майами-бич

мы попадём с тобою в ад при мне вянут цветы, при тебе свечи не горят

мы попадём с тобою в ад — pyrokinesis

Веспер обходит Нову со спины, и запах накрахмаленной рубашки вперемешку с тяжёлыми духами ударяет в нос. Веспер ходит по кругу, после — из стороны в сторону. Нова осекается на «до», забывает следующую ноту и композиция завершается несвязным ударом по клавишам. Веспер хмурится, поправляет тонкую оправу своих очков и, как ни в чём не бывало, требует: — Начни заново. Нова, вздохнув и собравшись с мыслями, начинает заново. «Аве Мария» Баха заполняет комнату. Веспер прикрывает глаза, снимает очки и боком прислоняется к пианино. Её слабо покачивает из стороны в сторону, словно тоненький пшеничный колосок, одиноко стоящий в поле. Нова юрко цепляется взглядом за аккуратные руки женщины, которые играли на невидимом пианино. Вены выпирали, когда Веспер опускала палец, плавно прикасаясь к клавишам, аккуратные ногти блестели, когда на них падал солнечный свет, и… Осечка. Нова случайно жмёт две клавиши разом вместо одной, песня звучит дисгармонично и попытки вернуть прежнее звучание теперь бессмыленны. Опустив руки на колени, Нова пытается сдержать дрожь. Она прикрывает глаза в страхе, когда слышит, как Веспер отходит от пианино и встаёт за спиной Новы. — Ты сегодня хорошо спала? — Да. — Чувствуешь себя нормально? — Да. — Тогда почему ошибаешься? — Устала немного. С таким графиком, как у Новы, попробуй не устать. С утра — час занятий с тренером в спортзале. После этого уроки французского и немецкого по полтора часа каждый. Ещё минут пятьдесят Нова проводила с заместителем отца, изучая бизнес, который когда-то ей придётся вести. Перерыв на еду, а после — пианино. Нове хотелось упасть на пол, заснуть на нём, прижимаясь щекой к холодному покрытию, но позволить себе это сделать она не могла. По крайней мере, не сейчас. — Тогда отдыхай, — осторожное прикосновение Веспер к плечу Новы оставляет тёплый отпечаток на одежде. — Продолжим уже завтра. — Ага, — преследуя призрак чужого прикосновения, Нова кладёт руку на своё плечо — туда, где только что была ладонь Веспер. Надев пиджак и засунув нотные листы в сумку, Веспер, бросив короткую улыбку, открывает дверь комнаты и уходит. Нова остаётся одиноко сидеть у пианино. Так и заканчивается их первое совместное занятие. Тихо и спокойно, что так граничило с хаосом, который неприятно растворялся меж лёгких Новы.

;

Во время ужина отец начинает разговор лишь раз: — Веспер сказала, ты ошибалась в нотах сегодня. С трудом проглотив разжёванный кусок курицы, Нова отвечает: — Да, отец. Желваки заходили на скулах отца. Сжав вилку сильнее, чтобы унять дрожь, Нова старается держаться обыденно, поэтому как можно спокойнее отрезает кусок курицы и засовывает его в рот, начиная медленно жевать. — Ты ведь знаешь, Бог возлагает на тебя большие надежды? — вместо колкости спокойно произносит отец. — И я возлагаю на тебя большие надежды. Прихожане каждый день молятся за тебя. За твой талант. Ты ведь не хочешь их расстроить? — Нет, отец. Не хочу. — Тогда возьми себя в руки и перестань меня позорить, — резкое повышение голоса отца — Нова сглатывает слёзы. — Я использовал все свои связи, чтобы добиться того, чтобы Веспер учила тебя. Я потратил… — Я поняла, отец. Я исправлюсь, — перебивает Нова, не дослушав. Непозволительная дерзость, которую отец, благо, игнорирует. — Я попросил её завтра позаниматься с тобой два с половиной часа. Не подведи. Вытерев уголок губ, отец плавно встаёт, положив полотенце в центр тарелки. Диалог окончен, но Нове ещё есть, что сказать. — Отец, — набравшись смелости, Нова быстро проговорила: — Завтра у моей подруги концерт в филармонии, она дала мне билет… — Нет. — Отец, но… — Мир хранит столько опасностей, моя дорогая Нова, — игнорируя слова дочери, говорит отец, — и они не должны быть преградой к исполнению твоего долга. Здесь, дома, ты в безопасности. А там, — отец неопределённо машет рукой в направлении окна, — я не могу заботиться о тебе. Там никто не защитит тебя. Отец кладёт тяжёлую руку на плечо Новы. Когда он выходит из столовой, Нова выплёвывает на тарелку кусок курицы, который она так и не смогла проглотить.

