Всё в твоих руках

Глава 62 - Завтра домой! - Наконец-то! - Поверить не могу. Буду бездельничать два месяца! Ни одной книги в руки не возьму! - Так вы совсем все позабудете, мисс Розье! – профессор Слизнорт притворно нахмурил брови. Но и без слов было понятно, что он рад не меньше нашего. Экзамены остались позади. Результат, как я и предсказывала, неутешительный. Меня устраивало «удовлетворительно» по ЗОТИ, астрономии и истории, но за «выше ожидаемого» по чарам, зельеварению и трансфигурации обидно. Дамблдор завалил кучей дополнительных вопросов. Слизнорт придрался к оттенку зелья. Фулстон с удовольствием поставил бы и «тролля», но я ответила на все вопросы. И тогда он заявил, что ответ тянет только на «выше ожидаемого». Если бы возмутилась, то он с удовольствием снизил балл за пререкания, но я пожала плечами и согласилась. Оценку в ведомости он нацарапал, недовольно поджав губы. Чары стояли последними, так что ничего хорошего я и не ждала. Беспристрастным осталась только рунист и это единственное «превосходно» в табеле. Подставила лицо солнцу. На душе царили умиротворение и безмятежность. Завтра мы отбудем портключем сразу из поезда. Том сообщил, что уже получил его с подробной инструкцией. Довольно зажмурилась. Все лето впереди. Я даже отставила на этот месяц в сторону работу и предупредила девочек, что некоторое время буду вне связи. Том договорился, что меня познакомят с особенностями восточного стиля. Я перетрясла библиотеку в поиске информации и поняла, что заочно влюбилась в него. Арки, сложные геометрические орнаменты, резные колонны, решетки, но больше всего меня покорили всевозможные пуфы, оттоманки, банкетки и кушетки. До дрожи в кончиках пальцев хотелось все потрогать, посмотреть, изучить и зарисовать. - Десять минут, не больше. Вам еще вещи собирать, девочки! - Ну, профессор! – заныл слаженно хор третьекурсниц. Мы упросили профессора немного прогуляться после ужина и полюбоваться пышущим жизнью летом. Конечно же, он прав. Сборы каждый раз превращались в стихийное бедствие. Одни не сдали книгу в библиотеку, другие потеряли вещи, кто-то забыл вручить подарок будущему имениннику, с которым не увидится летом, семикурсники в последний день затеяли обмен сувенирами. В общем, бардак, как он есть. Как и обещал Слизнорт, он отвел нам ровно десять минут и повел в гостиную, но у самой двери придержал меня, не давая войти вместе со всеми. - Мисс Эбрут, у меня для вас новость. Думаю, в кабинете обсудить ее будет удобней. Тон Слизнорта и бегающие по сторонам глаза насторожили. Дело не чисто. То, что он попросил присесть, насторожило еще больше. Я откинулась на спинку бархатного, очень мягкого кресла и приготовилась слушать. - Не рискнул сообщить вам об этом раньше. Вы сдавали экзамены, и плохие новости сказались бы на вашей успеваемости, – он прошелся из угла в угол, немного помялся и мягко добавил. – Как вам известно, о серьезных проступках сообщают родителям или опекунам. Из меня вынули все кости. Обмякла на стуле и во все глаза уставилась на декана, подмечая мельчайшие детали. - Ваше последнее нарушение дисциплины… - он помедлил, подбирая слова. – Сложно в письме объяснить все нюансы, поэтому я решил лично переговорить с вашей тетей. Затошнило. Я поняла, к чему идет разговор. - От вашего дома, как и почти всей улицы, остались только груды камней, - он все еще избегал смотреть на меня. Его взгляд блуждал по кабинету. – Не хотелось сообщать об этом таким образом, но вашей тети нет в живых. Мы не смогли установить, когда она погибла. Когда вы последний раз получали от нее известия? Слезы навернулись на глазах. – Еще до нового года. Она редко пишет, поэтому я не беспокоилась, - соврала еле слышно, но профессор услышал. - Почти полгода. Действительно, большой срок, - пробубнил он себе под нос и впервые с начала разговора посмотрел на меня. Его голос окреп. – Как только мы это выяснили, то тут же занялись оформлением всех бумаг для приюта. - «Не хочу в приют», - хотелось сказать мне, но только беспомощно развела руками. – Профессор… Чертов жулик! Он знал об этом уже пару месяцев, но только сейчас решил рассказать. Еще бы! Пришлось бы возиться с очередной сиротой, успокаивать, проявлять сочувствие, вникать в проблемы. Вот и протянул до самого конца, чтобы побыстрее сбагрить проблему на чужие плечи. Старый пень! Это лето проведу с Риддлом! Я не собираюсь менять планы. - Сочувствую вашему горю, но завтра в двенадцать нас будет ждать на вокзале мисс Хедек, сотрудница приюта. Мы пройдем камином сразу на платформу. - Но