La vie en Noir

Говорит пророк

***

      Забавно. Генри где-то слышал, что безумие — это повторение одних и тех же ошибок, в ожидании разных результатов.       Двести двадцать пять итераций, и он был так же вменяем, как в тот день, когда впервые вошёл в ту дверь. Если бы у него хватало сил сойти с ума, может, всё было бы не так плохо.       ...опустим это. Всё равно будет плохо. Он просто не понимает насколько.       Генри знал, кем приходятся эти монстры. Он просто не мог ни с кем связаться из-за всей этой чернильной завесы. Джека больше интересовало, как спрятать вентиль, чем разговаривать. Сэмми всегда твердил о своём Лорде, а потом собирался пожертвовать Генри пока бредил. Сьюзи могла изменить тон или несколько слов, но она никогда не возвращалась настолько, чтобы у него было время с ней поговорить. Бертрам не реагировал ни на что кроме отрубания его роботизированных конечностей. Полк не сбавлял темпа, сколько бы Генри ни выкрикивал его имя. Эллисон и Том начинали меняться, но только в том, что она удлиняла паузы, а он медленнее бил топором.       Бадди… ну что ж. Ему было жаль Бадди. Для Бадди ничего не менялось. Сьюзи всегда затаскивала его прямиком в Ад и калечила до неузнаваемости. Сотни раз, и каждый раз было одинаково больно. Аниматора шокировало что после стольких посещений этого места он вообще что-то чувствовал. Но, как и к падению, и к боли от потери Бадди Бориса, он так и не привык к Сэмми, который вырубал его совком.       Мир снова появился. Генри привык к натянутым верёвкам и этому спокойному голосу. Даже если подоплёкой этого спокойствия было безумие.       — Вот так, хорошо и надёжно. Мы же не хотим, чтобы наша овечка сбежала? — Этот голос, наполовину шепчущий, наполовину угрожающий, донёсся из-под маски Бенди. — Нет, не хотим. Признаться это большая... честь, что ты пришёл навестить меня. Я почти закончил с тем, что тебе может показаться... жестоким. — Сэмми посмотрел на топор, прежде чем положить его. Забавно, что он почти расстроился из-за своего решения превратить Генри в жертвенного агнца. — Но верующие должны быть верны своему спасителю. Я уверен, он оценит.       Генри безучастно смотрел на него. Стоять привязанным к столбу и слушать безумца с его проповедью о Чернильном Демоне стало скучно после стольких повторений. Он знал её слово в слово, движение за движением, от завязывания узлов до появления призрачных пальцев, когда начиналась тряска.       — Погоди-ка! — Сэмми наклонился так близко, что Генри почувствовал пары чернил. Как странно, что у пророка был запах, который врезался Генри в память: сосна и уголь, доносившийся из-под чернил. — Ты кажешься мне знакомым. Это лицо... — Сэмми постучал по своей маске под глазом, слегка наклонив голову.       Генри приготовился к подступающему ужасу. Когда ужас стал рутиной? Он предположил, что примерно через двенадцать петель. Время для проповеди. Время для овец и сна.       Сэмми опустил руку и опёрся обеими ладонями о колени.       — Ты… Генри. Не так ли?       Это было что-то новенькое. Аниматор моргнул и кивнул.       — Привет, Сэмми Лоуренс.       Пророк отшатнулся, словно от удара.       — Я… — он усмехнулся и выпрямился. — Этот человек мёртв, пока эта чернильная бездна — моя оболочка. — Голос пророка зазвенел от страсти, он широко развёл руки. — И скоро это изменится, потому что создатель, покинувший моего Лорда, вернулся! Мой Лорд скоро заметит меня.       Побитая маска Бенди снова стала всем, что мог видеть Генри.       — Он освободит нас. — Сэмми развернулся и, шлёпающими шагами, вышел через боковую дверь в будку. Микрофон щёлкал и скрипел от помех. — Овечка, знай, пора бай-бай. Без лишних слов, приятных снов. Утром встретишь ты рассвет, впрочем, может быть и нет. Услышь меня Бенди! Явись из мрака! Эта нежная овца, которая приложила руку к твоему созданию! — Страсть Сэмми превратилась в яростный, безумный рёв. — Прими мою жертву и освободи меня!       Стены пульсировали чёрными кольцами, а опоры дрожали от грохочущей, неуверенной походки Бенди.       — Нет! Мой Лорд! Отойдите! Я твой пророк! Я твой… — панический возглас Сэмми не затерялся в шуме схватки. Как и его мучительный крик, когда Бенди сделал то, что делал всегда.       Генри мысленно отсчитывал секунды до того момента, когда канаты порвутся. Каждый раз это происходило по-разному, но у него были ориентиры. Он досчитал до десяти, хотя думал, что будет двенадцать, и побежал к выходу, по пути схватив топор у опорной балки.       Он знал, что делать: убежать от Бенди, найти Бадди Бориса, потом Сьюзи, освободить Бадди Бориса, Элисон и Том, лодка, Сэмми, Конец, Джоуи. И так по кругу.       Но… на этот раз Сэмми нарушил шаблон, а не он. Хотя Генри надеялся на смену обстановки, на проблеск надежды, он не решался на что-то рассчитывать. Может быть, в следующем цикле. В этом месте всегда был следующий цикл.