;

— В концовке налажала, чуть-чуть темп растеряла, — цокает языком Веспер, задумчиво перелистывая ноты, которые несколькими секундами ранее стояли перед Новой. — Совсем капельку. Не страшно. Передохни́, я покурю пока что. Веспер приподнимает руку, чтобы положить её на плечо Новы. Короткое движение, полное изящества. Девушка крупно вздрагивает, отворачивает лицо, будто бы готовясь к удару. Веспер моментально одёргивает руку, ничего не говорит и подходит к окну, открывая его нараспашку. Затягиваясь сигаретой, она бросает короткий взгляд на Нову. — Нова, ты меня боишься? — бесцеременно спрашивает Веспер. За окном кричат грачи, громко размахивая крыльями. — Нет, не боюсь. — Не боишься, — повторяет Веспер, стряхивая пепел. — Тогда почему вздрагиваешь, словно от удара? Нова облизывает пересохшие губы, поправляет горло белой водолазки и прокручивается на стуле лицом к Веспер. Заламывая пальцы, она смотрит на пол, ничего не говоря и будто бы надеясь, что Веспер просто забудет про свой вопрос. Что он растворится среди крон деревьев, что грачи перенесут его на другой конец континента, и Нове не придётся придумывать ответ. Но женщина смотрит на Нову внимательно, ожидающе, словно преподаватель, пытающийся выдавить из студента на зачёте хоть каплю информации. — Мой прошлый преподаватель бил меня. За любые ошибки. Это длилось с самого детства. Я ещё не привыкла к тому, что вы другая. Последние слова звучат тихо, на грани шёпота. Нове хочется добавить — также неслышно: «Вы особенная. Не такая как все люди, которых я встречала за двадцать один год своей жизни. Есть в вас что-то особенное, только я понять пока что не могу, что именно». Но не добавляет — не хочет звучать странно. — Бил? — Веспер выдыхает сигаретный дым вместе с вопросом. — Поэтому твой отец его уволил? — Он умер. Старым был. Если бы не умер, до сих пор бы учил меня. Веспер прикусывает губу и хрипло произносит вопрос: — Почему он бил тебя? И почему отец не защищал тебя от него? Нова немного тушуется. — Отец всегда говорил, что я сама виновата в том, что он меня бьёт. «Если бьёт, значит, ты гневаешь Бога. Значит, нужно было лучше стараться». Нова усмехается. Веспер не до шуток: она смотрит на Нову внимательно, немного даже с жалостью, но вслух это не признаёт. Лишь спрашивает кратко: — Гневаешь Бога? — Да. Отец считает, что я была избрана Богом для того, чтобы перевернуть мир с помощью своего музыкального таланта. Что это моё призвание. И когда я ошибаюсь в нотах или отлынываю от занятий — я испытываю терпение Бога. Веспер молчаливо вглядывается в пейзаж, не реагируя на слова Новы. Девушка моментально жалеет, что вообще рассказала об этом. Веспер ей не подруга, не мать, не сестра. Они видятся второй раз в жизни, а Нова раскрывает перед ней душу. Схлопнуть бы её обратно, как канарейку, и закинуть обратно в клетку, но уже поздно. — Значит, ты в музыке по желанию отца. — Я в музыке по желанию Бога. — По желанию Бога. Но не по своему желанию. — Нет. Но… Нова неопределённо пожимает плечами. Она тупит взглядом продолжительное время, её зрачок растерянно подрагивает, когда она пытается ответить. Веспер не наседает, мягко, немного даже по-родительски треплет волосы Новы, как бы отгоняя от неё ненужные мысли. — Ладно, не задумывайся. Давай вернёмся к Баху? Нова не спорит, послушно поворачивается на стуле к пианино и выпрямляет спину, кладя пальцы поверх клавиш. В их вторую встречу Веспер сажает семечко раздора в душу Новы.

;

