Однажды или никогда

Бежать. Бежать, нельзя останавливаться. Бежать даже если лёгкие горят адским пламенем. Бежать даже если нет больше сил и ноги больше не слушаются. Бежать пока сердце вырывается из груди, ломая рёбра своим диким стуком. Он там, она должна успеть. Уже слышатся в далике крики, виден дым. Осталось преодолеть лес. На темном небе разгоняя облака из-за горизонта выплывает солнце, сжигая любую надежду на... А на что? Заколки звенят в её волосах, кимоно раздевается на ветру, она уже видит его, он сидит на земле весь в крови. — Ренгоку-сан! - кричит она подбегая к нему, он едва дышит заканчивая говорить с мальчиком Камадо и поднимает на неё взгляд. Его прекрасные золотые глаза больше не горят тем привычным пламенем. Тонкие сухие губы едва шевелятся когда он зовёт её ближе... И она падает перед ним на колени, близко-близко, на расстоянии ладони. — Моя милая Шинари-сан... Макото... - шепчет он и улыбается смотря на неё полуприкрытым глазом. - Ты так прекрасна в лучах восходящего солнца, как в тот день на поле... — Ренгоку-сан, не разговаривай, рана очень серьёзная, потерпи немного, какуши уже в пути. - дрожащим голосом просит девушка, легкий ветерок качает подвески на её казаси. — Макото... Моя прекрасная Макото... Прости меня, я не успел. - шепчет мужчина и прижимается окровавленным лбом ко лбу возлюбленной. - Сними пожалуйста моё хаори. Девушка тянется к плечам Кёджуро и снимает с него хаори с пламенным орнаментом и сжимает ткань в руках. Ей больно почти физически, хочется рыдать но в глазах ни слезинки. — Оставь его себе, милая Макото. Прости меня, прости... Я обещал тебе что вернусь и мы поженимся... Я... - он заходится приступом кровавого кашля, а девушка утирает кровь с его рта. Вздох, тяжелый и последний в его жизни заглушает её голос. — Я люблю тебя, Кёджуро... Прошу потерпи... Ещё немного, пожалуйста... - она прижимается губами к его губам и он кажется улыбается. - Совсем немного... Кёджуро? Кёджуро куда ты смотришь? Она смотрит на лицо Кёджуро, такое родное, его губы растягиваются в улыбке, а глаз щурится, он смотрит поверх её плеча... И она всё понимает... Ему пора. — Моя милая Макото, я так.. Я... Макото... - он умирает так и не выговорив последних слов. Он уходит к той доброй женщине что тянет к нему руки, а он бежит к ней навстречу, мальчик с пылающим духом. Где-то рыдают те странные дети и опоздавшие какуши, а она так и сидит напротив него и сжимает в руках его хаори. Слёз нет, лишь тупая боль сжимает ребра, не давая сделать вдох, а потом будто что-то пронзает её насквозь и даёт свои корни внутри её тела, оплетая легкие стеблями и застревает в горле. *** Утро. Такое теплое и прекрасное, тихое утро. Легкий ветерок треплет подвески кисточки на её канзаси. Она несёт его на руках, накрыв своим кимоно с кандзи истребителей. Его прекрасное лицо, всё такое же доброе и улыбающиеся накрыто плотной черной тканью. У неё болят руки и ноги и кажется больше не бьётся сердце. Кёджуро у неё на руках кажется самым тяжёлым камнем на свете, но при этом не весит ничего. Завтра она снова увидит его вновь но в гробу полном цветов. Макото идёт прямо к дому Главы, сейчас там собрание столпов на которое она опоздала, но ей плевать, единственное что действительно имеет значение это он... Он на её руках. Она заходит во двор и твёрдо идёт к энгаве напротив которой сидят столпы. Куда относят мёртвых мечников? Она не знает, но это и не важно. — Шинари-сан? - дрожащим голосом спрашивает Мицури, но она не отвечает, проходит на своё место... Между Томокой