Aux yeux verts

Вечер пятницы квартал Маре встречал шумными улицами, яркими цветами и изобилием запахов. Гарри шёл по интуиции, ища места с особой концентрацией магии, и обыскал вот уже четыре клуба, прежде чем наткнулся на этот. «Verre de potions» – гласила неоновая вывеска, но все вокруг почему-то уверенно её игнорировали. Отвлекающие чары. От заведения несло огневиски, сотнями одеколонов, и каким-то другим, будоражащим и совсем забытым запахом. До боли родным и ярким, будто кто-то разлил целый флакон духов прямо под носом у Поттера. Ноги пошли сами, абсолютно игнорируя профессиональные опасения их владельца, и лишь ближе ко входу, перед самой дверью, брюнет заметил девушку, что отчитывала какого-то парня, держащего почти что пустой пузырек с остатками зелья на дне. Из всего потока слов он выхватил «амортенция» на французском и всё стало на свои места со взглядом вниз, наткнувшимся на маленькую перламутровую лужицу под ногами парочки. Но компания, вваливающаяся в заведение, уже заносила его внутрь. Охранник пропустил Поттера, лишь на миг подняв брови в удивлении, а компанию поддатых волшебников принялся выдворять на улицу. Внутри клуб был очень похож на лондонские заведения, но и шарм французской ночной жизни был ему не чужд: хаус, доносящийся со всех углов, просторный лаунж с баром по периметру, дизайнерская лепнина и изобилие картин на стенах, французская пьяная речь и чёткая атмосфера богемности. Повсюду крутились в танцах и дёрганьях, музыка рвала бы уши, если бы управляющий ею прибавил всего несколько единиц громкости, где-то художники крутились вокруг картин под руку с привлекательными француженками подшофе, поддатые музыканты искали тихий уголок для практики новой мелодии, а дизайнеры с разноцветными шарфами пьяно обсуждали минусы интерьера и выдвигали свои кандидатуры на дело его улучшения. Похоже, Гарри случайно попал в нужный дресс-код, чем был необычайно доволен, когда заприметил аккуратную белую макушку за барной стойкой. Драко Малфой был вусмерть пьян. Парень, пришедший с ним, уже активно флиртовал с барменом, из-за чего блондин был полностью предоставлен сам себе. Но всё, чего хотелось – сидеть тут и разглядывать толпу, выискивая всех зеленоглазых девчонок и парней, а после долго-долго провожать их взглядом, представляя в голове похабные сценарии. На самом деле увидеть хотелось вполне конкретные два глаза, яркие и светящиеся, такие родные и такие недоступные. Все остальные были в какой-то дымке, отдавали болотным и походили на линзы, или магию метаморфизма. И наверное Драко был действительно на конечной стадии опьянения, потому что только что ему начало казаться, что он нашёл те глаза. Но нет, Поттера тут быть не могло, это совершенно абсурдное предположение. Это же Гарри, мать его, Поттер. Откуда ему взяться в Париже? Драко выглядел откровенно потаскано. Глаза мутные, губы опухшие, одежда помята, а волосы совсем потеряли любое подобие укладки. У него явно была весёлая ночь. Гарри был не совсем уверен в том, что имеет право вот так бесцеремонно прерывать пятничный вечер Малфоя, да и трансгрессия с ним в таком состоянии могла закончиться плачевно, а потому некоторое время ничего не предпринимает, лишь разглядывая школьного врага. Он не видел его с последнего суда три года назад: младший Малфой, в отличие от родителей, присутствовал на всех открытых судах бывших, и не совсем бывших, Пожирателей смерти. Золотое трио было обязано присутствовать на каждом из дел, открытых и закрытых, и за это время они с Драко вроде как даже вышли на подобие перемирия. Поттер больше не пытался убить Малфоя в каждой уборной, а сам слизеринец держал язык за зубами, общаясь исключительно вежливо. Рон этим пользовался, провоцируя недруга, Гермиона краснела от осознания, что в её присутствии теперь жизненно необходимо фильтровать слова, а Гарри только молча смотрел в серые глаза, пытаясь