Майский ветер

Тихий шелест листьев, как мелодия старой пластинки перебивалась стрекотанием сверчков. Майские вечера всегда ощущались по-иному, это никогда не являлось обычным временем, когда солнце уходило дальше за горизонт, а звезды становились всё ярче. Теплота разливавшаяся в душе, во время этих вечеров не могло заменить ни что иное. Капля упавшая с листвы дерева, под которой сидели двое затихших парней, внезапно вывела темноволосого из своих размышлений. Его внимание перевелось на дальние скамейки в парке, на которых расположились небольшие компании, тихо обсуждавшие разные темы, до которых Ивану не было дело. Вечер был столь тихим, что единственный громкий звук был шум колес проезжавшего мимо велосипеда. Внезапно совсем рядом с Иваном послышалось нервное чирканье грифеля по бумаге. Обратив своё внимание на парня, который находился с левой стороны от него самого, Иван заметил перечеркнутый рисунок дерева. —Снова ты все зачеркнул, рисунок был так хорош, за что ты так с ним, — раздосадовано пробормотал Иван, кладя свою голову на плечо светловолосому парню, который всё ещё был одет в школьную форму, как и сам темноволосый. —Чёрт, у меня не получается ничего нарисовать сегодня, — вырывая лист, пробормотал парень. Каждый год с приходом мая двое друзей приходили в местный старый парк, в котором были отличные места для пикников и прогулок, но для них это было прекрасное место для душевных вечерних разговоров под звездным небом или обычными посиделками в тишине под любимым дубом иногда прерываемые тихим пением Ивана. Это стало их маленькой традицией. За всё время её существования на кроне дерева успели появится небольшие вычерченные инициалы парней, их маленькие рисуночки и важные для них даты. Иногда было удивительно, почему никто кроме них не замечал это место, но в этом всём была и своя значимость. —Хватит вырывать листы, это уже десятый, — сказал Иван, отодвигая небольшую кучу бумаги подальше, чтобы удобнее усесться рядом с другом. — Может нарисуешь меня? —Я лучше нарисую Мизи. Тебя не интересно рисовать, — спихивая с себя Ивана, Тилл старался отодвинуться как можно дальше. Обиженно взглянув, темноволосый сел прямо, смотря Тиллу в глаза. Эта выходка выглядела так по-детски, из-за чего светловолосый кинув взгляд на друга немного ухмыльнулся, но сразу же постарался скрыть улыбку, делая серьёзное выражение лица. —Мне кажется ты уже со всех ракурсов изобразил Мизи. Вот её не интересно рисовать, а не меня вообще-то, — было предъявлением на слова Тилла, — меня ты рисовал лишь пару раз и на тех рисунках я выглядел как мелкий черт с рожками! —Рисую только с натуры, — высказал на это светловолосый, прикрывая свой смех. —Ах да простите, великий Леонардо да Винчи, я не смею перечить художнику. Но ты изобрази меня нормально, я хочу себе под чехол положить, — с надеждой взглянул на него Иван. —Вырежи из своей тетради мои каракули на полях, там ты очень похож на себя. Иван поняв, что его тактика не работает, разлегся на землю, приняв поражение, и стал рассматривать звезды. Через пару минут Иван почувствовал, как Тилл не церемонясь облокотился ладонью о его грудь, надавив на ребра, при этом сразу же расположившись рядом на земле. —Боже, какого хрена на меня свои руки ставишь, я думал ты кости мне сейчас сломаешь, — повернув голову в сторону того, кто чуть не убил его, сказал Иван. —Я думал это твоя морда, немного промахнулся. Внезапно Иван почувствовал лист бумаги, расположившийся на груди. Он обхватил уже помятый листок и попытавшись разглядеть, что на нем нарисовано, заметил аккуратные линии вырисовавшие его лицо. Этот рисунок не был похож ни на какие другие рисунки Тилла. Он был не настолько хорошо проработан, но в то же самое время в него было вложено столько чувств. Эти резкие, но так же и нежные линии вызвали столько чувств в сердце, что резко сев, Иван схватил лист ещё крепче. Он был так счастлив, увидев нечто подобное сделанное специально для него. Тилл тоже поднялся и сел рядом. —Теперь надеюсь доволен. Это была разовая акция, — произнес с улыбкой светловолосый. Иван поднял взгляд, полный восхищения и радости. Но внезапно его мысли смешались с потоком чувств, когда парень перед ним наклонил свою голову и оставил вляжный след от поцелуя на щеке. Глаза расширились, а сердце забилось в сто раз быстрее прежнего. Не успел он прийти в себя, как увидел быстро бегущего к выходу из парка парня. Схватив свой рюкзак, лежавший у дерева, Иван рванул за Тиллом, всё еще удерживая в своей руке рисунок. Сегодня Тилл решил довести Ивана до остановки сердца любыми методами.