Это вместе

То, как стонет Феликс, сравнимо с искусством. Его голос переходит на несколько тонов выше обычного — он пользуется таким только чтобы записывать некоторые партии в песнях. Звуки, вылетающие из приоткрытого рта, больше похожи на всхлипы и тихие, неразборчивые мольбы. Это действительно заводит только сильнее. Хёнджин толкается быстро, чуть сбивчиво, потому что собственные бёдра уже начинают подрагивать от приближающегося удовольствия. Парень немного нагибается, чтобы коснуться губами веснушек на чужой спине и ощутимо прикусить за загривок, слыша ответный стон. — Хён… Пожалуйста… — Просил же не называть меня так, когда мы в постели… Хван чуть морщится и на тихие, спутанные извинения вновь целует младшего в веснушки на плечах. Ему вдруг становится смешно оттого, что Ли переживает об этом настолько, что даже на грани собственного оргазма находит силы, чтобы попросить прощения за такую глупую, ничего не значащую ошибку. Это кажется очень милым. — Крошечный… — Хёнджин всегда называет его так, когда они наедине. Ему просто нравится ощущать это прозвище на языке, в очередной раз переплетая свои пальцы с чужими. — Ты так вкусно пахнешь… Феликс лишь мычит что-то неразборчивое, утыкаясь носом в подушку и прикрывая глаза. Собственное возбуждение немного больно трётся о кровать при каждом движении старшего, заставляя стонать громче от прошибающих тело разрядов. Хёнджин сжимает чужие бока, оставляя на коже следы от пальцев, и начинает двигаться ещё быстрее, гонясь за собственным удовольствием. Ему хорошо и привычно ощущать под собой маленькое тело, сладостно слушать чужие стоны, целовать солоноватую от пота кожу и вдыхать запах малины, зарываясь носом в тёмные волосы. Ему до безумия нежно и тепло смотреть на то, как младший почти дрожит от ощущений и тихо просит не останавливаться. — Мой мальчик… Хочешь кончить, да?.. — старший шепчет у самого уха, прикусывая мочку. — Настолько хочешь быть вытраханным мной? Ёнбок лишь стонет в ответ, потому что собрать из слов нормальное предложение уже не выходит. Его мучают уже так долго, обрывая на самой грани несколько раз, что перед глазами плывет абсолютно всё, а язык давно не слушается. Все конечности кажутся тяжёлыми, мысли покрыты туманом и всё, что сейчас ощущается, — это чужой член в заднице и собственный стояк, буквально горящий от возбуждения. — Эй, поговори со мной, — Хван всегда просит об этом. Насколько бы далеко они не зашли, что бы не делали — потому что всегда хочет быть уверен, что младшему комфортно. — Джинни… — Всё в порядке, маленький? — Хван поцелуями-бабочками ведёт по чужим плечам, чуть замедляя движения бёдрами, отчего парень под ним недовольно хнычет. — Что такое? Скажи мне, ты же знаешь — я сделаю всё для тебя. Младший тихо скулит, пытаясь поддаться бёдрами чуть назад, чтобы чужой член вошёл глубже. Но собственные конечности не слушаются, отзываясь лёгкой дрожью, и парень падает обратно на кровать под чужой тихий смешок. — Т-ш-ш, пожалей свою спину, — Хван мягко целует в волосы, проходясь пальцами по пояснице парня, — просто скажи мне, чего ты хочешь. — Пожалуйста… — Какой вежливый, — Старший улыбается уголком губ, касаясь поцелуем чужого виска, — но боюсь, этого не достаточно. — Джинни, пожалуйста… — Феликс почти шепчет, ощущая тяжесть и жар чужого тела на себе. — Позволь… — Всё что угодно, крошечный. — Я хочу кончить… Хёнджин ещё раз целует в висок, шепчет тихое «Умница» и отстраняется, чтобы сменить медленные и плавные толчки на быстрые и резкие. Парень под ним задыхается каждый раз, когда член касается простаты, мечется по кровати и стонет так отчаянно и громко, что старшего накрывает первым. Хван кончает в презерватив с громким стоном, прикусывая плечо младшего и заставляя того вздрогнуть и тихо заскулить. Перед глазами на несколько минут остаётся только пелена, и парень утыкается лбом в чужие волосы, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. — Тише, тише… Я помню про тебя, — смеётся старший, когда Ли недовольно мычит и слегка сжимает его внутри, — подожди секунду. Хёнджин так и не выходит из чужого тела, просто просовывает под него руку, чтобы сжать мокрый от естественной смазки член. Феликс почти вскрикивает, когда быстрые, чуть рваные движения подгоняют к краю, заставляя задрожать и наконец кончить в большую ладонь. Хван выжимает всё до последней капли, пока младший не начинает тихо скулить и ёрзать под ним. Он несколько раз прижимается губами к его спине, проходясь поцелуями по позвоночнику, и выходит под тихий стон, снимая защиту. Завязывает её, чтобы потом откинуть на пол, ведь мусорка слишком далеко от кровати, а вставать не хочется совсем. Ёнбок так и лежит, не двигаясь, только дышит шумно, уткнувшись носом в подушку. Собственное тело не ощущается вообще, но чужие прикосновения, лёгкие поглаживния по плечам, спине, бёдрам заставляют тихо хихикать, так и не двинувшись. — Как ты, крошечный? — Хван льнёт под