найти в них ту же жизнь, что была там всего два года назад. Они все изменились. Этот зеленоглазый парень был симпатичным. Черты лица отдавали мужественностью, волосы были уложены намного красивее, чем когда-либо могли быть уложены у Поттера, но это можно было бы легко исправить. Драко отметил про себя собственную отчаянность, но решил не вслушиваться в голос разума и рывком допил свой коктейль. Он приезжает во Францию не только к родителям, ещё тут море красивых юнош и девиц, да и его тут никто не знает. Это создаёт намного меньше проблем. Конечно, иногда тут говорят о знаменитом на всю Европу Гарри Поттере, но никто не копает глубже нужного, что окончательно развязывает руки. На глубине сознания бьётся рациональная жилка, но минутная слабость превращается в откровенную похоть и Малфой подрывается с барного стула, направляясь прямиком к этому симпатяге. Гарри дёргается в сторону, боясь, что Драко его узнал и нарывается на конфликт, но мракоборская интуиция подводит и вот – его уже затягивают на высокий стул. Он что, ослеп за три года? — Que vas-tu boire? – мягкие раскатистые вибрации доносятся до ушей и Поттер плавится. Боже, он никогда в жизни не слышал от Малфоя французский. Голос обволакивает, как бархат, и на мгновение брюнет даже теряется. Мерлин, эта «r» такая мурчащая и гортанная, что Гарри забывает и о задании привести Драко в министерство на ежемесячную отметку, которую тот упорно игнорировал вот уже третий месяц, и о том, что, по-хорошему, ему нужно сообщить в офис о местонахождении Малфоя и вернуться домой разбирать дела, и даже о том, что сейчас от него ждут ответа. — Parles-tu français? – Драко продолжает его добивать, как кажется Поттеру, потому что теперь «r» целых две. Мордред, почему он не слышал этого в школе? — Я англичанин. – это всё, на что хватает выдержки Гарри. Он не для этого вызвался на это задание, не для этого связывался с Забини и точно уж не собирался столько внимания уделять обычному языку, которым просто общаются другие обычные люди. Мерлин дери тех древних французов, которые просто взяли пример с грёбаных кошек вместо того, чтобы придумать своё собственное произношение. — О. – на секунду во взгляде мутных глаз мелькает удивительная осознанность, но она также быстро проходит. Образ Поттера становится чётче и Малфой почти теряется, пытаясь осознать сон это или реальность, но азарт быстро сменяет настороженность. С англичанином можно и переспать. — Так даже лучше. Что пьёте? Драко Малфой собирается угостить его в парижском клубе? Он спит или это помутнение сознания? — Не пью. Я при исполнении. Драко теряет дар речи. Моргана упаси, у этого парня даже голос, как у Поттера. Что ж, сегодня Малфой собирается подрезать себе все тормоза, и всецело примерить на этого симпатягу образ одного своего давнего знакомого. — Да бросьте. И кто же Вы такой? –нарочито мягко и заискивающе. Гарри в удивлении раскрывает глаза, ощутив чужие осторожные пальцы на своей кисти. Драко подпёр голову ладонью и, наспех протараторив что-то бармену на французском, продолжил внимательно вглядываться в глаза напротив. Малфой сейчас с ним флиртует, или это его собственные фантазии? В любом случае, делать с этим Поттер ничего не собирался. Ему требовалось лишь прокашляться и унять шёпот воспалённого сознания. — А вот это секрет. Не положено. – твёрдый голос даётся тяжело, слова застревают в горле, но Гарри абсолютно не способен контролировать собственные голосовые связки. Драко улыбается своей фирменной малфоевской ухмылкой, но сейчас враждебности к ней Поттер совсем не чувствует. Наоборот, зеленоглазому кажется, что в ответ он улыбается абсолютно по-идиотски. Малфой пропускает смешок и, расстёгивая чужую манжету, подбирается от кисти к локтю, тёплыми пальцами гуляя по оголённому предплечью. — Ну, не министр уж точно. Похожи на аврора. Серые глаза сверкают, а зелёные в ответ смотрят