и... Ним, и как всегда не приклоняет колен продолжая стоять, прижимая к себе его тело. Его безжизненное тело. — Шинари-сан... - тихо произносит Глава, ему не нужно видеть чтобы понять что произошло, сердце сжимает боль. — Ренгоку-сан... - тихо говорит девушка и оседает на землю, её ловит под руки Узуи и откидывает ткань с лица Кёджуро на её руках, а потом садится рядом. – Он... Мёртв. - зачем-то говорит Узуи, хотя всем и без слов понятно. *** Его хоронят в цветах, такого прекрасного, почти живого. Люди вокруг плачут и прощаются, даже его отец. Она подходит последней и садится перед его гробом на колени и гладит кончиками пальцев по щеке. Слёзы сами по себе катятся по щекам и падают на цветы, она плачет. День уже катится к закату, а она всё сидит. Слёз больше нет, она просто держит его за руку. Стоящие поодаль какуши уже устало вздыхают, они целый день стоят здесь и всё никак не могут наконец похоронить Ренгоку. — Пойдём-ка домой, дочка. - её плеч касаются чьи-то руки, а потом помогают встать. Это Шинджуро, а рядом с ним милый Сёнджуро. Макото не оборачивается, лишь медленно идёт туда куда её ведут. *** Время идёт, но оно не лечит. Прошло уже два месяца с того ужасного дня. Макото живёт в поместье Ренгоку, она просто не смогла уйти после похорон от туда. Светит солнце, ярко, очень ярко, почти слепит. Она развешивает бельё, а рядышком крутится его младший брат. – Макото-тян, папа сказал что мы сегодня пойдём на рынок за сладостями! Я так давно не выбирался из дома... - радостно щебечет мальчик, а она не слышит, заходясь приступом сильного кашля. В глазах мутнеет и она видит только кровавые струйки на своих руках, а горло всё дерёт. Ноги становятся такими ватными как и всё тело, а сил совсем не остаётся. Лёгкие снова сжимают стебли, а глаза закрываются. Кашлять уже нет желания, хочется наконец задохнуться, но ужасное солнце слепит глаза. Она переворачивается на бок и делает хриплый вздох и снова плюёт кровью. – Отец! Отец! Макото-тян! Кровь! Много крови! - истерично кричит Сёнджуро, сидя перед ней на земле и рыдая. Она слышит ругань Шинджуро, его тяжелые быстрые шаги и наконец выплевывает на ладонь то что ей так мешало... Целую горсть одуванчиков в крови. Дышать снова становится легче, солнце перестаёт слепить глаза. Над ней стоит его отец и с ужасом в глазах смотрит то на неё, то на цветы. Он едва может вздохнуть от сковавшего тело страха, но произносит: – Сёнджуро, отправь птицу к той демонице Тамаё. - его голос твёрд, и мальчик спотыкаясь бежит к ворону. Кажется Шинджуро берёт её на руки, но она не видит, глаза снова слепит солнце, а руки покрывает застывающая кровь с прилипающими одуванчиками. Она лишь слышит как он причитает, укладывая её на футон. - Что за проклятый дом... Почему женщины мрут здесь как мухи? Она хочет встать, сказать что вовсе не умирает, но тяжёлая рука ложится ей на плечо, не позволяя встать. Она прикрывает глаза и кажется ненадолго засыпает. Сон такой приятный и тёплый, она обнажённая лежит на его хаори, а он сидит рядом в одних хакама и собирает для неё цветы которыми усеянно здесь всё. Солнце освещает его фигуру, и он светится будто маленькое пламя, согревая её и всё вокруг. — Я просто обожаю эти маленькие цветы! - как всегда громко говорит Ренгоку и смеётся, протягивая ей небольшой букетик желтеньких цветочков. - Они как маленькие солнца! — Это одуванчики, Кёджуро... Они как ты. - тихо говорит девушка и улыбается, притягивая мужчину обратно к себе. Они смеются и неловко сталкиваются зубами, нежась в объятиях друг друга. Она помнит