Книга могла бы и подождать

      — Я должна работать. Остался важный кусок, если сейчас отвлекусь, то собьюсь и могу потом не вернуться к нужным мыслям...       Дмитрий давно подозревал, что Лэйн может оказаться гораздо более жестокой, чем ему показалось на первый взгляд, но до сих пор не давал подобным мыслям захватить разум целиком. Теперь же оставалось только горько усмехаться: она говорила совершенно серьезно и в конечном итоге отвернулась от него, сосредоточив внимание на дурацкой Книге. Генерал оглядел ее напряженные плечи и ровную спину, волосы, руки, чуть подрагивающие то ли от холода, то ли от волнения. Он не смог не представить себе, как пальцы Лэйн могли бы касаться не страниц, от которых зависела судьба всего мира, а его обнаженной кожи.       Оказавшись в единственном уцелевшем душевом блоке, Дмитрий не смог отогнать от себя эти мысли. Они только множились и расползались по его разуму подобно заражению, но не отравляли тело, наоборот — пробуждали давно забытые чувства. Азарт, сладостное предвкушение... Что угодно, но не разочарование. Оно возникло мимолетно и тут же исчезло: кажется, Лэйн уже свела генерала с ума, раз он был неспособен на нее злиться.       Прикрыв глаза, Дмитрий уперся рукой в кафельную стену душевой и наклонился, позволив струям прохладной воды стекать по изрезанной шрамами спине. Он представил, как этот холод могли бы дарить ему прикосновения Лэйн, а не вода. От ее тонких пальцев всегда веяло морозом, с тех самых пор, как она объявилась у разлома "Сибири". Не то чтобы генералу нравилось ощущать себя как под толщей льда, но он уже успел привыкнуть. В конце концов, с Лэйн ничего и никогда не было так, как с остальными: она просто другая. Всегда была и всегда будет.       Дмитрий поджал губы, чувствуя, как все внутри начинает гореть при мысли о ней, и даже ледяная вода уже не помогает остудить пыл. Лэйн сейчас сидит в своей комнатушке неподалеку, глядит на страницы и размышляет о том, как спасти мир, а Дмитрий только и может, что хотеть ее. Слишком долго он к этому шел, чтобы вот так обломаться. Огрубевшими кончиками пальцев генерал вдруг провел по своему животу. Влажная кожа была скользкой и теплой, но вода, обволакивающая ее — все еще ледяной. Странный контраст, от которого возбуждение почему-то только усилилось. Усилилось, потому что с тех пор, как он переступил порог комнаты Лэйн, оно не пропадало.       Она, должно быть, не понимала, каково ему просто смотреть. Должна была понять, когда он навестил ее на судне по пути в Оксфорд, но, видимо, слишком увлеклась моментом. Дмитрию тяжело было выразить словами, насколько сильно Лэйн была ему нужна. Он бы и себе не признался в этом, ей тем более.       Обреченный вздох неожиданно смешался с тихим стоном, когда образ девушки полностью захватил сознание генерала, будто даже слился с ним: он почти бездумно обхватил член ладонью, даже не соображая, что именно делает. Перед крепко зажмуренными глазами он видел только Лэйн, и даже прикосновения к собственному телу ощущались как извне, будто это она трогала его. Было ли дело в ледяной воде или же в разыгравшемся воображении — Дмитрий не знал. Под кожей словно пустили ток: генерала пробила мелкая дрожь от контраста температур тела и воды. Он стал медленно, будто на пробу, водить по члену ладонью, слабо сдавливая, ведь Лэйн делала бы именно так. Она бы изучала его, как сейчас изучает эту чертову Книгу, досконально и с живым трепетом. Он хотел бы увидеть, как ее глаза загораются настоящим, неподдельным интересом, как в них сверкает желание, жажда познать его.       Воображать ее рядом с собой походило на самое настоящее безумие. Но кто Дмитрий такой, чтобы не признать — мир давно сошел с ума, а потому его мысли очень даже соответствуют окружающей действительности. Он хотел, чтобы Лэйн прижалась к нему сзади, обняла, прикоснулась своей кожей к его. Генерал готов был терпеть мороз ее тела сколько угодно, если бы это значило, что он важнее, чем спасение мира. Важнее, чем Книга, которой стоит сгореть в адском пекле за то, что Дмитрий вынужден справляться с напряжением самостоятельно.       Интересно, что сказала бы Лэйн, если бы знала, что он творит?       С первых дней знакомства генерала раздражала ее безэмоциональность. Любое изменение в выражении лица этой девушки он считал своей личной маленькой победой. А любую неоднозначную фразу, брошенную осторожно или намеренно — настоящим триумфом.       — В Оксфорде нужно будет придумать что-то с твоей комнатой. Может, мне стоит перебраться поближе?       — Насколько ближе? Как в ту ночь?       Нет, не настолько. Больше. Дмитрий хотел быть к ней куда ближе, чем в ту самую ночь, но его самообладанию пока не нашелся предел. Будь наоборот, он сейчас не дрочил бы с мыслями о Лэйн в душевой, а остался бы в комнате и добился бы своего любой ценой.       В какой-то момент это стало даже невыносимо. По всему телу генерала прокатилась странная волна жара, как от болезни, но он не остановился. Рука, опиравшаяся на стену, дрожала с каждой секундой все сильнее, соскальзывая по кафелю, а пальцы стали обхватывать член с какой-то небывалой силой, даже с остервенением, от которого уже никуда не получится деться. Лэйн заполонила его душу, разум и тело: разъедала сердце, маячила перед глазами и текла по венам. Будь она заражением, шансов на выживание у генерала не осталось бы.       Никому другому Дмитрий не позволил бы вить из себя веревки, но ей позволял. Даже ощущал некую закономерность этого процесса: пытаясь подчинить ее и сделать своей марионеткой, в какой-то момент он оступился и сам упал в ее ловко растянутые паучьи сети.       Ему уже не выбраться, он попросту обречен. Остается только выживать — а это Дмитрий хорошо умеет.       Когда каждая конечность потяжелела от разлившегося по телу наслаждения, генерал запрокинул голову, подставляя лицо под прохладную воду. От наваждения это его не спасло: стал мерещиться ее ласковый шепот, беглые прикосновения морозных пальцев к груди и поцелуи в шею. Дмитрий глухо рассмеялся, представив, как Лэйн смотрела бы на него после всего произошедшего. С явным подозрением, но в ее взгляде читалась бы искренняя удовлетворенность, даже... вызов. Наверняка она была бы в восторге от его реакции, но не показала бы этого ни одним движением.       Хотел бы Дмитрий увидеть, а не просто воображать.       Вернувшись в комнату, он заметил, как Лэйн с тихой ненавистью глядит на Книгу и о чем-то очень напряженно думает. В моменте его даже охватило злорадство... Отвлекать девушку от работы было нельзя, но, остановившись между столом и кроватью, Дмитрий не смог удержаться. Он быстро убрал ее волосы с одного плеча и впился зубами в шею, слегка оттянув тонкую кожу, чтобы остался след.       Лэйн уже открыла рот, чтобы что-то возмущенно проговорить, но генерал перебил ее так и не озвученную мысль:       — Извини, лаборант. Продолжай работу.       Дмитрий снял полотенце и лег в постель, пристально наблюдая за Лэйн. Вскоре сон одолел его, но прежде он успел подумать:       Книга могла бы и подождать.