Душно и до безумства хочется выбежать на улицу. Но Нова сидит, время от времени поправляя лямки платья, которые давили на кожу, оставляя следы. На сцене десять минут монотонно тараторил свою речь мужчина — основатель известного церковного хора. Нова машет своим телефоном, надеясь, что он хоть немного остудит её. — Всё хорошо? С тобой? — проследив, как Нова вновь поправляет платье, Веспер добавляет: — С платьем? Нова кратко кивает, не желая напрягать женщину. Веспер, положив сумку на колени, поворачивается к Нове и неожиданно засовывает пальцы под лямку. Нова мелко вздрагивает, ощущая холод чужой кожи на своей. Не обращая внимания или просто не заметив, Веспер продолжает возиться с лямкой, опустив её ближе к плечу, чтобы она не давила. — Лучше? — Да. Спасибо. Внимание Веспер приятно — оно не наигранное, не вымученное, оно естественное. И Нове в моменте становится смешно, что она удивляется тому, что к ней относятся по-человечески. На секунду она чувствует себя собакой — брошенной, никому не нужной, которая жмётся в поисках тепла к первому прохожему, который протягивает к ней руку. Но Веспер руку не протягивает, чтобы погладить. Она скорее наблюдает со стороны, иногда помогает, но не гладит. Не привязывает к себе, будто бы зная, что одно лишь касание — и Нова привяжется к ней посмертно. — Когда речь закончится, нам нужно будет поговорить с тем мужчиной, — Веспер, наклонившись к уху Новы, осторожно кивает головой в сторону, где одиноко сидел мужчина. — Он один из судей на конкурсе, на котором ты будешь выступать. Иметь хорошие отношение с судьёй будет не лишним. — Я плохо поддерживаю светские разговоры, — повернув голову, также тихо шепчет Нова. Стоило ей приблизиться к Веспер, она ощутила приятный запах, исходящий от волос женщины. На секунду она забывает, что хотела сказать. — После разговоров со мной люди думают, что я грубая и холодная. — Просто улыбайся — улыбка у тебя красивая, он сразу растает. Выпей чуть шампанского для храбрости. — Я не пью. — Пора бы начать. Веспер хватает с подноса бокал шампанского и протягивает его Нове. Девушка спорить не хочет, послушно берёт его и делает несколько глотков. Корчится от неприятного вкуса, но делает ещё несколько глотков для уверенности. Реакция Новы заставляет Веспер улыбнуться. — Не настраивай себя отрицательно ещё до начала диалога, — когда Нова откладывает бокал, не желая больше пить, Веспер легко подхватывает его и допивает. Нова сглатывает, когда следит за тем, как губы Веспер прикасаются к узорчатому стеклу с той стороны, где только что были губы Новы. — Думай об этом не как о вынужденном нудном диалоге, а как о способе узнать что-то новое и получить новый опыт. Нова кивает чуть растерянно, переводит взгляд с Веспер на сцену, но о женщине думать не перестаёт. Когда речь заканчивается, Веспер, взяв под руку Нову, тянет её к мужчине, который уже собирался уходить. Они говорят всего минут пять, по большей части говорит Веспер, а Нова лишь время от времени комментирует её слова и отвечает на вопросы мужчины, не забывая улыбаться. Нова теряет нить разговоры спустя минуты три, отвлекшись на приятную музыку, источник которой она никак не могла найти, но слова мужчины резко возвращают её в реальнсть, отревзляют. — Вы такая привлекательная, а кольца-то на пальце нет. Как так получилось? — мужчина берёт Веспер за руку, осматривая ладонь. — Не люблю обсуждать личную жизнь, — Веспер вежливо улыбается, осторожно высвобождаясь из чужой хватки. — Все вы, женщины, не любите о личной жизни говорить. А если мы встретимся в более уединённой атмосфере — например, я приглашу вас в ресторан — вы будете более общительной? Нова неосознанно усиливает хватку на руке Веспер, и понимает это лишь тогда, когда женщина поворачивается к ней в замешательстве. Нова моментально отпускает, криво улыбается и делает маленький шаг назад. Внутри неё клокочет неприятное, противное чувство. Ей вдруг хочется схватить Веспер за руку и увести её подальше от людей. — Времени на походы в ресторан нету, я вся в работе, — умело отказывает Веспер. — Спасибо, что предложили. Когда они выходят из зала, Веспер не упоминает странное поведение Новы. Может, смахивает это на шампанское. Может, вовсе не вспоминает. Но Нова помнит. И тем же вечером отправляется в церковь. В церкви пахнет ладаном. Пастор читает молитву, прихожане молятся, и Нова, как можно тише, подбирается к иконе. Складывает руки в молитве, прикрывает глаза и шепчет: — Я знаю, что всё, что ты посылаешь мне, — во благо. Никогда я не сомневалась в твоём величии. Но… Зачем ты послал её мне? Лицо с иконы смотрит пустым взглядом. Нова тяжело вздыхает и продолжает: — Я привыкла к миру, который построил для меня отец, даже если он ограничивается домом. После её появления я ощущаю, как её мир — неидеальный, несовершенный — пробивается в мой мир. И, что самое ужасающее, мне это нравится. Мне нравится, как меня будоражит от мыслей о… Нова запинается. Оглянувшись и не увидев никого рядом, говорит: — Меня будоражит от мыслей о ней. Мне нравится, что она губит себе здоровье сигаретами, нравится, что иногда она не гладит свои рубашки, нравится, как она бывает нагла и остра, не думая о мнении других. Мне хочется впитать её мир, как губка. Хочется всю свою совершенность обменять на её неидеальность. Нова чувствует, как руки пробивает дрожь. Она смиренно кладёт руки на колени. — Скажи, ты послал мне её в наказание или во спасение? Если в наказание, то скажи, где я провинилась. А если во спасение… то во спасение от кого или чего? Голос пастыря затихает, и прихожане довольно быстро оказываются рядом с Новой, заваливая её вопросами и молитвами. Уходя, Нова бросает последний взгляд на икону. Она надеется, что ответ на вопрос найдёт её.

