команду. Ты вырос, Рид.       Помолчав, Хотч неожиданно добавил:       — Спенсер, послушай. Я знаю, что это может прозвучать странно. Я никогда не был хорош в этом, — мужчина вдруг посерьёзнел и выпрямился. — В проявлении чувств, я имею в виду. Каждый раз когда в компании меня спрашивают о детях или я просто мельком улавливаю случайные разговоры родителей, в последнее время в моей голове проскакивают мысли сразу о двух детях, ради которых я готов сделать что угодно, лишь бы они были в безопасности. Один из них — мой сын Джек, а второй — ты, Спенсер Рид…       Спенсер опустил взгляд на свои руки, крепко сцепленные в замок.       — …И после всей этой ситуации, я понял, что боюсь потерять тебя так же, как боюсь потерять собственного сына.       Парень молча слушал и его лицо было непроницаемо. Но когда Хотч закончил свою речь, за доли секунды его глаза наполнились влагой. И как бы глупо или по-детски ему это ни казалось, но он действительно заплакал. Горячие слёзы, которым он позволил вырваться наружу, теперь катились по щекам, и он не пытался их смахнуть.       — Спенсер? Я сказал что-то не то? — Аарон озабоченно взглянул на него. — Это было слишком неожиданно и напористо… Ты не обязан ничего отвечать… Я слишком…       — Нет, — Рид схватил его за предплечье, словно боясь отпустить. — Нет… Это было неожиданно, но… Просто я никогда… Никогда не думал, что кто-то сможет… считать меня своим… сыном.       Аарон почувствовал как его сердце сжалось. Он колебался всего мгновение, прежде чем подвинулся ближе и, не говоря ни слова, осторожно, прижал его к себе, одной рукой придерживая за спину, другой — за затылок, словно оберегая.       Спенсер сглотнул, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ему никогда не доводилось испытывать подобное — ощущение, что тебя не просто уважают как профессионала, не просто заботятся о тебе как о друге, а именно любят. Не романтической любовью, не дружеской привязанностью, а чем-то глубже, чем-то, что Спенсер считал недоступным для себя.       Рид не сразу ответил, но вскоре его руки нерешительно поднялись и сжали ткань пиджака Хотча. Его дыхание было сбивчивым, а плечи подрагивали.       Парень скорее почувствовал, чем увидел, как Хотчнер слегка улыбнулся, но голос его оставался серьёзным:       — Ты часть моей семьи, Рид. Как бы ты ни воспринимал это.        Рид закрыл глаза. Семья. Это слово всегда казалось ему чем-то абстрактным. Его мать, конечно, любила его, но их отношения всегда были сложными. Он всегда чувствовал себя ответственным, и никогда не знал, каково это — довериться кому-то настолько, чтобы позволить себе слабость. Но сейчас… Сейчас он сидел рядом с человеком, который видел его в самых ужасных моментах жизни, который беспокоился за него, который, пусть не сразу, но пришёл к нему, потому что не мог справиться с мыслью о его возможной утрате.       — Я… Спасибо, — едва слышно произнёс он. Его голос дрогнул.       Хотчнер мягко улыбнулся, чувствуя как по телу разливается тепло от этих слов.       Через некоторое время, Аарон наконец медленно разжал объятия и Спенсер поспешил отвернуться, вытирая рукой мокрые следы с щёк. Он взял со стола кружку, откидываясь на диванную подушку.       Они сидели в тишине, нарушаемой лишь приглушённым шумом за окном. Дождь немного утих, капли мерно стучали по подоконнику, создавая успокаивающий ритм.       — Хотч… Ты останешься? — тихо спросил Спенсер, прежде чем успел осознать, что произнёс эти слова вслух.       Мужчина смотрел на Рида, на его тонкие пальцы, сжимающие чашку, на поникшие плечи, на глаза, полные неуверенности, и понимал, что этот мальчишка — уже не мальчишка, а взрослый человек, который, возможно, слишком долго жил, не зная, что значат настоящая родительская любовь и защита.       Аарон хотел исправить это.       — Спенсер, — позвал он мягко.       Рид поднял на него глаза, в которых ещё отражался след недавно пережитых эмоций.       — Просто знай… Что ты не один. И что бы ни случилось, отныне я всегда буду рядом.       Спенсер слабо кивнул, его дыхание постепенно выравнивалось. В комнате стало тихо, но это была тишина, в которой не было напряжения, только лёгкость и тёплое осознание того, что они оба обрели что-то новое.       — И раз уж я собираюсь спать на этом диване мне нужно одеяло, — Хотч ухмыльнулся.       Рид в ответ искренне рассмеялся, чувствуя как остатки переживаний этого вечера полностью улетучиваются.       — Пойду сначала найду тебе полотенце и что-нибудь сухое.       Он скрылся в коридоре, а Хотч позволил себе прикрыть глаза. Этой ночью он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему спокойно.