чужую ладонь, прижимая её к щеке. — Устал… — шепчет Ли, поглаживая парня по щеке и морщась от внезапного поцелуя в нос. Хёнджин лишь усмехается, ещё раз целует в кончик носа и вдруг исчезает из поля зрения. Феликс хмурится, но тут же чувствует чужие губы, покрывающие поцелуями поясницу и медленно стекающие ниже. — Джинни, я не… — Парень не успевает договорить, потому что чужой язык широким мазком проходится по красноватому входу, срывая с губ стон. — Ты ведь так хотел кончить, да? — Старший лижет ещё и ещё раз, после вводя сразу два пальца. — Давай, маленький, сделай это ещё раз… — Нет, пожалуйста… Хван не слушает. Он лишь быстро двигает пальцами, без труда находя комочек нервов. Ли подбрасывает на кровати, когда старший давит на него, срывая с губ вскрик. Феликс мечется, старается уйти от проникновения, но чужая рука крепко прижимает кровати, удерживая за бедро. — Пожалуйста… я не могу… — Можешь, маленький. Будь послушным мальчиком и кончи для меня ещё раз. Хёнджин оставляет цепочку поцелуев на спине младшего, спускаясь вниз, и вдруг кусает за ягодицу, заставляя вскрикнуть. Парень засасывает кожу на бёдрах ещё и ещё раз, оставляя засосы там, где их могут увидеть только мемберы, пока вновь не добирается до входа, добавляя к пальцам язык. Феликс сам не замечает, как начинает плакать. Ощущений слишком много, они граничат с болью и слепым удовольствием, и слёзы сами начинают катиться по щекам, впитываясь в подушку. Пальцы крепко сжимают одеяло, пока член вновь болезненно пульсирует, требуя внимания. — Посмотри на себя… Господи, ты выглядишь как один сплошной грех… — Хван целует дрожащие бёдра, трахая тремя пальцами. — Такой невинный мальчик… Никто даже не догадывается, что в постеле ты течёшь как сука… — Я… Хён… — Снова «хён»… — Старший кусает нежную кожу на внутренней стороне бедра и задевает пальцами простату, слыши вскрик. — Т-ш-ш, тише, крошечный, мы же не хотим, чтобы все услышали, насколько тебе хорошо только от моих пальцев. Феликс не отвечает. Из его рта выходят только невнятные хрипы, стоны и скулёж. Он совершенно разбит, распластан по кровати, абсолютно вытрахан. Парень чувствует, как к пальцам снова присоединяется язык старшего, сильнее трахая пульсирующую дырочку, и не может ничего, кроме как позволить ему это. Он всё ещё плачет, потому что слишком много, слишком хорошо. Просто слишком. — Давай, будь послушным мальчиком, кончи только от моего языка, — Старший убирает пальцы, продолжая трахать парня лишь языком, и гладит его по спине и ягодицам, сильнее раздвигая их. — Ну же, покажи как тебе хорошо… Феликс скулит. На большее сил просто не хватает, а словечки, которые шепчет старший, подталкивают к краю снова, заставляя сорваться. Ли натурально воет пока Хван проводит его через оргазм, мягко поглаживая по бокам и бёдрам. Хёнджин снова окольцовывает пальцами чужой член, медленно водя вверх-вниз, пока младший не затихает, лишь тихо всхлипывая и дёргаясь. — Я так люблю тебя, крошечный… — шепчет Хван, касаясь губами макушки младшего, пока его всё ещё немного трясёт, — очень сильно люблю. Феликс до сих пор не может остановить собственные слёзы, поэтому просто тихо сипит в ответ. Хван улыбается уголком губ, осторожно переворачивает парня на спину, чуть двигая в сторону — на чистые простыни — и седлает его бёдра, начиная покрывать поцелуями мокрое лицо. — Всё хорошо, мой ангел, ты умница, — шепчет Хван между поцелуями, прижимаясь губами к веснушкам на щеках. — Ты самый лучший у меня, самый потрясающий. — Хёнджин… — Да, маленький, я здесь. Я люблю тебя. — Я тоже… тоже люблю тебя. Голос Ли тихий и хриплый. Он всё ещё не чувствует конечностей, поэтому просто смотрит, как старший поднимается, чтобы взять с тумбочки салфетки и выкинуть использованный презерватив. Парень гладит Хвана по волосам, пока тот вытирает его и себя, а затем тянет руки, как бы просясь в объятия. — Всё в порядке? — тихо спрашивает старший, крепко прижимая парня к себе. — Это не было слишком или… — Нет, любовь моя, — Ёнбок лишь тихо хихикает, когда Хван трётся носом о его щёку, — это было чудесно. Как и всегда. — Пойдём в душ, м? — предлагает Хёнджин, водя носом по чужой шее и оставляя несколько поцелуев. — Ты затрахал меня… — фыркает Ли, заставляя старшего усмехнуться. — Буквально. Мне лень даже пошевелиться. — Хорошо, я отнесу тебя, — просто говорит Хван, вновь прижимаясь к губам парня своими. — Только не ворчи, бука. — Ворчать завтра будет Чан, когда я не смогу танцевать из-за жжения в заднице. А Минхо-хён тебя вообще убьёт. — Не переживай, как-нибудь выкручусь. Если ты закроешь меня собой, то он чуть остынет… — Хочешь, чтобы я подставился под удар? — Нет. Конечно нет, крошечный. Никогда. Ли лишь тихо фыркает, но в груди разливается тепло, пробегая аж до кончиков пальцев. Всё тело приятно ломит, а чужие губы всё ещё мягко целуют лицо, собирая с щёк веснушки. Это приятно. Это тепло и расслабляюще. Это привычно. Это вместе.