;

В Париже — слякотно и мокро; совсем не то, что ожидала Нова от города. Красивые виды портят огромняе лужи и мусор, разбросанный по улице. Нова убирает камеру в чехол и, недовольно вздохнув, догоняет Веспер. Они вдвоём селятся в пятизвёздочный отель, в просторный номер с несколькими спальнями и ванными. Хоть у Веспер и есть деньги на заселение в другой номер, она предпочитает находиться в одном номере с Новой. Объясняет это тем, что так легче вместе ездить на репетиции. Для репетиций Веспер арендует комнату с пианино в музыкальной академии, которая находилась в десяти минутах езды от отеля. И уже в первый день Нова отыгрывает там мелодию, с которой собиралась выступать. — Не думала, что Париж окажется таким грязным, — делится Нова тем же днём во время ужина. Они вдвоём едят азиатскую еду, которую заказала Веспер. Веспер сдержанно улыбается. — Парижский синдром. Тебе стоит увидеть Париж летом. Влюбишься в него снова. — Вы тут уже были? — Была, — Веспер вдруг задумывается о чём-то. — Давно ещё. Была тогда молода. — Вы и сейчас молоды, — подняв взгляд с тарелки, Нова сдержанно улыбается Веспер. Веспер хмыкает и на слова Новы никак не отвечает. Она доливает себе в бокал соджу и смешивает его с тоником. — Можно я задам личный вопрос? — вдруг подаёт голос Веспер. Она откладывает бамбуковые палочки, откидывается на спинку стула и перекрещивает руки на груди. — Конечно, — неуверенно произносит Нова, опуская руки на колени. — Ты боишься его? Отца. Нова резко поднимает взгляд и встречается с выжидающим взглядом Веспер. Она может промолачать и сказать, что конкретно на этот вопрос отвечать не хочет, но почему-то скрывать что-то от Веспер ощущается неправильно. Нова накручивает кончик пряди волос на палец и начинает говорить не сразу. — Все дети в некоторой степени боятся своих родителей, разве не так? — Нова поднимает взгляд, чтобы убедиться, что Веспер слушает. — Брат… Мой старший брат играл на скрипке. Отец хотел, чтобы он добился высот. Но брат не хотел. Когда ему исполнилось восемнадцать, он в тот же день сбежал. Взял небольшую сумку, купил билет и уехал в Россию. Отец сделал его врагом для всей нашей родни, друзей и знакомых. И… я не такая сильная, как он. Я не думаю, что смогу пережить такое. — Если бы не страх, — Веспер откашливается, — ты бы хотела сбежать от него? У Новы замирает сердце от одной лишь мысли о побеге. Сможет ли она бросить то, к чему она так привыкла за двадцать один год? Сможет ли она разочаровать отца? Сможет ли она лишиться всего, что имеет? Заметив, что Нова колеблется, Веспер меняет тему разговора: — Ты талантливая девочка, Нова. И умная. Я вижу в твоих глазах желание, — Веспер делает паузу. — Желание прикоснуться к чему-то новому. Я не вижу это желание, когда ты прикасаешься к клавишам пианино, хотя, несомнено, у тебя есть талант. Но у тебя нет желания — такого желания, которое сводит тебя с ума. Ты воспринимаешь это как долг, а должна воспринимать это как-то, без чего тебе будет трудно дышать. Улыбка Веспер нежна. Она не хочет обидеть, она искренне хочет помочь. Слова, которые Нова слышит от Веспер, не новые для неё. Нова часто думала об этом, каким бы неправильным это не казалось. Эти мысли она откладывала, но никогда не забывала. И сейчас, когда Веспер прикоснулась к тому, что так усердно скрывала Нова, девушка не знает, что сказать. — Я была на твоём месте, — Веспер протягивает руку, чтобы убрать мешающие волосы Новы за ухо. Простое прикосновение, которое пробивает Нову на мурашки. — Мама надеялась, что я стану художницей, как и покойный отец. У меня был талант — всё-таки хоть что-то от отца досталось, — но у меня не было искры в глазах, когда я занималась рисованием. Это меня по итогу и сгубило — одиннадцать лет художки завершились тем, что я больше не могла терпеть это. Ушла в музыку, оставшись для матери неблагодарной дочерью. Ты не должна повторить мои ошибки, Нова. «Почему так беспокоитесь обо мне? Почему просто не закроете глаза? Почему мне кажется, что вы знаете меня лучше, чем я знаю себя?» — задаётся вопросами Нова, смотря в глаза Веспер. И на все «почему» Новы ответа нет. — Я не повторю ваши ошибки, — говорит Нова, хоть и не знает, может ли она обещать это.

