Трагедия

- Да как же ты достала меня! То ей не нравится, это ей не нравится… Проклятый бог, тебе в этой жизни вообще ничего не нравится! – вспылил он, устав слушать привычное возмущённое ворчание любимой женщины. - Да потому что ты абсолютно ужасное ничтожество! Ты буквально ни на что неспособный дегенерат! На что я только трачу свою жизнь и своё время? На это? На бездарного творца? На криворукого идиота? На конченного мудака, что даже носки не может в бельевую корзину сложить! – она завелась с полуоборота, видимо сама уже уставшая от того, что её пусть и любимый супруг, бесконечно далёк от её идеала. Он хотел кинуться на неё. Разорвать. Унизить и уничтожить за сказанные ей слова, что словно раскалённым ножом ранят его сердце. Но он не стал. Тяжело выдохнув, он ушёл в мастерскую, в воздухе которой витал привычный и от того незаметный его носу аромат деревянной стружки. Пока она кричала ему в след о том, что он ничтожество не способное даже заставить её ответить за свои слова. Возможно, она хотела, чтобы он яростно взял её. Была у неё такая фантазия, что иногда даже получала реализацию. Обычно после исполнения этой её маленькой мечты она ходила счастливая и во всём покорная своему супругу. Но на его сердце жаркая ярость сменялась на липкую каменную печаль, смеженную с холодным бальзамом ненависти. Совсем не то состояние, в котором можно было бы кого-то желать. Привычно взяв со стола нож и брусок дерева, он принялся за вырезание фигурки. Абсолютно чудовищные образы выходили из-под его ножа всякий раз, как она в очередной раз доводила его до отчаяния и истерики. А такие фигурки пользуются определённой популярностью и иногда уходят из-под молотка за совсем уж баснословные суммы. Но в этот раз ярость видимо не до конца потухла или его отчаяние было недостаточно глубоким, ведь фигурки совсем не получались, а руки предательски тряслись… Она привычно зашла спустя час, после того как они поругались. Не в первый раз он уходит творить, и зная привычки любимого, она знала, что обычно как раз спустя это время его можно поздравить с новым шедевром и потому, держа поднос с чашечками чая, она открыла дверь. Ту дверь, в которую в этот момент от ярости метал инструменты творец. Полетел на пол сервиз, она стала заваливаться на пол, а он на мгновение застыл. А после подорвался тихо истерически повторяя, срываясь на фальцет – Нет.., нет.., нет.. Из её шеи фонтаном лила кровь, она задыхалась, а он зажимал рану, пытаясь спасти её. В её глазах был страх за свою жизнь, отчаяние от осознания смерти и грусть от того, что всё получилось именно так. Она совсем не хотела умирать. И тем более не хотела умирать именно так… - Живи дорогая.. живи любимая.. пожалуйста, не умирай!.. – кричал он, залитый её кровью. Из его глаз, как и из её текли слёзы. Глядя на печального творца, что сотворил своими руками самый страшный свой шедевр, самый жуткий свой образ трагедии, она перед смертью искренне желала хотя бы прохрипеть слова извинения за все те оскорбления… Но боги не смотрели в тот день в их мастерскую и не шептали творцу секреты резки чудовищ. И её предсмертные чаяния остались не услышаны. Глядя в её остекленевшие глаза мастер тихо повторяя - «нет.. нет.. нет..» - вдруг резко замолчал. Осмотрел мастерскую. Свою мёртвую любимую жену. А после нечеловечески захохотал, расцарапывая себе лицо… Два тела нашёл сосед, решивший зайти к своему доброму другу на чарочку вина. Труп женщины с маской печали и вселенской скорби вместо лица в проходе и труп творца с выдранными глазами и страшным безумным оскалом на лице. В тот день город потерял лучшего резчика по дереву и его музу.