этот день, они тогда возвращались с задания и шли через поле, была очень тёплая весна. – Проснулась? - слышит она голос Шинджуро и открывает глаза, пытаясь привстать, но он снова ей не позволяет. Что-то влажное и тёплое касается её рук и лица, шеи. - Лежи, дочка, лежи. Не надо напрягаться. Она осматривает комнату и видит бледного как рисовая бумага Сёнджуро что смачивает полотенце в чаше и подаёт его отцу, Шинджуро обтирает её тело, смывая засохшую кровь. — Шинджуро-сан, это ведь я сказала что позабочусь о вас и Сёнджуро... Мне уже лучше, сейчас я встану и сама всё сделаю. - тихо говорит Макото и смотрит на мужчину, но тот лишь качает головой и грустно ей улыбается. – Скоро придёт Тамаё. - говорит Сёнджуро и вздрагивает, когда слышит стук. - Кажется уже пришла, я приглашу её сюда! — Уже ночь? - тихо спрашивает девушка. — Да, ты спала весь день... И улыбалась. - ласково говорит Шинджуро и накрывает её лёгким одеялом. - Тебе снилось что-то приятное? — Да... Мне снился Кёджуро. Мы с ним были в поле и он подарил мне одуванчики. Я помню тот день, он был прошлой весной. - тихо говорит Макото и улыбается, не понимая от чего мужчина так сильно сжимает в руках своё кимоно. *** — Это ханахаки. - говорит свой диагноз Тамаё и подзывает жестом Юширо, который мгновенно протягивает ей влажное полотенце и спирт. - Цветочная болезнь влюблённых. Я уже встречалась с таким случаем, но всего один раз. Скажи, ты говорила Кёджуро что любишь его? Вы ведь должны были пожениться, да? – Да, я говорила, но всего один раз, перед его смертью... Он не успел. - тихо говорит Макото и смотрит на женщину. - Мы не говорили этого потому что нам это казалось итак очевидным... — В этом проблема... Он не успел сказать тебе что любит и умер. - грустно улыбнулась Тамаё. - И из-за этого внутри твоих лёгких прорастают его любимые цветы... Через некоторое время стебли просто задушат тебя и ты умрёшь... От этой болезни есть лишь одно лекарство, взаимность. Но... Кёджуро мёртв... — И я следующая. - договаривает за женщину Макото, не поднимая глаз от своих рук. *** Её снова душит кашель, такой невозможно сильный, что хочется упасть, весь её футон и татами рядом в крови и одуванчиках. Шинджуро больно бьёт её по спине ладонью и она наконец выплёвывает огромную горсть смятых кровавых цветов, делая вдох. — Шинджуро-сан... Спасибо... - говорит девушка и вяло улыбается мужчине. Он приводит её в порядок и переодевает в чистое кимоно, пока Сёнджуро меняет постель и собирает цветы и кровь с татами. И она чувствует такой сильный прилив энергии, что к обеду даже сама встаёт и выходит из комнаты. Тихо ступает босыми ногами и выходит в кухню, забирая у Сёнджуро нож. Она готовит обед, стирает и даже вымывает все полы в доме, её совсем не мучает кашель и сил так много что хочется свернуть горы. Макото даже берёт свой клинок и уговаривает Шинджуро на разминку. Вечером после лёгкого ужина ей хочется спать, но она должна ещё кое-что сделать. В молитвенной комнате тихо, на буцудане горят благовония и она молится перед его портретом. Закончив, Макото поворачивается к сидящему чуть подальше Сёнджуро. — Знаешь зачем я тебя позвала? – тихо спрашивает девушка, а у Шинджуро стоящего за дверью замирает дыхание, он снова будто в прошлом, когда его жена умерла. Другие лишь слова и люди, а обстоятельства всё те же. – Н.. Нет! - тихо говорит Сёнджуро и садится напротив Макото, складывая ручки на коленях. — Я знаю что ты не такой как Кёджуро, знаю ты боишься, но... Воспылай своим сердцем. Побори страх, ты был рождён в семьёй