;

Проходит час, а может и полтора, и Нова раз за разом играет Баха, делая редкие перерывы. Они могли бы закончить раньше, намного раньше, но Веспер каждый раз находит деталь, которая ей не нравится. Финальное выступление, на котором Нова сразится с сильнейшими молодыми пианистами из других стран, меньше чем через неделю, поэтому Нова не злится на замечания Веспер, а слушает внимательно. — Я никогда не видела, как вы играете, — подаёт голос Нова во время очередного короткого перерыва. Веспер курит, сев на подоконник. — Разве в этом есть необходимость? — Веспер добро усмехается. — Нет. Просто… мне интересно. Не двигаясь, Веспер продолжает курить. Нова воспринимает это как отказ, но, стоит ей потянуться к своей сумке, лежащей на полу, чтобы достать бутылку воду, она вдруг чувствует тепло чужого тела, прижатого к ней. Веспер не садится рядом, чтобы сыграть, она нависает над Новой. Одной руку опирается на спинку стула Новы, а другой — быстро жмёт клавиши. Простенькая мелодия, которую Веспер играет с явным умением своего дела. Её пальцы быстро двигаются по клавишам, и в моменте Нова понимает, что не может от них отвести взгляд. — Вот и всё. Веспер протягивает руку, чтобы убрать ноты, совсем рядом с лицом Новы. Девушка поворачивает голову, и Веспер, наклонившаяся в этот момент, оказывается близко. Они смотрят друг на друга несколько секунд. В любой другой ситуации Нова посмотрела бы и отвернулась, но сейчас она этого не делает. Её тянет, непривычно сильно тянет к Веспер, и она даже не замечает, как слабо вытягивает шею, будто бы желая поцеловать. Веспер горячо дышит её в губы, двигается — и горячее дыхание перемещается к шее. Веспер первой возвращается в реальность. Хватает ноты, те шуршат, лист падает, и Веспер нагинается за ним. Нова промаргивается и открывает бутылку, которую всё это время держала в руках. Она делает несколько шумных глотков. — Сыграй ещё раз, — холодно командует Веспер, ставя ноты на место. Нова кивает, не споря, и сразу же начинает играть. Мелодия наполняет комнату, но звучит плохо, очень плохо. Нова не может контролировать дрожь в своих руках, и она чувствует, как краснеет от стыда. Она знает, что Веспер услышала каждую ошибку. Веспер не глупая, она может сложить два и два и понять, что так сильно Нова нервничает из-за того, что случилось несколькими секундами ранее. — Я схожу умоюсь, — тихо говорит Нова. Веспер не отвечает, коротко кивая. Нова уходит, и Веспер, будто в лихорадочном бреду, подрывается к окну и открывает его, позволяя морозному воздуху окутать её. Она упирает руки в подоконник, чуть-чуть высовывается в окно и позволяет холоду коснутся её разгорячённой кожи. Румянец медленно исчезает с щёк, и когда Веспер приходит в себя, она закрывает окно.

;

