Позволить себе большее

      — Почему вы открылись мне?..       — Потому что с тобой мне больше не страшно.       Джиюн было больно видеть эту улыбку на лице Донхёна, которой он старался показать, как легко относился ко всему. Как он пытался убедить её, что от этой открывшейся частички его жизни ничего не меняется. И ведь она безоговорочно верила его словам, пока ладонь прижималась к груди мужчины, стоявшему напротив. Слишком близко. Опасно.       Но отстраняться не хотелось, пока под рукой пугающе-медленно билось его сердце. У неё у самой этот сосудистый орган пропустил несколько ударов, потому что казалось, что вот-вот — и сердце Донхёна совсем остановится. Поддавшись этому чувству, Джиюн положила на его грудь и вторую ладонь, которую наставник тут же спрятал под своей.       Луна уже не пыталась разгадать, какие эмоции прятались в его глазах, только и смотрела на эту мягкую улыбку, стараясь удержать предательские слёзы, которые так и норовили вот-вот скатиться по щекам и испортить макияж. Она мысленно молила, чтобы время растянулось на подольше, чтобы отсрочить поход в клуб и задержаться здесь.       — Скажите… Скажите, что это всё ещё можно исправить.       — Исправить? — Донхён усмехнулся, и эта эмоция, этот изгиб губ казались неуместными. Эта попытка спрятать собственный страх за насмешливыми жестами был слишком явным. — Пока у тебя есть желание жить и достаточно средств, ты можешь продлить своё время. А я, как видишь, слишком сильно держусь за жизнь, чтобы так просто её отпустить.       Джиюн снова опустила взгляд на его тело, на участки кожи, не скрытые рубашкой. Шрам не вызывал жалости, лишь искреннее сочувствие. Она медленно отстранила одну ладонь от груди Донхёна и снова аккуратно коснулась шрама пальцами. Провела по нему сверху вниз, рассматривая эту выпуклую, почти ровную линию на хорошо сложенном теле. Но даже так легко дотрагиваться было боязно.       Луна боялась сделать ему больно, уже зная, что и так он испытывает эти чувства слишком часто. Она осознавала, что Донхён далеко не был хорошим, каким казался изначально. Теперь, добравшись не без помощи Дина и Минхёка до ранее скрытой правды, понимала, что он не был полностью на её стороне, как говорил, когда обещал помощь. Слова, в которые она поверила, оказались лишь частично верными.       Он ведь однажды уже предал её… Но Джиюн отчаянно не хотелось верить во всё, на что указывали найденные доказательства. Она уже по уши погрязла в этих сетях, которые сплёл вокруг неё наставник.       Да и, в чем Луна также боялась признаться себе, не слишком упорно и старалась из них выпутаться.       Донхён взял её ладонь, ту, пальцы которой водили сейчас по шраму, в свою и поднял к лицу. Смотрел Джиюн в глаза, пока медленно подносил её руку тыльной стороной к своим губам. И продолжал смотреть, впитывая её эмоции, когда оставлял лёгкий поцелуй, что казался ей прощальным.       Прощальным не на один вечер. Даже не на неделю.       Он был похож на то, как прощаются навсегда. А вкупе с его внимательным взглядом, где на эту секунду смешались нерешительность с тоской и принятием неизбежного, эти ощущения были только острее.       — Хотел бы я позволить себе большее… Но не могу.       — Нет! — неожиданно даже для самой себя задушено воскликнула Джиюн и, уже не отдавая отчет своим действиям, этой же рукой коснулась щеки наставника. — Не смейте! Не смейте прощаться со мной, Донхён.       — О чём ты, Джиюн? — он растянул губы в лёгкой наигранной улыбке, будто не понимал.       Луна запрокинула голову и зажмурилась, сделав шаг назад. От злости, которая разлилась по венам стремительно, сжала ладони в кулаки. Хоть пальцы и покалывало от желания снова прикоснуться к наставнику.       — Не прощайтесь со мной. Только не так.       — Но тебе уже пора. Через несколько минут за тобой приедет машина, чтобы отвезти в клуб.       — Вы ведь знаете, о чем я говорю, — она прищурилась и посмотрела на Донхёна. — Всё понимаете, но дальше играете… Вы ведь уже открылись мне. Неужели я не заслуживаю ещё каплю откровения от вас?       Он её взгляд выдержать не смог. Отвёл свой в сторону и поджал губы, в одно мгновение ссутулился, будто именно сейчас на плечи опустились все проблемы мира. Открылся, поняла Джиюн, как и хотела. Но почему же легче не стало? От такого его вида, в какой-то степени беззащитного, сердце только сильнее сжалось, чтобы после сразу же забиться в ускоренном от волнения темпе.       — Скажите, вы счастливы, господин Донхён? Или когда-то в своей жизни… Были счастливы? Были ли моменты, когда вам не нужно было жить в волнении за свою жизнь, а позволить себе насладиться хотя бы каким-то днём? — этот вопрос был странным, каким-то… Не к месту их диалога, да и тем более для этой философии времени совсем не оставалось.       Но Донхён не проигнорировал, снова обращая внимание на Джиюн.       — Мне кажется, я никогда не был по-настоящему счастлив. Но это не значит, что я поставил на себе крест. Всё ещё впереди. Может быть, когда мы разберемся с клубом, когда сможем сделать что-то значимое, действительно стоящее…       Тут его уголки губ приподнялись, и Луна впервые за эти долгие дни увидела искреннюю улыбку на его лице. Пусть слабую, но не наигранную, не вымученную или уставшую. А ту, с которой мечтают о будущем или думают о чём-то хорошем. Она прикусила язык, чтобы не спросить, что он представил сейчас в своей голове.       — Может быть, я наконец смогу понять, что такое счастье, Джиюн.       Донхён бросил взгляд на настенные часы и выдохнул, прикрывая глаза.       — Тебе пора спускаться.       — Ещё нет, — выдохнула Луна и решительно шагнула ближе, обнимая лицо Донхёна тёплыми ладонями.       Он был растерян, удивлён. Джиюн даже нравилось смотреть в глаза наставника, чтобы увидеть такие редкие эмоции, поскольку он старался всегда держать вежливое и участливое выражение лица. И те моменты, когда Донхён позволял раскрыться перед ней, наедине — можно пересчитать по пальцам на одной руке.       Видеть его уставшим, сгибающимся от сильного кашля или с ужасными синяками под глазами и безумно бледной кожей… Было больно, как и видеть лживую улыбку. Так и больно сейчас было от его слов. Джиюн не могла вспомнить, когда и правда искренние правдивые слова с его стороны дарили ей что-то счастливое или радостное. Ложь — да, а правда… Правда всегда была горькой.       Но платить этим же ей не хотелось. Пусть Донхён для неё и состоял из сплошных противоречий, не поддавался до конца пониманию и всё ещё вызывал кучу сомнений…       Джиюн хотела бы сейчас подарить ему хотя бы маленькую крупицу счастья. Добровольно, по собственному желанию, а не из жалости к нему. Она сама не любила, когда такие чувства испытывали к ней. А потому не позволяла и себе в отношении хоть кого-то.       И, если быть с самой собой окончательно откровенной, Джиюн хотела не просто подарить эту крупицу. Она хотела разделить её с ним. Эгоизм был ей не чужд, и тоже хотелось стать хоть на мгновение чуть счастливее.       Большими пальцами Джиюн погладила кожу под его глазами, как совсем недавно это сделал сам Донхён с ней. А потом, чтобы он не успел озадачиться и сделать шаг назад, от неё, потянулась к наставнику.       Её губы мягко, почти что невесомо коснулись его. Хоть это прикосновение было совсем лёгким, но по губам будто прошелся разряд тока, который отправился дальше, растёкся теплом по всему телу. Джиюн не закрывала глаза, чтобы видеть Донхёна, увидеть его первую реакцию.       