потомственных мечников дыхания пламени не просто так. Ты сильнее чем думают остальные, сильнее чем ты думаешь сам. Ты смелее чем кажешься. Пришла твоя очередь стать столпом пламени и защищать людей от демонов. Я верю что всё у тебя получится. - она берёт белый свёрток лежащий на её коленях и протягивает его мальчику. - Это хаори по праву твоё. Носи его с честью и гордостью. — Н.. Но ведь братик оставил его вам! - дрожащим голосом говорит Сёнджуро и тянется к вещи. - И мой клинок так и не поменял свой цвет... – Отчего-то я не верю тебе, Сёнджуро. - улыбаясь говорит девушка и накидывает на плечи младшего Ренгоку хаори, а в руки вкладывает его клинок. - И не поверю пока не увижу это своими глазами. Сёнджуро неуверенно вытягивает клинок из ножен и сжимает в дрожащих руках, сводя бровки вместе. И чудо, сталь меняет свой цвет. Шинджуро заглядывает внутрь и улыбается, смотря на сына, а потом переводит взгляд на Макото. Она совсем бледная и тонкая, кажется даже тоньше чем младший Ренгоку, болезнь совсем её измотала. — Ну всё, пора по постелям. - ворчит мужчина и заходит, смаргивая слёзы с глаз. — Отец! Мой клинок! - вскакивает Сёнджуро и показывает оружие отцу. Шинджуро треплет его по волосам и отправляет в комнату, постелить постель для Макото. Счастливый мальчик так и не отпуская катану бежит в комнату девушки, огненное хаори развивается за его спиной. — Ну дочка, пойдём спать тебя уложу? - предлагает Шинджуро и девушка встаёт опираясь на его руку. — Знаете, Шинджуро-сан, мне сегодня снова снился Кёджуро, мы с ним шли по длинной дороге, он кажется говорил что очень соскучился и звал с собой... - тихо говорила девушка, пока Шинджуро вёл её к комнате, уже не скрывая слез. Макото заметила это только когда полусидя отдыхала на футоне. – Шинджуро-сан, вы чего? Я сказала что-то не то? — Нет, дочка, всё хорошо... Я так... Старый дурак. - говорит мужчина и утирает слёзы, поднимаясь с колен и выходя. - Я сделаю нам твоего любимого белого чая. Макото улыбается ему в след и переводит взгляд на открытые в сад сёдзи, наконец-то наступила зима, но ей не холодно. Её будто согревают холодные звёзды, смотря на неё с темного ночного неба. Она прикрывает глаза и улыбается, сжимая пальцами одеяло. — Это я его убил. - она открывает глаза и видит сидящего на корточках демона, в его жёлтых глазах горят кандзи, кажется с цифрой три, но зрение от чего-то мутнеет. — Я знаю. - говорит Макото и заходится приступом кровавого кашля. Демон подходит к ней и смотрит, собирая в ладони кровавые цветы. — Ты умираешь... - говорит Аказа и его руки впервые дрожат, разум заполняют странные картинки... Его воспоминания. Он поднимает взгляд на Макото. - Ты же умираешь! — Разве это так важно? Я ведь встречу его однажды... - она смотрит на цветы в своих руках, улыбаясь. - Или никогда... Тишину разрубает свист лезвия и всполох пламени, голова демона откатывается в сторону. Его глаза всё так же распахнуты, но он видит лишь свет и заколку со снежинками. Он встретил её снова, остальное становится неважно. Сёнджуро стоит над рассыпающимся телом убийцы своего брата, сжимая в руке клинок и тяжело дышит, слёзы жгут щёки и падают на татами. Макото перестала кашлять, и уснула но отчего-то Шинджуро плачет укрывая её белой тканью. *** Её хоронят в то же утро, рядом с Кёджуро, в гробу полном одуванчиков. Она улыбается, кажется сейчас вновь встанет и как раньше посмеётся смерти в лицо. Но она не шевелится. На улице идёт сильный дождь, в небе сверкают молнии и она обязательно встретит его однажды в такой же сильный дождь.