До выступления остаётся меньше двадцати четырёх часов. Веспер предлагает Нове порепетировать «Аве Марию» в последний раз в филармонии, в которой завтра девушка будет выступать. Даже смотреть на сотни пустых мест было страшно. Уже завтра там будут сидеть люди, внимание каждого из которых будет полностью приковано к Нове. Девушка тяжело дышит, внутри расползается тревожное чувство. Веспер ждёт, не торопит. Она сидит в первом ряду, перекинув ногу на ногу и взяв очки в руку, чтобы они не мешали. Нова кивает и звук её игры наполняет огромное помещение. Она не думает ни о чём, просто играет Баха, механически повторяя «Аве Марию», которую они с Веспер раз за разом репетировали. Нова играет, играет, играет, но в какой-то момент отвлекается. Всего секунды хватает, чтобы Нова вспомнила, как приятно ощущалось дыхание Веспер на её губах и шее, как приятно пахло от женщины и как в этот момент Нова хотела её поцеловать. Нова осекается, румянец покрывает её щёки. В голове только Веспер, ей уже нет никакого дела до Баха. — Что с тобой, Нова? — подаёт голос Веспер, когда Нова перестаёт играть. «Я не смогу смыть ощущение вашего дыхание поверх моих губ». — Ничего. — Нова, — твёрдо настаивает на ответе Веспер. — Я нервничаю. Вздохнув, Веспер встаёт. Она перебирается на сцену и присаживается на корточки рядом с Новой. Она осторожно берёт её руки в свои ладони, слабо сжимает их и заставляет Нову посмотреть на себя. — Страх — это нормально. Но ты не должна позволить ему взять над собой верх. Ты можешь бояться, но завтра, когда ты будешь на сцене, ты должна забыть о нём. Если не сможешь успокоиться, вспомни наши занятия. Вспомни, сколько раз мы репетировали выступление. Ты всё умеешь, Нова. Тебе просто нужно не переживать. Нова ничего не говорит, коротко кивая, но выглядит она так, будто не до конца верит, что советы Веспер помогут. Женщина ещё сильнее сжимает ладони Новы. — Я буду сидеть в первом ряду. Если почувствуешь, что земля уходит из-под ног, посмотри на меня, — Веспер оглаживает большими пальцами костяшки чужих пальцев. — Не думай ни о ком, думай только обо мне. Смотри только на мою реакцию. Поняла? Нова энергично кивает и вдруг подносит чужие руки к своим губам. Она оставляет влажный поцелуй в центре чужой руки, не прерывая зрительного контакта с Веспер, и замечает, как женщина напрягается. — Я буду думать только о вас, — обещает Нова. В номер Нова возвращается в одиночестве, потому что Веспер нужно решить какие-то дела. Нова моется и ложится в кровать, а сердце быстро стучит, вновь и вновь переживая момент, когда Нова прикоснулась губами к сухим рукам Веспер. Когда Нова ложилась спать, обычно к ней в голову приходили саморазрушающие мысли, но теперь их заменил силуэт Веспер — нечёткий, размазанный. Но чем больше Нова думала о Веспер, тем отчётливее она становилась. Это её руки, плечи, талия. Рубашка Веспер слабо задирается — одно из недавних воспоминаний Новы, о котором она всё никак не может забыть, — и оголяется пресс, рельефный и твёрдый. Нова представляет, как оглаживает его пальцами, как он вздрагивает под прикосновениями. Вспоминает, как ощущалось её горячее дыхание на шее и чуть слышно вздыхает. Когда Нова опускает руку между ног, она представляет руку Веспер, — с выпирающими венами, торчащими костяшками. Рука движется быстрее, Нова представляет томный шёпот Веспер. Щёки стыдливо краснеют, когда Нова представляет — какого это быть под контролем Веспер и становится ещё влажнее между ног. Где-то скрипит дверь — может, в другом номере? — и Нова вздрагивает, но сразу же продолжает. Она не сдерживает тихий стон несколько раз, поэтому кусает губу так, что та начинает кровить. Чтобы довести себя до исступления, Нове хватает нескольких минут. Простонав, она вся дрожит и, не до конца понимая, что делает, тихо шепчет: — Веспер… И только отойдя от оргазма, она стыдливо прячет голову под подушку. «Ты послана мне в наказание. Мой главный грех, моя искусительница. Одно из двух: или ты сломаешь меня, или ты станешь моим главным упоением. И я впервые могу уверенно сказать: я готова рискнуть всем ради тебя. Даже если по итогу останусь с разбитым сердцем».

;

