Сплюшки

      Просыпаться от уже привычного – от того и надоевшего – звука будильника каждое утро ровно в пол седьмого – та ещё пытка на самом деле. Майлз ныне ранним утром мог только это самое утро проклинать. Да и себя он тоже проклинал, правда мысленно. Ведь это в его голове зародилась прекрасная идея лечь очень поздно для того, чтобы выспаться. Его мама наверняка отчитала бы его по полной, узнав, что её сын с поступлением в университет не удосужился повзрослеть в плане собранности – ему давным-давно пора сделать распорядок дня для того, чтобы облегчить жизнь самому себе. Но Майлз и собранность – это антонимы. Вещи, которые, как бы ты не пытался связать – всё равно не получалось, и выходило, что ты только время зря тратишь.       С недовольным мычанием он тянется рукой к жужжащему на полу будильнику, дабы наконец-то его выключить и встать с кровати. С последним пунктом, правда, есть одна проблемка: чья-то (хотя Майлз прекрасно знает чья) рука крепко обхватила его за туловище, не давая даже немного приподняться.       – Хоби, отпусти меня.       Ах, да, вот ещё одна причина недосыпа Моралеса – Хоби Браун. Панк, которого парень встретил по непонятному стечению обстоятельств – и с которым он как-то начал встречаться. Их первая встреча – самое нелепое, но счастливое событие в жизни Моралеса, о котором он никогда не пожалеет. Браун непредсказуем, весьма остёр на язык, а самое главное: его анархичная натура видна в каждом его взгляде и действии. Майлзу он понравился, потому что юноша обожал всё непредсказуемое и хаотичное; а Хоби приглянулся Майлз за его очаровательную улыбку и искренние эмоции.       Вчера они едва ли не до двух часов утра занимались чем угодно, только не сном: началось всё с затянувшейся прогулки, как-то перешло в квартирку Моралеса, где они смотрели какие-то фильмы, содержание которых оба парня наверняка уже забыли, да они даже в игры сыграть успели – вот только Майлз уже смутно помнил, какие это были игры, ведь сонный мозг никак не хотел запоминать детали. Если говорить простыми словами – парни просто наслаждались компанией друг друга.       На просьбу Майлза слышится лишь неразборчивое мычание, и парень четко ощущает, как его лишь сильнее прижимают к себе. Он раздражённо выдыхает, кое-как, с трудом и с явным нежеланием выползая из теплых объятий, с тихим стуком приземляясь копчиком на пол и издавая тихое: "Ай". Хоби только в тот момент соизволил разлепить глаза и устремить их на Майлза: недовольного и сонного, встающего с пола и потирающего ушибленное место.       – Куда ты сбегаешь от меня, ма бой? Не сильно хоть ушибся, м?       – Если бы ты сразу убрал руку, ушиба бы не было - и ты прекрасно знаешь куда. Мне желательно сейчас успеть хотя бы позавтракать и бежать на остановку, дабы в пробки не попасть и...       – Да брось, Майлз, иди сюда, ещё поваляемся. Ты ведь всегда можешь прийти ко второй паре – как раз не будет пробок, которых ты так боишься.       Хоби, пусть и сонный, ухмыляется, – как довольный кот ей-богу – в то же время слегка отодвигаясь к стенке и похлопывая по месту рядом с собой. Майлз же смотрит на всё это даже с какой-то злобой. Поймите, каждый человек, что встаёт чересчур рано из-за дел, будет смотреть на довольно валяющегося бездельника с завистью. А потому, заместо того, чтобы принять заманчивое предложение Хоби вернуться в кровать и дальше валяться в сонливой идиллии, Майлз берёт одну из ближайших подушек и без всякой задней мысли кидает её в лицо Брауна. Единственное оправдание ему – он и вправду обижен на вальяжно развалившегося в его кровати панка.       – Ауч.       – Ты засранец, Браун, самый настоящий засранец.       – Но ты ведь меня всё равно любишь.       Майлз уже тянется ко второй подушке, дабы хорошенько так треснуть панка по его довольному лицу, но вместо этого его руку перехватывают, и без всякого предупреждения затаскивают в кровать. Хоби крепко обнимает Моралеса, одаривая его поцелуями то в щёки, то в шею – в то время как сам Моралес дрыгается, пинается и ругается на Брауна за то, что из-за него он может опоздать.       – Хоби, я же не шучу! Отпусти меня прямо сейчас!       – Милый, ты слишком злой, чтобы сейчас куда-то идти, а я за ночь слишком соскучился по твоим объятиям.       – Ты меня всю ночь обнимал!       – Мне было мало.       Разъяренный и при этом смущённый донельзя Майлз выглядел в глазах непробиваемого и спокойного Хоби, как самое настоящее искусство – и, честно говоря, Браун просто хотел увидеть улыбку Майлза прямо сейчас, от чего вёл себя так любвеобильно. И зная Брауна – он добьётся того, чего хочет, даже если это означает, что Майлз пропустит первую пару, а после занятий Хоби будет ну очень долго слушать недовольства своего парня. Но в принципе, ему безразличны последствия – от чего он оставляет очередной поцелуй на носу Майлза и улыбается, пока последний краснеет до ушей и отводит глаза, вызывая у панка смешок.