профессор… - декан начал двоится и зеленеть. Я держалась из последних сил. - Не беспокойтесь, с возвращением в школу проблем не возникнет. Все бумаги уже подготовлены, а попечительский фонд оповещен, - продолжил он. - Мисс Эбрут! Это последнее, что я услышала, прежде чем больно ударилась о каменный пол. Открыла глаза в Больничном крыле, насквозь пропахнувшем противной настойкой. Разбудили меня голоса. - Я все же староста, и это моя ответственность, - напыщенно произнес Артур Пикок. - Мисс Эбрут настолько серьезно пострадала? – требовательно вопрошал Риддл. Колдомедик не собиралась изменять своим принципам, и дело шло к тому, что нежданных посетителей выставят вон. – Она спит. И это лучшее лекарство в ее случае. - Я уже проснулась, миссис Троки, - подала голос и откинула край одеяла. Колдомедик оценивала мое состояние и отрезала. – Пять минут, - а после неспешной походкой направилась в кабинет. Пикок не задержался и удалился за миссис Троки, едва бросив в мою сторону взгляд. - Что случилось? - Том взмахом палочки приглушил окружающие звуки, сделав нас недоступными для чужих ушей. Риддл одним вопросом выбил почву из-под ног. В носу защипало, картинка перед глазами поплыла. Вцепилась в одеяло, словно в спасательный круг, и вывалила все. - Шлюший сын, рожденный через жопу! – воскликнул Том. - Можно как-нибудь перенести отбытие? - Никак. Он живет в какой-то дыре, в которую хрен попадешь и взял с меня клятву явиться точно в срок. Хочу или нет, но завтра в обед окажусь на месте, - Том показал мне тонкий медный браслет на запястье. Смахнула набегающие слезы. – Вот черт! – и откинулась на подушку. – Целый месяц! А если он тебя задержит? - Нет. После меня прибудет другой ученик. Слизнорт, трахни тебя гиппогриф! - до Тома наконец-то дошла вся «прелесть» ситуации. - Бладжером стукнутый головожопый имбецил! Скрипнула дверь. Я дернулась, вытирая лицо краем одеяла. Миссис Троки застряла в дверях с микстурой в руках. Пикок притормозил ее очередным вопросом. Время, отведенное колдомедиком, подходило к концу. - Я протяну месяц в Куда-меня-там-пошлют! Но как ты меня потом найдешь? - Так же, как нашел в Хогсмите, но думаю, что месяц тебе там делать нечего. Тони заберет тебя завтра днем. Придется вам с Лотти Персисс потерпеть друг друга месяцок. - Я сразу напишу, как буду в безопасности. - Бесполезно, птицы туда не летают, - Том дернул воротник, чуть не оторвав верхнюю пуговицу. - А если у Тони не получиться? Как мне найти Перскисс самой? Или лучше снять номер в Дырявом котле? Или поискать съемную комнату? – мысленно попрощалась со своими сбережениями. Но что делать? Ситуация критическая. - Не суйся в Котел. Проходной двор, а не гостиница. Тебя сразу же там заметят и возникнут вопросы. Лотти просто так не найдешь. Тони намудрил с защитой и перестарался, - Том на короткий миг задумался. – Фанни, если что-то случится, и он не сможет тебя забрать. Огромная просьба, оставайся на месте. Тебя явно отправят в какую-нибудь глушь. Там безопасней. Не суйся в город. Пообещай мне. Я пообещала. Всего лишь месяц. Потерплю, тем более Тони хоть и недолюбливает меня, но парень надежный и основательный. Причин не доверять ему нет. Миссис Троки все же покинула свое убежище. Том немного потоптался, пока меня поили укрепляющим зельем, но все же был вынужден уйти после третьего недвусмысленного напоминания. - Сейчас принесу завтрак. Ваши однокурсники скоро отбудут, а вы еще даже не поели, - захлопотала надо мной колдомедик. Успокоенная разговором и хоть какими-то перспективами, с благодарностью приняла ее помощь. Удовольствие ниже среднего оставаться одной в огромной школе. В коридорах царило запустение, и только эхо отвечало на стук каблуков. Обезлюдив, гостиная утратила привлекательность и очарование. Прошла в свою комнату, вынула чемодан, немного подумала, а потом твердой рукой сгребла в безразмерный мешок все новое и красивое. Сверху наложила чары, отпугивающие воришек. Немного подумала и повторила чары на чемодане. На кровати осталась коротковатая серая юбка, служившая не один год, и блузка, не раз испытавшая на себе результаты неправильно сваренных зелий. На ноги одену держащиеся на честном слове и заклинаниях ботинки, которые все никак не решалась выкинуть. Не стоит привлекать внимание. У сотрудниц приюта глаз наметанный. Это в Хогвартсе к изменениям привыкали постепенно и не замечали, а у постороннего и вопросы возникнут, откуда у сироты добротная одежда и обувь. Береженого Мерлин бережет. - Готовы? – Слизнорт никак не прокомментировал мой вид. Мы поднялись в