уверенно, но с искренним интересом. Чёрт, этот парень уже начал приобретать поттеровские черты. Драко отвлекается на пододвинутые бокалы и Гарри чувствует отчётливый запах медовухи и чего-то свежего. Должно быть некрепко, но вкусно. С одной стороны, он действительно при исполнении, но с другой.. Как он может отказать человеку, так изящно водящему пальцем по его груди? Тепло чужого дыхания обжигает шею и Поттер кусает щёку изнутри, во всю силу пытаясь не думать ни о чём похабном. Малфой просто в стельку, почему его до сих пор никто не отвёл домой? Где он вообще живёт во время поездок во Францию? — Давайте познакомимся. Я Драко. – зелёные глаза опять меняют выражение и блондин просто не способен больше себя контролировать. Плевать, на то, что этот парень ни капельки не Поттер, плевать на то, что по утру Малфой сбежит и будет стыдить себя ещё пару дней, исправно выбрасывая «Пророк» с фотками Гарри на первой странице. Прошло уже четыре с лишним года, Драко целых 22 и он может делать то, что захочет и с кем захочет. И он не собирается отказываться от этих глаз. У него не было вариантов с самой первой секунды их созерцания. — Гарри. – вылетает на рефлексе. Серые глаза распахиваются в удивлении, а аккуратные губы тянутся в улыбке. Малфой правда пытается держать дистанцию, но этот симпатяга просто добивает его каждый раз, как открывает рот. Драко не способен оценить обстановку, не знает почему так отчаянно тянется к другому человеку, но зелёные глаза просто его не отпускают, они пленят и напоминают обо всём, что прекрасно. Почему они такие же живые, какими должны быть в его фантазиях? Мордред, этот парень поднимал внутри слишком забытые чувства. Только с утра всё было нормально, что пошло не так? — Как Гарри Поттер? Знаете, я с ним учился. Такой идиот. – язык сам начинает болтать о Поттере. Так, больше ни капли в рот. Чего не скажешь о его собеседнике. — Правда? Я выпустился немного раньше, не успел его застать. Такой уж идиот? Гарри инфантильно решает по утру прикрыться важной миссией, рассказать начальству, как он втирался Малфою в доверие, но ни в коем случае не забывал о задании, а потому, конечно же для пущей правдоподобности, залпом выпивает первый стакан. Сегодня он, если и не переспит с Драко, то точно послушает откровенные речи, и для этого ему нужно подготовиться. Всё же несправедливо как-то будет, если один из них будет трезв, верно? Малфой быстро реагирует, сразу же заказывая напиток покрепче. — О, да, несносный идиот! Но знаете, глаза у него были красивые. Прямо как Ваши. А когда он злился, из них так и сыпались искры. – Драко с огромным усилием заставляет себя отвести взгляд от чужих глаз. Наверное, он ведёт себя крайне невоспитанно. Но руки всё же спускаются на чужие крепкие бёдра. — Небось не последний красавец на курсе? Даже симпатичнее Вас, Драко? – Поттер сам не осознаёт, как переходит на флирт. Мерлин, как по-деловому он ведёт разговор. Где он нахватался этого снобизма? — Ха! На курсе не было никого, симпатичнее меня. Разве что один мой хороший друг. В Поттере самое красивое – глаза. Моргана, их нужно было видеть. – Малфой отчаянно краснеет, в голове уже крутятся все самые пошлые картинки с участием то ли Поттера, то ли этого парня, а сам слизеринец способен разве что спрятать лицо в чужом плече. Нет, всё же в последнюю их встречу Гарри не был таким крепким и рельефным. Но так даже лучше. — Люди с такими красивыми глазами не могут быть такими уж «несносными идиотами». Может быть, Вы сами к нему лезли? Поттер пододвигается ближе, по пути осушивая третий стакан. Кажется, в этот раз был алкоголь посерьёзнее. Он специально пялится, раскрывает глаза широко и смотрит с азартом и искренним интересом. Драко лишь на миг медлит, будто впав в транс, но в следующую же секунду совсем слетает с тормозов, крепко прижимаясь губами своими к губам чужим. Поцелуй выходит неуклюжим, слишком