Мое Маленькое Искупление

Это ночь стала первой, в которую я прочувствовала тяжесть своего ограничения. Ты можешь пытаться обманывать себя, убегать от реальность, погружаться в грезы, - алые воды, полные сковывающего коррозийного железа. Реальность все-равно хитрее, она настигнет тебя, ударит под дых. Чем дольше ты игнорируешь сущее, тем более коварным оно становится. Ты можешь не обращать внимания на легкие симптомы, но тогда определенно столкнешься с куда более серьезными проблемами, когда болезнь перетечет в острую фазу. Но это еще ничего, ведь она может стать хронической. Вообще-то говоря, раньше я жила реальностью, дышала свежим воздухом и переваривала полезную информацию. Я жила. Не очень приятно, но интересно и продуктивно. Однако нет ничего более жестокого, чем наши собственные потребности. Люди, озабоченные собственной эффективностью вступают на скользкую, покрытую льдом дорогу и как-нибудь да упадут, разбив нос до крови. И тогда ими завладевает страх. Мной завладел страх. Того, что я снова совершу ошибку, сделаю что-то неидеально. Я закрылась в себе, стала избегать то, чем раньше горела. Я заняла освободившееся время бесполезным эскапизмом, отчего ненавидела себя еще сильнее. Больше я не намерена повторять такую ошибку. Буду делать все, что могу. Буду принимать мир таким, какой он есть. Тем более, что этот мир кажется куда как более благосклонным. Но эта уверенность имеет свою цену. Признавать надо все. В том числе то, что я втюрилась. В лошадь. Кхм, в пони. Это все еще странно воспринимается, хотя то, что я буквально теперь представитель иного биологического вида облегчает ситуацию. Она более естественна. Хмх. Когда она показала свой характер, рассудительность, организованность и активность, я была заинтересована. Но когда я осознала ее интеллектуальные способности, она украла все мое внимание. С ней было приятно говорить. Долго, с удовольствием, останавливаясь на каждой детали, обгладывая их, как кости. Я уже влюблялась, и не раз. И очевидная тенденция с легкостью прослеживалась. Чем интереснее мне говорить с собеседником, тем с большей вероятностью он явится в мои влажные фантазии. За которые мне будет стыдно. Но из-за которых я снова напишу, позвоню, попрошу встретится и обсудить что-то еще. Конечно, всегда есть нюансы. Определенно, не одна лишь только я перенеслась в этот мир. Я уверена на 120%, что Бронз сама является понячьей реинкарнацией Катона Цензора, только вместо классического «Карфаген должен быть разрушен!», она оканчивает каждую свою речь фразой в духе «Студ. Совет должен быть реформирован!». Но я люблю личностей, повернутых на каких-то, - в идеале полезных, - целях. Я сама была такой. В смысле, и сейчас тоже такая, только цель еще не выбрала. А может и выбрала… А может я правда достаточно гнила и эгоистична, чтобы позариться на это прелестное авторитарное солнышко? Иронично, правда, насколько мы можем ненавидеть себя, но как только в нашей жизни появляется кто-то, кого мы жаждем, собственные недостатки начинают восприниматься как инструменты. Я верю в свою злую природу. Что ж, по крайней мере, тогда я могу делать все самое плохое вместо нее. Я стану ей полезной. Ну и интересной тоже, конечно. Пора расчехлять костюм бед гая. Встав с кровати, я подошла к окну. Ночной город был прекрасен в свете луны. Ох, луна… Я как-то забыла за всем этим делом осознать то, насколько чудесно все то, что я могу теперь пронаблюдать. Это небесное светило было местом изгнания некогда моего любимого персонажа. С которой, теоретически, я могу встретится. А с ее сестрой даже практически, ведь она сама преподает в университете, в котором я учусь. Хотя и не на моем курсе. Тем лучше, я бы не выдержала, наверное. Слишком экспансивный опыт был бы. Все эти мысли помогли мне ненадолго отвлечься от того, что изначально весь внутренний монолог и вызвало. Было очевидно, что этот момент наступит. Когда спадут первые впечатления и эмоциональный фон слегка выровняется, я начну полновесно ощущать свои потребности. И так, аппетит меня, например, нагнал по приходу домой, так что я выжрала половину провианта. Да, наелась на ночь, но блин, с каким удовольствием. Ну а потом, когда начала рефлексировать на тему прошедшего дня, внутри что-то тихонького перевернулось. Образ Бронз стал необыкновенно отчетливым, но лишь поначалу, затем воображение приступило к старательной идеализации. Мне стали интересны те ее детали, на которые раньше я не обращала внимания. И я погрузилась в этот интерес с головой. И тогда я начала чувствовать этот зуд. И чем больше пыталась игнорировать его, тем более заметным он становился. Впервые в новой жизни Либидо полноценно дало о себе знать. Настолько, что все мое ранее доминировавшее Мортидо сжалось в комочек и спряталось где-то далеко. Может быть, попросило пристанища у Рептильного Мозга. Тот, по правилам гостеприимства, не выдал подругу, так что Мортидо продолжило напоминать нам о смерти, исподволь, втихую. Но ее антитеза покорила мой разум. И, поначалу, мне это нравилось. Меня переполняли энергия и вдохновение. Я представляла наши будущие встречи, то, как я рассказываю ей очередную концепцию, она вставляет ернические комментарии, а потом начинает придумывать, как связать эту информацию с ее любимым студ. Советом и какую пользу она вообще несет. И я помогаю ей пристроить эту идею к университетско-политической схеме. Мы говорим, сидя рядом. И я встаю, объясняя свою мысль и жестикулируя, а затем сажусь обратно, но чуть ближе. И делаю так снова и снова, планомерно, пока наши тела не соприкасаются. Чувствую ее мягкую синюю шерстку, ее легкий терпкий запах, заглядываю в эти глубокие серьезные глаза. И чем дальше захожу в этих мыслях, тем сильнее ощущается зуд. Приходит абсолютно конкретное понимание: я зря недооценивала выбранный метод искупления. И хотя в комнате не было видно Зеркальной Пони, и даже ее присутствие не ощущалось, я прекрасно понимала, что она все знает. И получает от этого удовольствие. Что-ж. Тем лучше. Я сделаю это. Я заслужу. Стану лучше. Пусть это развлекает тебя. Ты имеешь право. Ведь это моя инициатива и тебе не пришлось бы со мной носится, если бы не мои самобичевание и мораль. - И да. Я все еще убеждена, что не заслуживаю ничего хорошего. Но я буду что-то с собой делать. Чтобы быть с ней «Ты в курсе, что вы два дня знакомы?» - Да и ладно. – я закуриваю, уже привычно используя телекинез и проводя спичкой по оконной раме, провоцируя возгорание серы, прикладывая ее к поверхности набитой трубки, втягивая воздух, насыщая огонь кислородом. Табак начинает тлеть, дым приятно проходить внутрь. – Лучше так, чем бесцельно лежать тут и ненавидеть каждую клеточку себя. Я на это способна, конечно. Но лучше быть полезной сволочью, чем депрессивной сволочью. А детали не важны.