учительскую, откуда перенеслись камином на платформу 9 ¾. Декан дал время привести себя в порядок. Непривычно видеть платформу пустой и безлюдной. Еще несколько часов поезд будет в пути. И это при условии, что не придется пропускать военный состав или пути не завалит. - Мисс Хедек, позвольте представить мою ученицу, мисс Фанни Эбрут, - обратился профессор к женщине с высоким лбом и повислыми губами. Она стояла по ту сторону прохода, в центре людской толпы, но, несмотря на сутолоку, никто к ней не приближался. – Вы получили документы? - Да, все на месте, - маска холодной отчужденности треснула, и она слегка улыбнулась. - Фанни, постой немного, нам нужно переговорить, - Слизнорт отвел мисс Хедек в сторону и минут пять что-то энергично втолковывал, та внимательно слушала и кивала. - Тогда разрешите откланяться, - профессор кивнул мне и растворился в людской толпе. С раздражением проводила его взглядом. Сбежал. Что б тебе спотыкаться на каждой кочке! - Идем. Постарайся не отставать. После команды подхватила чемодан и поспешила. На выходе нас поджидал старенький потрепанный четырехместный автомобиль. - Сегодня переночуешь в городе, а завтра тебя отправят в Йоркшир, - это единственное, что мисс Хедек сказала мне за все время поездки, а вот водителю она жаловалась долго и со вкусом, находя у него полное понимание. - Эти их новые жужжащие бомбы не дают продыху, поэтому мы стараемся никого в Лондоне не задерживать. Вчера всю ночь бомбили! Я поняла, о чем так волновался Том, как только мы выехали в город. Авианалеты, возобновившиеся с января, накрыли Лондон удушливой волной и смели целые кварталы. Тут и там зияли огромные прорехи между домами. На иной улицей оставались невредимыми лишь пару строений. Мы притормозили на перекрестке, пропуская длинную цепочку военных машин. Моим вниманием завладел дымящийся дом, который, по-видимому, разбомбили этой ночью. Возле него суетилась семейная пара. Мужчина, вздыхая, откладывал найденные, но совершенно непригодные вещи в кучу. Хозяйка потихоньку растягивала бока помятой кастрюли в разные стороны, стараясь таким нехитрым способом ее выровнять. Чуть дальше, сгорбившись, сидела пожилая женщина на стареньком ветхом табурете. В кулаке она крепко держала край накинутого на плечи платка. Перед ней на земле лежала обожженная с одного края кепка-восьмиклинка и потрепанный сандаль, по размеру больше подходящий подростку. Она не двигалась и не смотрела по сторонам. Все ее внимание сосредоточилось на этих предметах. Машина дернулась и продолжила путь, а я смотрела не отрываясь, пока не скрылась за углом. К ней никто так и не подошел. Приют больше напоминал военный барак. Серый, мрачный, идеально чистый и пустой. Сразу же от дверей мы направились к медсестре, где мисс Хедек меня и оставила. Медсестра напоминала всех увиденных медиков до этого. Она попросила раздеться, после внимательно осмотрела, выспросила про болезни и травмы, а в конце взвесила, измерила и передала с рук на руки следующей женщине, чье имя я даже не стала запоминать. Та конфисковала мою одежду и выдала вместо нее другую: грубое полосатое платье, явно ношенные кем-то до меня ботинки. Потом отвела в пустую огромную спальню, рассчитанную человек на тридцать, не меньше, и познакомила с правилами. Волосы встали дыбом. Регламентировалось все: подъем, время пребывание в комнате, минуты, отведенные на чистку зубов, еда, даже передвижение по коридору. Но больше всего она выделила и подчеркнула то, что я не останусь без присмотра даже на секунду. Успокоила себя тем, что завтра покину приют и забуду о нем, как о кошмарном сне. Вечер провела в месте, которое с широкой руки неизвестного называлось игровой. В огромной, без единой игрушки комнате властвовала мистрис* Кейн. Так она просила называть себя. Она сидела у окна с прямой, словно рельса, спиной, а ее крепкая ладонь с короткими пальцами сжимала увесистую потертую палку. Справа от нее стояла корзина, туго набитая розгами. Пара мальчишек лет десяти при моем появлении оживились и тут же увяли, стоило бровям мистрис нахмуриться. Пришлось прихватить единственную имеющуюся книгу «Молитвослов» и углубиться в чтение. Мистрис благосклонно кивнула и вернулась к надзору над парнями. Так и прошел остаток дня под неусыпным контролем. Утром, ровно в пять, меня разбудили. P. S. Кому интересна тема сирот в Великобритании в середине ХХ века, советую почитать «Чужое имя» Джастин Коуэн. * Обращение «госпожа» (Mistress) — старинная форма обращения к женщине. Так именовали себя воспитатели в некоторых приютах.