мокрым и развязным, ужасно алкогольным, но вполне себе предсказуемым. О, Мерлин, Гарри только что поцеловал Драко Малфоя. Что вообще сейчас происходит? — Пошли танцевать. – Малфой отходит быстрее и уже тащит Поттера в центр танцпола. Никто из них не любит и не умеет танцевать, но в брюнетистой голове не возникает ни капли сомнения насчёт правильности происходящего. Мерлина, Мордреда и Моргану они оба вспоминают по нескольку раз за каждые три минуты танцев. Всё вокруг крутится быстро, в процессе Гарри ещё пять раз подходит к барной стойке, из раза в раз повторяя заказ, а парень, с которым пришёл Драко, успевает охмурить бармена и уйти с ним, как только на смену за бар приходит другой человек. Заканчивается вечер десятым стаканом в Поттере, цепкими мягкими руками, тянущими его для нового поцелуя и затуманенными зелёными глазами.

***

Они всё же не смогли аппарировать, из-за чего пришлось воспользоваться каминной сетью. Драко назвал какой-то мутный адрес и они оба не иначе как чудом, смогли добраться до тёмной гостиной какого-то особняка, судя по прохладе, отсутствию ощущения границ пространства вокруг и по потолкам, которых Гарри вообще не увидел из-за поглощающего всё мрака. Малфой переругивался с портретами, которые вовсю шипели на них и ругались на французском, по пути куда-то пару раз парни чуть ли не падали, а один раз и упали, но за руки держались крепко, чтобы, не дай Мерлин, не потерять друг друга в пустых длинных коридорах. Наверное, они создавали очень много шума. Их хватило только на быстрый душ, – Поттер, как всегда, был весь в этом каминном порошке – перед тем, как завалиться в кровать. Была ли это комната Драко, или какая-либо другая – их не волновало, Гарри просто следовал за спутником и доверял каждому его решению. Мракоборческие навыки и выдержка притупились, но их хватило на то, чтобы, на всякий случай, раскатать презервативы сразу на оба члена, а дальше никто не отдавал себе никакого отчёта о действиях. Малфой был целиком и полностью поглощён искрами в глазах, светящихся изумрудами даже сейчас, во мраке комнаты, освещённой лишь тёплым светом зажжённой восковой свечи. Он держал контакт глаз за быстрым минетом, все позы выбирал лицом к лицу и раз за разом тянул Гарри в поцелуй. Поттер не прикрывал глаз, не запрокидывал голову, не смел менять позы на те, в которых невозможно целоваться и вовсю пытался отдать столько, сколько вообще может. У них не хватало дыхания на слова, от стонов болело горло, ощущения были острыми, а кожа распалённой. Оба были как натянутые до предела нервы, тронешь которые – уже завибрируют и рассыпятся в удовольствии. Воды не хватало катастрофически, жар от свечи отнюдь не помогал, но податливость чужого тела, отзывчивость разума и плен зрительного контакта будто приковывали их к прохладным простыням. Драко никогда не был таким послушным в присутствии Гарри, но власть его над процессом чувствовалась настолько явственно, что брюнету хотелось строить из себя кого угодно, лишь бы Малфой всегда был таким, а не холодным и отстранённым говнюком, которым он был за пределами этой постели, того клуба и в трезвом состоянии. Перед самим концом Поттер успевает только подумать о том, что с утра его, скорее всего, погонят отсюда тряпками и мётлами, а вещи собирать он будет под угрозой Непростительного, но сейчас Драко тянет его вниз, на себя, и в момент последнего оргазма, уже совсем сухого, неотрывно вглядывается в яркие зелёные глаза напротив. Они засыпают потными и разгорячёнными, с разводами спермы на груди, бёдрах и ягодицах, но Гарри успевает только стянуть с них презервативы и натянуть на себя бельё, после чего всё-таки натягивает на них одеяло. Будет неприятно проснуться голыми и в холоде. Свеча затухает от порыва воздуха, когда они в последний раз падают на кровать, чтобы устроится поуютнее. Малфою снятся зелёные луга, мох и горящие зелёным глаза.