В день выступления Нова запоминает мало чего. Тревога клокочет в ней так сильно, что она запоминает своё выступление моментами: вот она стоит в кулисах, вот называют её имя, вот она садится за пианино, вот она встречается взглядом с Веспер, вот она начинает играть, вот встаёт и кланяется, заканчивая выступление. Вот Веспер выходит на сцену с огромным букетом и протягивает его Нове. Их пальцы пересекаются всего на несколько мгновений, и Нова вздрагивает, ощущая, как горит кожа Веспер. — Судьи удалились для выставления баллов, — говорит Веспер, когда находит Нову в коридоре около окна. Она стоит в стороне от всех остальных пианистов, которые говорили между собой, обсуждая выступления. — Ты как? — Ненавижу ожидание, — скрещивая руки на груди, говорит Нова. — Только я успокоилась, а теперь вновь нервничаю. — Дыши, — Веспер кладёт руки на плечи Новы, слабо встряхивая девушку. — Чуть-чуть потерпеть. Нова поднимает взгляд, пересекается взглядом с Веспер и сразу же вспоминает, что делала вчера под покровом ночи. Она сразу же отводит взгляд. Когда все выходят на сцену под руку своих преподавателей, Нова не думает о победе или поражении. Она думает лишь о том, как приятно ощущать тёплую ладонь Веспер в своих холодных руках. И о своей победе Нова узнает лишь тогда, когда Веспер пылко обнимает её и оставляет поцелуй на её макушке. — Ты молодец, — шепчет она. — Я в тебе ни секунды не сомневалась. Но победа не приносит Нове радости. Она лишь вымученно улыбается, принимает поздравления от судей и других участников. Но в душе остаётся всё также противно и пусто. Будт бы эту победу она не заслужила, будто бы это не её победа вовсе. Расслабиться она себе позволяет в отеле, когда прижимает к стене в душевой, позволяя каплям воды стекать по её спине. Она прикрывает глаза, горячий пар обдаёт её тело. Хочется раствориться в этом кипятке, исчезнуть хоть на мгновенье. Нова стоит долго, наверное около получаса, и опоминается лишь в момент, когда Веспер стучит в дверь и спрашивает, всё ли нормально. Когда Нова выходит на кухню в чистой одежде и с высушенными волосами, Веспер сидит, стуча пальцами по стакану, и пьёт виски, которые нашла в минибаре. — Что-то случилось? — налив воду, спрашивает Нова. Женщина, отвлекшись от стакана, сняла очки и заговорила. На её щеках был едва уловимый румянец от алкоголя. — Твой отец звонил. Поздравил с победой. Нова кивает, делая глоток воды. — Будешь? — Веспер протягивает бутылку виски. — Не люблю крепкое. — В холодильнике есть шампанское. Нова наливает себе совсем немного, чтобы выпить чисто за компанию. Она садится за стул напротив Веспер, недоверчиво смотрит, оценивая её состояние. — Чем ты вчера занималась, пока меня не было? — вдруг спрашивает Веспер. Нова медленно отставляет бокал от себя и смотрит на Веспер. — В смысле? — Нова пытается усмехнуться, но получается у неё неловко, смех выдаёт тревогу. — Спала, наверное. — Я слышала. Нова, прислонив к губам бокал, молчаливо хмурится. — Что? — Я слышала тебя, Нова. Тяжёлый взгляд исподлобья, который направляет на Нову Веспер, вызывает мурашки. Нова с трудом сглатывает шампанское, выпрямляется и чувствует, как тело горит от смущения и возбуждения, которое сейчас совсем не в тему. — Много услышали? — Меньше, чем хотелось бы. Нова чувствует, как горит изнутри. Ей не хочется говорить об этом, не хочется смотреть на возбуждённый вид Веспер, ей хочется укротить пожар внутри себя, прижавшись к коже Веспер. В мыслях она несколько раз проигрывает, как встаёт со своего места и целует Веспер. В реальности же продолжает сидеть, не в силах даже двинуться. — Разве подслушивать — хорошо? — пытается шутить Нова. — Разве мастурбировать на преподавательницу — хорошо? — парирует Веспер, и Нова чувствует, как приятно и постыдно тянет внизу живота. — Очень хорошо, — на выдохе произносит Нова. Найдя в себе силы, Нова встаёт из-за стола, обходит его и встаёт рядом с Веспер. Одно колено утыкает в стул. Нова вытягивает шею, робко замирает около лица женщины. Она неверенно тянется к губам, но Веспер отклоняется, уводит лицо вбок, и Нова впечатывается губами в её щёку. — Нам нельзя, — разочарованно шепчет Веспер. — Почему? — Я не думаю, что я — то, то тебе нужно. Это неправильно. Слова Веспер ранят сильнее, чем нож. — Как это может быть неправильным, если только рядом с вами я чувствую себя правильной? — Нова. — Вы начали этот диалог. Могли просто промолчать, проигнорировать, но вы решили поговорить об этом. Чего вы добивались этим диалогом? Разве не этого? Веспер молчит несколько секунд, но длятся они, словно минуты. И вдруг Веспер плюёт на все правила: приподнимает Нову, словно котёнка, и прижимает к кухонной кушетке. Чтобы поцеловать Нову, ей приходится чуть сгорбится, но результат стоит того: Нова тихо постанывает сквозь губы, когда чувствует властные поцелуи Веспер. У неё кружится голова, когда Веспер приподнимает её за бёдра на кушетку. Она чуть вздыхает, когда холодная поверхность касается её разгорячённой кожи. Веспер переходит к шее, целует, влажно и мокро, слабо кусает, как бы желая показать, как сильно она ждала этого момента. — Отнеси меня в свою спальню, — томно шепчет Нова, обвивая руками шею Веспер и внезапно переходя на «ты». Веспер не надо повторять дважды. Она подхватывает Нову и относит в комнату. Когда Веспер кладёт Нову на кровать, та тонет в шёлковых простынях. Те шуршат, когда женщина нависает над Новой и вновь целует. Это похоже на сон, на бред, на галлюцинации, но уж точно не на реальность. — Фарфоровая, — комментирует Веспер, руками пробираясь под тонкую майку Новы. Она нежно прикасается к груди, спускается к животу и целует его ближе к резинке нижнего белья. — Ты такая фарфоровая, хрупкая. — Веспер, — Нова неосознанно приподнимает бёдра, желая быть к Веспер ещё ближе. Женщина отстраняется, проводит рукой по щеке Новы и целует, бесцеременно вторгаясь в её рот своим языком. — Если ты не хочешь, останови меня сейчас, — томно шепчет Веспер. — Мне кажется, я не смогу остановиться потом. — Тогда не останавливайся. Нова не упрашивает, не говорит вообще ничего, Веспер сама понимает, что ей нужно. Она садится между ног Новы, дразнит её, заставляя извиваться под собой. Нова неосознанно обвивает шею Веспер своими ногами, чуть душит её, и — кто же знал? — Веспер это очень даже нравится. Она стонет, и Нова вздрагивает, ещё сильнее сжимая чужое лицо между своими бёдрами. — Задушишь меня, — смеётся Веспер, но Нове не смешно — её это почему-то капельку возбуждает, и она постанывает, слабо оттягивая волосы Веспер. — А ты и не против? Нова больше терпеть не может, она всё громче и громче стонет, пока не кончает, дрожа в руках Веспер. Женщина держит её крепко, оглаживает пальцами живот и успокаивает одними лишь касаниями. — Я заберу тебя. Украду у твоего отца, — шепчет Веспер, словно в полубреду, пока Нова отходит от оргазма, не в силах даже открыть глаза. — Больше никто не сделает тебе больно. Нова отвечает неуверенным вздохом. — Обещаешь? — Обещаю, — Веспер оставляет целомудренный поцелуй в районе шеи.

