Птица

Май 2024       Юля сидела на кухне, потягивала любимый молочный улун — хотя, хотелось бы чего-нибудь покрепче, — и думала. В её голове проносились строчки, которые сразу же рифмовались. Слёзы — это душ для души, От боли раненое сердце молчит…       Юля подскочила и убежала в комнату. Каждый раз, когда в её голове всплывало что-нибудь, что может стать частью новой песни, она брала не телефон и заметки в нём, а лист бумаги и ручку, если это было возможным. Ей казалось, что благодаря этому песня в итоге получается живой. На бумаге можно именно видеть и чувствовать рождение своего детища. Юля всегда любила случайно находить оставленные где-нибудь в полёте мысли строки и перечитывать их, подмечать то, что поменялось в процессе записи песни.       Паршута даже не обратила внимания на звонящий телефон, пока записывала всё то, что прилетало в её мысли. Даже после второго и третьего звонка она не могла оторваться от листа и ручки. Озеро его синих глаз — Это лишь болото и фарс…       Эти строки будто перевернули что-то внутри неё. Выстроили полную противоположность тому, что она писала в своей предыдущей песне. Юля осознала, что слишком много «монеточек» могли упасть в это озеро, из которого сложно выплыть. Я выплыву потом, а сейчас…       Впервые в её жизни случилось такое жестокое предательство. Впервые она почувствовала себя настолько опустошённой. Впервые она практически сразу села и излила своё горе в стихах. Это единственное, за что она могла поблагодарить то, что случилось.       После нескольких звонков и стуков Юля поняла, что нужно всё-таки выйти из состояния полёта. Она открыла дверь и увидела перед собой Марка.       — Привет, — она слабо улыбнулась и почувствовала, что на большее просто не хватает сил. Мужчина несколько секунд молча смотрел на неё — скорее всего, увидел то сообщение в канале и сейчас хотел оценить её состояние. Юля сделала пару шагов назад, чтобы пропустить его. Марк закрыл за собой дверь на замок, снял обувь, повернулся к девушке и преодолел расстояние между ними в один шаг. В следующее мгновение Юля почувствовала себя в его крепких объятиях.       Первые секунды она просто стояла, словно в каком-то ступоре. Она вспомнила утро этого дня — как проснулась в объятиях любимого мужчины, как он целовал её и прижимал к себе. Первым желанием было поскорее руки со своих плеч — она не могла ощущать мужские прикосновения после того, что сказала ей Аня.       — Плачь, Юля, — шёпот раздался над её ухом, и тогда Паршута осознала, что с его прикосновениями она никогда не смогла бы расстаться. Она подняла руки и обвила ими его талию.       С Марком всегда было тепло и спокойно. У неё никогда не было — и, вероятно, не будет — таких друзей, как он. Чутких, добрых, честных, понимающих, принимающих любую сторону и любую, даже самую бредовую мысль, правильно направляющих в нужное русло, а самое главное — так сильно любящих и любимых.       — Я не могу, — она тихо усмехнулась и так же, как и он, произнесла свои слова шёпотом. — Вообще нет никаких эмоциональных сил. Он всё забрал с собой.       Юля вздохнула и уронила голову на плечо Марка. От него всегда пахло чем-то родным, рядом с ним она чувствовала себя дома. Всего несколько часов назад в её жизни был ещё один такой человек, но теперь Марк вновь стал единственным.       — Не отдавай ему, — он положил одну ладонь на её голову и стал перебирать пальцами пряди волос. — Это твои эмоции и твои чувства. Это твоя душа, и она только твоя. Не позволяй ему играть ею, — Юля сжала его свитер руками, чувствуя, как слёзы всё же очень медленно, но застилают её глаза. — Будь как птица. Ты свободна от него. Тебе просто нужно взмахнуть крыльями и снова взлететь. Без него.       Девушка смахнула с ресниц влагу и подняла голову. Она заглянула в глаза Марка и увидела чёткую уверенность в своих словах. Как и всегда, он умел вытащить её. И в этот раз он снова хочет помочь ей выбраться из того озера, которое в один момент превратилось в болото.       — Птица… Это мой свободный полёт, Берег, что меня не берёг, Но со мной любовь и мой Бог…       — Марк, прости, я закончу кое-что, — он выпустил её из своих объятий, и Юля ушла в комнату, после чего услышала, что Марк пошёл за ней. Она снова села за стол и взяла ручку. Бери, держи, играй Поющую чашу моей души, Что хочешь, ты мне расскажи, И нарисуй ещё Кисточкой губ и щёк, К розовым небесам Теперь лети сам. Только лети смелей, В музыке простыней Прости, непросто мне, О чём ещё не смею Я рассказать птицам, Как там тебе летится? Как там тебя берёг Твой неприкаянный бог Двигал твою колесницу…       Марк подошёл к ней ближе, но заглядывать в записи не стал — Юля была благодарна ему за это. Он почти всегда был первым, кто слушал её новые написанные ею самой песни. Этот раз, она уверена, не станет исключением.       — Самый правильный способ выпустить наружу все эмоции, — она услышала, как Марк подошёл к её кровати и лёг, и тогда повернулась. Он закинул руки за голову и смотрел в потолок.       Ещё совсем недавно на этой кровати могли лежать они с Кириллом.       Юля отмахнулась от этих мыслей и отвернулась. Хотела продолжить писать дальше, но отложила ручку, подошла к кровати и легла рядом с Марком в такую же позу, прикрыв глаза.       — Я рада тому, что выпускаю их именно так, — несмотря на всю её внешнюю отчуждённость от плохих мыслей, внутри они одолевали её всё сильнее и сильнее. Иногда хотелось просто разорваться от всего, что происходит в её душе.       Это твоя душа, и она только твоя. Не позволяй ему играть ею.       Юля открыла глаза и повернула голову к Марку. Она не знала, когда он повернулся к ней лицом, но сейчас в упор смотрел в её глаза.       — Юль, это неправильно.       — Что неправильно? — она сразу поняла, о чём он, но ей не хотелось говорить об этом. Она понимала, что он прав, но ей хотелось просто молчать.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — он слегка нахмурился, а губы Юли растянулись в слабую, совсем не широкую улыбку. От понимания того, что Марку небезразлично её состояние.       Она всмотрелась в его глаза и увидела, что что-то внутри него поменялось. Когда они вообще последний раз виделись с ним? Три дня назад? Неделю? Месяц? Юля даже и не знала толком, что у него в жизни происходит, из-за того, что почувствовала себя окрылённой после предложения Кирилла, и это словно ослепило её. Они даже не обменялись фотографиями на день влюблённых, как делали уже несколько лет. Ей стало стыдно. Она даже ни разу не встретилась с ним, не позвонила ему. Она только писала комментарии под его постами и слушала его премьеры. Юля почувствовала внутри себя боль, и всё же увидела глубоко внутри него сильные переживания.       — Что у тебя случилось? — Марк снова нахмурился.       — Не переводи стрелки.       — Марк, — теперь она посмотрела на него серьёзно. Вот такие небольшие перепалки происходили у них очень часто, но они не могли назвать это ссорами. Просто разошлись во мнениях, не более того. Оба понимали это, поэтому никогда не относились к этому слишком серьезно. А сейчас Юля осознала, что этого ей очень не хватало. Ей не хватало его. — Пожалуйста, скажи мне.       Она коснулась его щеки пальцами и почувствовала, будто электрический разряд пробежал по ним. Она снова вспомнила Кирилла и их прикосновения друг к другу и сразу отдёрнула руку.       — Чего ты боишься? — он бегал взглядом по её лицу, пытаясь найти какие-нибудь ответы, а Юля с успехом всё скрывала.       — Мы играем в «вопросом на вопрос»?       — А почему нет? — мужчина усмехнулся.       — А ты в курсе, что так никто не добьётся ответов?       — Ты же понимаешь, что я всё равно смогу тебя расколоть?       — Уверен? — они последний раз раз посмотрели друг на друга серьёзно, а потом сразу же рассмеялись в полный голос. — Мы же дураки, да?       — А ты сомневалась? — Марк подвинулся ближе к ней и обнял. А Юля положила голову на его плечо, а руку — на грудь, вырисовывая какие-то узоры.       — Я скучала, Марик, — девушка улыбнулась, чувствуя внутри себя облегчение. Она не потеряла лучшего друга — он снова здесь, рядом с ней и никуда не уходит.       — И я, — он перебирал пальцами её волосы, и Юля чувствовала полное умиротворение. — Юль, ты не должна держать всё в себе, — Паршута хотела отстраниться от него, но Марк не дал этого сделать.       — Я не хочу об этом говорить.       — Ты должна, — она почувствовала, как внутри неё закипела злость.       — Я уже давно никому ничего не должна, — она отчеканила каждое слово, но из объятий Марка всё же не выбралась. Он вернул ладонь на её голову и прижал ближе к себе.       — Что я могу сделать, чтобы тебе стало легче?       Ей никто и ничто не поможет. Она должна пережить это сама, переварить всё внутри и отпустить. Как птицу.       — Просто будь рядом, хорошо? — она посмотрела на него и встретилась с его тёплым взглядом, где-то далеко в глубине которого всё так же плескалась боль. — Марк, что с тобой случилось?       — Я не хочу об этом говорить, — он повторил её слова, сказанные пару минут назад, и Юля нахмурилась. Марк вздохнул и поднял глаза в потолок. — Если я скажу, тебе это как-то поможет? Ты думаешь, что сразу забудешь о своих проблемах, когда переключишься на мои?       — Не срывайся на мне, — она произнесла эту фразу очень мягко несмотря на то, что в неё была заложена небольшая обида. — Мне действительно важно знать, что у тебя происходит. Мы всегда делились друг с другом своими переживаниями и справлялись с ними вместе. Я хочу выслушать тебя и помочь. Если, конечно, могу.       Мужчина вновь вздохнул и, кажется, задумался. Юля ждала и всё так же продолжала выводить пальцами узоры на его груди.       — Тебе прямо или завуалированно? — Юля вздрогнула от его резкого голоса, который вывел её из раздумий. От этого вопроса ей стало ещё более волнительно, чем было до этого.       — Если ты скажешь прямо, то, я уверена, этот груз на твоих плечах уменьшится быстрее, — Тишман вновь задумался, а девушка ждала его ответа, чувствуя, как бешено колотится сердце.       — Понимаешь, я… Мне кажется, что ты сейчас не готова принять эту информацию, Юль. Поэтому я и не хочу говорить.       — Марк, — она поднялась, опираясь на его грудь, и вновь посмотрела на него. — Я не могу видеть боль в твоих глазах. Мне тяжело и самой больно видеть тебя такого, поэтому я готова ко всему, если это сотрёт эту боль внутри тебя, — он ещё несколько секунд смотрел на неё прежде чем сказать эти слова.       — Я люблю тебя.       Между ними повисло молчание. Юля действительно не готова была принять именно это. Марк, её самый лучший друг вот уже семнадцать с половиной лет, любит её? И любит не той дружеской любовью, которая всегда была между ними. Вопрос в том, насколько «всегда».       Она никогда не думала о нём как о любовном интересе. Даже несмотря на тысячи сообщений от поклонников о том, что им просто необходимо быть парой, она не воспринимала Марка как спутника жизни. Он для неё всегда был поддержкой и опорой, она любила его, готова была проводить сутки вместе с ним, завтракать на одной кухне после ночи в её или в его квартире, засыпать на диване в гостиной, положив голову на его плечо, после разговоров обо всём и ни о чём.       Она любила его, но не была готова услышать эти три слова с таким смыслом.       Юля всё так же смотрела на него сверху, опираясь рукой на его грудь, и бегала глазами по лицу. Теперь она понимала причину его боли. Паршута почувствовала себя виноватой и сама ощутила эту боль. Сильную боль, которая благодаря Марку начала уходить из её сердца, но благодаря ему же вернулась вновь.       — Почему тебе больно?       — Ты правда не понимаешь? — Юля со стопроцентной уверенностью знала, что ответит ей Марк. Потому что ближе человека, чем он, у неё не было. Потому что она никого не знала так, как знала его. — Потому что больно тебе.       Она упала на другую половину кровати рядом с ним и устремила взгляд в потолок. Она никак не могла ответить Марку на его слова. Её разбитое сердце не хотело принимать ничью любовь, особенно сегодня.       — Я говорил, что ты будешь не готова, — Юля почувствовала, как он сжал её руку, и закрыла глаза. — Просто не думай об этом. Всё будет так же, как было всегда.       — Ничего не будет так же, — девушка сжала его руку в ответ и тяжело вздохнула. — Оно просто не может быть так же после этих слов.       — Может, поверь мне, — он повернулся к ней лицом, но она всё так же не открывала глаза.       — Я… Я не могу сейчас, Марк, — её голос перешёл на сбивчивый шёпот.       — Не нужно, — он коснулся пальцами её лба и убрал выбившуюся прядь волос. Марк осторожно повернул её лицо к себе, и тогда Юля открыла глаза. В них плескалась боль невероятных размеров, а она не могла выпустить её наружу. — Плачь, Юля.       После этих слов, вопреки ожиданиям Марка, взгляд девушки изменился. Её глаза словно загорелись какой-то идеей, и тогда она встала с кровати и подошла к столу. Юля вновь взяла ручку и стала писать. Плачь, Юля, Слёзы — это душ для души, От боли раненое сердце молчит… Плачь, Юля, Это мой твой свободный полёт, Берег, что меня тебя не берёг, Но со мной с тобой любовь и твой бог… Плачь, Юля, Озеро его синих глаз — Это лишь болото и фарс, Я выплыву потом Мы выплывем с тобой, а сейчас… Плачь, Юля, «Ом» на теле, но не внутри, Когда духовность это лишь стиль — Отпустить…

***

Декабрь 2024       Юля понимала, что в песне чего-то не хватает. Это должна быть та часть, которая станет итогом всей этой истории, всей пережитой полгода назад боли. Она должна окончательно попрощаться с тем, что случилось тогда, и выпустить свою «Птицу» на волю.       Но ей мешало другое.       «Я люблю тебя».       Эти слова последнее время набатом звучали в голове. Несмотря на то, что Юля это полностью отрицала, Марк оказался прав и у них действительно всё было так, как раньше. За эти месяцы они словно ещё больше сблизились. Каждый день они болтали обо всём, могли разговаривать по телефону больше часа — в какой-то момент каждому показалось, что за всю жизнь никто из них так много не разговаривал в звонке ни с кем.       Юля упала на кровать и выдохнула. Сейчас она не могла полностью игнорировать это. В её сердце зарождалась такая же любовь к Марку, как у него самого к ней, но она боялась. Девушка представить себе не могла, как он живёт с этими чувствами и никак не даёт о них знать? Наверное, несмотря на то, что они лучшие и самые близкие друзья, Юля никогда бы не поняла этого, если бы он сам не сказал.       Это было жестоко. Он сам будто резал себя ножом и терпел эту боль — так ощущала это Паршута.       Ей казалось, что ответить на его чувства сейчас будет слишком рано. Где-то глубоко внутри себя она чувствовала, что чем быстрее, тем лучше, потому что она не хотела больше терзать его этим временем и ожиданием, но в душе, на её поверхности, она боялась, что это будет слишком внезапным и необдуманным поступком. Что она ранит его этим ещё сильнее, чем долгим ожиданием. И это останавливало её.       Там, где была боль, пусть прорастёт любовь.       Юля услышала эту фразу внутри себя и мгновенно её поймала. Её чувства обернулись в слова, и девушка решила записать эту строчку, хоть и была уверена, что не забудет её. Ведь это объясняло то, что творится в её душе.       Нужно спасти Марка. Она должна это сделать, должна забрать из его рук этот нож, которым он вырезал на своём сердце какие-то узоры.       Ближе к концу декабря они с Марком решили провести предновогодний прямой эфир — поклонники слишком хотели и ждали этого, а у них как раз выдался свободный вечер. Юля сидела на его кровати, смотрела, как он пытается поставить телефон так, чтобы было видно их двоих — запомнил с предыдущего их эфира и решил заняться этим до включения трансляции. А Паршута, пока не отводила от него взгляд, вновь задумалась над тем, что терзало её последние несколько дней. Она всё больше и больше убеждалась в том, что ей нужно это сделать. Что так будет лучше для них обоих. Что ей нужно перебороть свои страхи и наконец-то стать счастливой и сделать таким Марка. По-другому быть не должно.       — Марк, я хочу с тобой поговорить.       — Мы ж через три минуты должны включиться, это срочно? — она не повернулся к ней и всё так же был вовлечён в своё дело — Юля видела, что у него получается не очень хорошо. — Поможешь, пожалуйста?       Паршута встала и подошла ближе к нему, взяла его телефон, пока он пытался поставить вазу с цветами на столе рядом с кроватью, и всё так же думала. Пыталась сложить свои мысли в слова, чтобы не выдать это сумбурно, и не заметила, как мужчина повернулся к ней.       — Нам настолько сильно нужно поговорить? — она расслабила ладони, которыми неосознанно сжала телефон, а Марк забрал его и положил на стол. — Из-за чего ты так сильно переживаешь?       — На самом деле из-за тебя, — она посмотрела в его глаза и увидела в них вопрос вперемешку с удивлением. — Я думаю о том, что ты сказал мне тогда… Когда мы с Кириллом расстались.       Юля никогда не замечала за собой такого сильного волнения, как сейчас. Ей нужно было куда-то деть свои руки, поэтому она сцепила их в замок и перебирала пальцами. Но она всё так же смотрела в его глаза твердым и уверенным взглядом, несмотря на бушующие эмоции внутри.       Марк всё это заметил и взял её ладони в свои. Девушка сразу почувствовала, как внутри неё всё смешалось ещё сильнее, а мужчина прочитал это в её глазах.       — Юль, не надо. Я вижу, как ты сомневаешься, — он мягко улыбнулся ей, а девушке от этого показалось, будто наружу снова вышла его боль. — Оставь это, пожалуйста. Хотя бы до того момента, как сможешь трезво оценить свои чувства, — он аккуратно сжал её пальцы, а потом выпустил ладони из своих и хотел повернуться к столу, но Юля его остановила.       — Пожалуйста. Это нужно мне. Это нужно нам обоим, — он развернулся, когда она взяла его за руку, и подошёл ближе. Они стояли и на более близком расстоянии друг к другу, но сейчас была совершенно другая обстановка. Всё это ощущалось в разы интимнее и волнительнее. Тишман положил руки на её щёки, бегая взглядом по её лицу, а Юля не понимала, что произойдет дальше, и чувствовала, как участилось сердцебиение.       — Ты тоже нужна мне. Ты нужна мне не разбитая, не сожалеющая о том, что быстро приняла такое решение. Ты нужна мне такая, какая ты есть всегда — живая, настоящая и радующаяся жизни.       Юля не могла полностью вникнуть в то, что он говорил, потому что ей казалось, что с каждым его словом расстояние между ними уменьшается. Когда Марк замолчал, Юля подняла руки и положила их на его спину, после чего подалась вперёд и коснулась его губ своими.       К чёрту то, что это быстро. К чёрту то, что они дружат. К чёрту всё, что останавливало её.

      Она хотела быть счастливой.

***

Январь 2025 И там, там, где была боль, Пусть прорастёт любовь, Пусть прорастёт свет Там, где его нет, Пусть прорастёт мир Тот, что ты не хранил, Пусть прорастут цветы Там, где молился ты, Крик молчаливых мук Пусть обретёт звук…       — Я уже говорил тебе, что самый лучший способ выплеснуть эмоции — это творчество. Эта песня — искренность, эта песня — часть твоей жизни. Ты имеешь право поделиться ей, если считаешь нужным.       — А ты как считаешь? — они сидели на диване в гостиной перед телевизором, в который никто из них не смотрел уже больше получаса. Юля сидела в его тёплых объятиях и понимала, что действительно обрела своё счастье.       — Юль, — Марк усмехнулся и коснулся рукой её головы, погладил и поцеловал куда-то в макушку, задержавшись в волосах. Это были одни из самых приятных ощущений, которые она когда-либо испытывала. — Я ж тебе только что сказал своё мнение.       — Мне очень важно, чтобы ты сказал мне «да» или «нет», — она подняла голову и опустила её на его плечо, чтобы посмотреть в глаза, но с такого ракурса всё равно ничего не было видно. Тогда Марк слегка отстранился так, чтобы Юля легла на его колени.       — Да, Юля.

И стала.