И до ужаса боялась увидеть в глазах отвращение. Страшилась, что не так могла понять все их откровения, эти иногда случайные прикосновения и порывы в жажде близости. Его объятия тогда, в коридоре, все ещё были в памяти. И поцелуй на ладони до сих пор горел.       Но Донхён, вопреки её возможным плохим ожиданиям, с отчаянным, задушенным тихим стоном зажмурился и крепкой хваткой взялся за её плечи, почти причиняя боль. Его руки скользнули на спину, прижимая Джиюн к своему телу. А губы в ответ обрушились с отчаянным желанием, которое будто долго находилось в заточении. А сейчас у этой клетки сорвало все замки, и оно вырвалось наружу, о чем так долго хотело, но молчало. То запретное, что он боялся себе позволить, хоть и хотел.       «Хотел бы я позволить себе большее… Но не могу.»       С таким же напором и жадностью целуя и утопая во взаимности, Джиюн подумала о сказанных Донхёном словах несколько минут назад. Он не мог позволить себе переступить черту в их общении. Хотел бы придерживаться и дальше роли наставника, хотя их сближение было уже иным. Донхён мог только позволить себе смотреть, может, коснуться случайно или в качестве поддержки.       Её забота воспринималась им с удивлением, будто и не ощущал такого никогда. И сейчас именно Джиюн и переступила эту незримую черту между ними. Может быть, Донхён и не хотел этого так скоро и в спешке. Но именно в эту минуту, когда он обнажил своё тело, показал шрам… Рассказал эту историю, обнажая часть души… Именно сейчас Джиюн посчитала этот момент тем самым.       Поцелуй с привкусом отчаяния овладевал ими всё сильнее. Луна буквально чувствовала эту горечь на губах и языке, но и не думала отстраняться. Целовала и позволяла целовать в ответ. Позволяла рукам Донхёна водить по её спине, пальцам — вжиматься в кожу через слой этой ужасной одежды. Каждое движение губ все сильнее открывало его потаённые желания. Да и её собственные тоже.       Слеза всё-таки не удержалась и упала с ресниц, медленно покатилась по щеке. Но Донхён, словно чувствуя, распахнул свои глаза и резко поднял руку, подхватывая эту солёную влагу своим пальцем. Бережно, так непривычно стёр и другие слезы, не позволяя даже себе сейчас видеть Джиюн настолько хрупкой.       Но не прекращал целовать. Жадность схлынула, желание постепенно угасало, губы — замедлялись. Их внутренние демоны довольно урчали, насытившись, и погружались в ожидание нового, такого же сильного момента. Чтобы вновь сполна насладиться и напитаться яркими эмоциями и чувствами.       — Тебе пора ехать, Джиюн, — с трудом, но он нашёл в себе силы оторваться от её манящих к себе губ. Его же дрогнули в попытке улыбнуться, но сейчас, после такого смелого шага с её стороны, Донхён не позволил себе снова лжи. — Я буду ждать тебя. Помни.       Луна с сожалением выдохнула, нехотя выпустила лицо наставника из своих ладоней. Молчаливый диалог глазами в несколько секунд дал ей понять, что они вернутся к этому. Обязательно, но только не сейчас, когда и правда нужно было взять себя в руки и отправиться в ненавистный клуб. Другого шанса больше может и не быть, ведь правда была так близка… Как никогда.       Она не знала, стоило ли сейчас говорить что-то, но Донхён решил это за неё. Будто подтверждая все показанное мгновением назад глазами.       — Поспеши, — он сделал, не глядя, несколько шагов назад, к окну. — Я дождусь тебя здесь, в кабинете. Даю тебе слово, Джиюн.       Короткий брошенный взгляд на его губы, и она коротко кивнула. Тут же развернулась и покинула его обитель, стремительно направляясь на подземную парковку.       Слова, которые Донхён не смог бы вслух произнести, так и остались в его мыслях. Но ближайшие часы, до её возвращения, только они и крутились в голове.       «Будь осторожна, милая Джиюн…»