;

Летом в Майами-Бич приезжает много туристов, что не радует Веспер от слова совсем. Она всё больше ворчит и на пляж не хочет соваться, оправдывая это тем, что из-за туристов там не сделать лишний шаг. Нова смеётся, натягивает на себя шёлковую шаль и обнимает Веспер со спины. Затянув пояс халата, Веспер делает глоток кофе. — Мы можем сходить на пляж рано утром, — предлагает Нова. — Там будет мало людей, если вообще кто-то будет. Сможем вместе поплавать, не думая о других. — Ты думаешь, я встану так рано? — по-доброму смеётся Веспер. — У тебя не будет выбора. Веспер смеётся, покачивается из стороны в сторону и отходит от окна. За окном играет музыка — обычная неинтересная попса, но Веспер не мешает это, чтобы вовлечь Нову в танец. Они двигаютя из стороны в сторону, обняв друг друга, и Веспер осторожно берёт ладонь Новы в свою руку и вытягивает её. Любуясь чужой рукой, Веспер переходит к золотому кольцу на безымянном пальце, которое она обводит подушечкой пальца. — Мне так нравится, как на твоей руке смотрится обручальное кольцо, — шепчет Веспер. — Приятно каждый раз, смотря на него, вспоминать, что мы принадлежим друг другу. Нова улыбается — чуть смущённо — и тычется носом в шею Веспер. От женщины пахнет фруктовым гелем для душа. — Братец отправил мне письмо, где поздравил нас со свадьбой, — говорит Нова, прикрыв глаза. — И написал, что гордится мной. Замолчав на некоторое время, Нова продолжала раскачиваться в танце с Веспер. Одна песня сменяет другую, и Нова делится тихо, будто бы надеясь, что Веспер не услышит. — Отец тоже написал мне письмо. Веспер вдруг замирает, ожидая, когда Нова продолжит. — Сказал, что разочарован мной. И его секта тоже. Сказал, что это грех, что я попаду в ад и что он больше никогда не назовёт меня своей дочерью, даже если я когда-нибудь захочу вернуться. Скользнув рукой ближе к лицу Новы, Веспер обвивает его своими ладонями и кротко целует девушку в приоткрытые губы. — Тогда мы попадём в ад вместе. Будем вечность гореть в огне, танцевать с чёртами и делать всякие богохульные вещи. Нова не сдерживает смешка, утыкаясь носом в шею Веспер. — Наверное, мой отец тысячу раз пожалел, что нанял тебя как моего преподавателя. Если бы он этого не сделал, кто же знает, как сейчас повернулась бы моя жизнь, а? Не хочу даже думать об этом. — Не думай. — Не думаю, — улыбаясь, соглашается Нова. — Через полчаса на Саут-Бич алкогольные напитки будут по скидке. Мы же пойдём? — Только не переусердствуй, как в прошлый раз, — отстраняясь от Новы, шутит Веспер. Нова закатывает глаза, параллельно натягивая на себя лёгкую футболку, способную скрыть её чувствительные плечи от ожогов. — Твоя жена не подпускает к себе никого, кроме тебя, а ты шутишь из-за этого. — Нова, я, конечно, благодарна тебе за верность, но выслушивать от тебя, что ты не можешь изменять своей жене со мной, твоей женой, было смешно. Нова больше ничего не говорит. Лишь хватает Веспер за руку и тянет к выходу из номера. Воздух на улице пахнет свободой. Нова вдыхает его полной грудью.