***

Просыпаются они почти что одновременно, от светящегося патронуса в виде ласки. Она открывает маленький зубастый ротик и произносит речь удовлетворённым мужским голосом, в котором насквозь скользит азарт. — Чувак, ты вчера ушёл из клуба с Поттером, мне рассказал Жюст, а ему рассказывала Лисет. Не знаю, что он там хотел, но надеюсь, что вы хорошенько потрахались. Познакомь нас потом, ça marche? – ласка высказала всё, что ей передали, и растворилась в воздухе. В комнате повисла гробовая тишина. Гарри закрыл глаза, пытаясь не нарваться на горячую руку и сделать вид, что спит, даже задержал дыхание, но всё его попытки уйти от разговора провалились с треском, когда Драко рывком сорвал с него одеяло. Поттер мало что помнил и подозревал, что Малфой помнил ещё меньше, но они же как-то здесь оказались верно? Так. Задание, Блейз.. Париж, клуб.. Поцелуй, танцы, особняк.. Алкоголь. Засохшие следы спермы больно тянули волоски при движении, бедром Гарри наткнулся на что-то голое, тёплое и чувствительное, а Драко вмиг раскраснелся и подорвался с кровати, прикрываясь первой найденной шмоткой. Это были брюки Поттера, Мерлин. Они переспали. — Я очень надеюсь, что ты под обороткой. — Драко.. — Молчать! Гарри послушно заткнулся. Он не хотел быть выдернутым из тёплой постели почти полностью голым, особенно, когда только вновь натянул ранее сорванное одеяло. Малфой бормотал под нос все ругательства, которые только знал или слышал, выдумывал новые и повторялся, а Поттер был способен только по-детски спрятать голову под одеяло, ожидая своего приговора. — Хорошо, Поттер, вылезай. Гарри ни капли ему не доверял. — Поттер, я даже не знаю, где моя палочка. Вылезай. Одеяло чётко задёргало из стороны в сторону верхней частью. Судя по голосу и звукам, Драко был там же, где стоял, а значит в нос Гарри не получит. Возможно. Чёрт ногу сломит в намерениях Малфоя. — Я отсюда не вылезу, пока ты не успокоишься. — Malédiction, Harry! Ты буквально Герой магической Британии, у тебя есть орден Мерлина и ты победил одного из самых тёмных волшебников истории. А сейчас боишься вылезти из-под чёртового одеяла? Будь мужчиной в конце концов! – слова вылетели изо рта резко и совсем не мягко или ласково, как было прошлой ночью, но Поттеру хватило и этого, чтобы оправдать все свои вчерашние действия. Мордред, это «'Арри» стоило любого ранения, которое Драко мог ему сейчас нанести, физического или нет. Любого. От Флёр это звучало совсем по-другому. И лишь по причине духоты Гарри вылезает из-под одеяла и садится ровно, чтобы нижнюю часть тела прикрывала ткань. Малфой пропускает нервный смешок. Полуголый Поттер в его кровати выглядит как грёбаный греческий бог. Но подушка ему в лицо всё равно прилетает. Спасибо, что очки нацепить не успел. — Ты когда накачаться успел, дрыщ? Вас там каждый день гоняют? – Драко медленно отворачивается, теперь прикрываясь сзади, и даёт Гарри возможность нормально одеться. — Быстро одевайся и проваливай. Что ты вообще забыл во Франции? Или это ты меня преследуешь? Снова. — Не обольщайся, Малфой. Ты третий месяц не показываешься в Министерстве. Смею напомнить тебе кое о чём. Поттер ничего не показывает и ничего больше не говорит, но левое предплечье Драко начинает зудеть. Все бывшие Пожиратели или активно содействующие Волдеморту лица обязаны были каждый месяц отмечаться в аврорате, их дела постоянно обновлялись, палочки проверялись, а заодно и поднимались все грешки. Люциус ездил в Англию исправно, а вот его сын в последнее время совсем распустился. Надо же, на него спустили самого Гарри Поттера. — Очень тебе благодарен. Я уже могу повернуться? — Нет. У тебя мои брюки. – Гарри вообще не звучит обеспокоенно. Для него в порядке вещей вот так вот просыпаться? Чёртов Герой, ясно, почему он до сих пор не женился. В конце концов Малфой просто выдирает у Поттера из рук одеяло и обворачивается в него, а далее бросает брюки прямо в лицо собеседнику, ненароком зависая на глазах, после чего рывком открывает дверь и пулей вылетает из комнаты. Гарри только сейчас замечает, что прямо напротив них на стене висит портрет какого-то старика неприятной наружности. Тот презрительно хмыкает в сторону Избранного и отворачивается, лишь бы не увидеть больше, чем увидел уже. Поттер решает как можно быстрее избавиться от всех следов преступления. Домовиха, пришедшая к нему уже через десять минут, сообщает, что «госпожа Нарцисса предлагает Гарри Поттеру спуститься к завтраку.» . Гарри Поттер к завтраку спускаться не намерен, но когда к нему аппарирует новый эльф, нервное состояние которого оставляет желать лучшего, Гарри узнаёт, что «если ты не спустишься к завтраку, Поттер – я сегодня же отошлю в «Пророк» новые сплетни о похождениях Золотого мальчика.», и игнорировать предложение Нарциссы уже не кажется рациональным поступком. Люциус весь завтрак пытается казаться дружелюбным, Драко тушуется под говорящим взглядом матери, а сама она пытается делать всё, чтобы Гарри не чувствовал себя лишним. Всё же, это дом знатного чистокровного рода, как они могли отпустить гостя без завтрака? Особенно, если гость – герой волшебного мира, сыгравший не последнюю роль и их свободе. После Люциус настаивает на том, чтобы они пересмотрели все свои воспоминания за прошлую ночь, обещая исчерпывание всех возможных конфликтов. Поттер выплывает из воспоминания сразу с началом постельной сцены, а Драко поднимается лишь спустя 15 минут: воспоминаний у него больше, поскольку пьян он был ещё до прихода Гарри, а последнее трезвое воспоминание значится временем за час до их встречи. Выныривает он совершенно красным. Оба предпочитают умолчать обо всём случившемся, но Малфой ещё долго бросает взгляды в сторону чужих глаз. Они всё-таки аппарируют в Лондон и попадают в министерство. Драко получает штраф и выговор, там же выписывает чек и собирается уходить, но его осторожно останавливают. Поттер говорит о том, что собирается пойти закончить дела в кабинете, блондин выгибает левую бровь в немом вопросе и на секунду, всего на секунду, ненароком попадает в изумрудный плен. Теперь Гарри начинает это замечать и решается на самое абсурдное предложение, которое Гарри Поттер когда-либо мог сделать Драко Малфою. — Ну, а после работы я совершенно свободен. – глаза бывшего гриффиндорца раскрываются в попытке дать намёк собеседнику и Драко ловит каждое их движение. Звучит лучше, чем опять пойти туром во все магические клубы Франции. Малфой кивает легко, будто покачнулся от глотка, но Гарри хватает и этого. Ну, а Драко понимает, что попал безвозвратно, когда зелёные глаза соблазнительно загораются предвкушением. Серые ярко сверкают в ответ.