Ночью на берегу

      Морские волны, нарастающие с каждым пройденным сантиметром, ударяются об одиноко стоящую скалу и разлетаются на мелкие капельки, которые падают на уже полностью остывший песок. Ночной бриз приятно дует на заднюю часть шеи и затылок, из-за чего светлая челка лезет в глаза. Сидя в пяти метрах от досягаемого волнами места, Сонхун зарывает пальцы в холодный песок, пытаясь найти какие-нибудь ракушки. Не найдя ничего, он достает руку и оттряхивает прилипшие крупинки. Прошло пять минут с тех пор, как он набрался смелости, переборол свою гордость и написал ему. Он не мог оставаться гордым и упертым, это был его последний шанс, ведь они возможно, больше и не увидятся. И честно, Пак не надеялся даже на то, что тот прочитает: Хун был почти уверен, что Джейк заблокировал его номер, но на его удивление Шим ответил ему коротким "скоро буду". Поэтому Сонхун продолжает ждать, иногда ежась от холода, проходящего сквозь его тонкую футболку. Он будет скучать по вечно теплому солнцу Брисбена, возвращаясь в дождливый Сеул, по пейзажным пляжам, по добрым австралийцам, но больше всего Пак будет скучать по одному конкретному австралийцу. Он приехал сюда вместе с родителями, у которых была командировка длиною в два месяца. У них было шестьдесят дней в счету, каждый из которых они тратили на бесполезные ссоры и драки по мелочам. Можно ли назвать это совместным времяпровождением, если они виделись лишь из-за общих друзей? Скорее, нет. Но Сонхуну кажется, что они и без них нашли бы причины для встреч, которые проходили бы в огрызаниях и подкалываниях. Этот пляж был местом их первой встречи, а теперь будет и последней. В тот день они с Сону решили прогуляться на берегу моря, собирая ракушки разных размеров. Сону ушел куда-то, чтобы отнести собранные раковины, а Сонхун искал самую красивую, сидя на корточках, как вдруг перед его глазами появляется чья-то смуглая ладонь с красиво переливающейся оранжевой ракушкой средних размеров. Джейк тогда подарил ее Сонхуну со словами: "Из нее можно сделать кулон, тебе подойдет". Пак было подумал, что Шим приятный и добрый парень, но как только пришел Сону, тот начал как-то косо смотреть на него. А дальше всё решили колкие слова австралийца и ядовитый язык Сонхуна. Но кулон он все равно сделал и носит его до сих пор. Им так и не удалось нормально поговорить об этой ситуации: каждый раз, находясь вместе, они начинали ссориться или драться. Поэтому все считали их "врагами с первого взгляда". Все кроме Сонхуна. Но друзьями их точно нельзя считать, тогда кто же они друг другу? Хун и сам, если честно, не знает ответа на этот казалось бы легкий вопрос, на который способен ответить любой, кто находится в их компании хотя бы пятнадцать минут. Так почему Пак уже второй день пытается найти верный ответ. Нет, он не ненавидит Джейка, как думают его друзья. И почему ему кажется, что старший тоже? Может это из-за того, что, когда они наедине, тот ведет себя вполне нормально; не пытаясь как-то задеть словами. Из раздумий его вырывает приближающийся рёв мотоцикла, который будто находится прямо за спиной. Повернувшись, Сонхун видит Джейка, слезающего с байка. Прохладный ветерок дует прямо на лицо парня, из-за чего глаза начинают слезиться (или это все-таки не из-за ветра?). Пак наблюдает за тем, как австралиец, сняв шлем и поправив спутавшиеся волосы, направляется в его сторону. Их взгляды встречаются, но в глазах Хуна уже настолько накопилась влага, что увидеть что-нибудь становится все сложнее. Пак вновь поворачивается в сторону моря и промаргивается. Джеюн присаживается рядом с Сонхуном и пытается делать вид, будто недоволен тем, что Пак позвал его сюда. — Зачем звал? — спрашивает Шим, даже не смотря в его сторону, будто бы вовсе и не с ним разговаривает. — Не думал, что ты приедешь, — хмыкает блондин, не обращая внимания на заданный вопрос. Этот высокомерный тон выбешивает Джейка. — Если тебе нужен был тот, кто готов впитывать весь яд, которым ты плюешься, то ты выбрал неправильного человека. Сонхун немного теряется, ведь он и вправду напал первым. — Извини, я не хотел грубить. — виновато опускает взгляд на свои руки, перебирающие песок. — Так ответишь на мой вопрос? Или ты просто хотел проверить приду я или нет? — Нет-нет, просто...я хотел сказать кое-что важное, — Джейка все больше и больше удивляет его поведение. Нет того высокомерного тона и взгляда сверху вниз. — Если это связано с тобой, то я сразу предупреждаю, что мне это неинтересно. — Да, это связано со мной. — Я ухожу. — австралиец встает с место, оттряхивает песок и разворачивается, чтобы уйти, но не делает ни шага, будто что-то держит его. — Ладно, говори. Сонхун неверящими глазами смотрит на старшего, а на лице ищет беззразличие, которого почему-то не находит. — Я уезжаю обратно в Сеул. — до Шима долго не доходит осознание информации, но когда это все же происходит, он недоуменно смотрит на Хуна, у которого почему-то снова слезятся глаза, только теперь он точно знает, что это не от ветра. — Что?! Когда? — Через два часа — продрогшим голосом отвечает Пак и начинает мелко дрожать, будто только сейчас чувствуя холод. Джейк, заметив это, снимает свою ветровку и накрывает ею плечи блондина. — Почему ты говоришь об этом только сейчас? — Джейк переходит на громкое возмущение. И честно, Сонхун уже ничего не понимает, сначала делает вид, что хоть Сонхун убьется, Шим просто махнет рукой и пойдет заниматься своими делами, то проявляет заботу, попровляя волосы или отдавая свою куртку, когда Хун мерзнет. Да что уж говорить, он даже самого себя не понимает. Вроде бы ему не нравится характер брюнета, но по какой-то причине, он продолжает тянуться к старшему и быть всегда рядом. — А что изменилось бы, скажи я раньше? Ты бы изменил свое отношение ко мне? Или может наоборот, устроил бы вечеринку в честь ухода главной проблемы из твоей жизни? Хотя нет, не отвечай. Я просто хочу по-человечески попрощаться с тобой. Если конечно, ты всерьез не воспринимаешь меня как врага. — Я...не хочу с тобой ссориться сейчас. Давай...давай не расставаться на плохой ноте. — Хочешь покачаться на качелях? — решает перевести тему блондин, указывая на две испытанные временем качели. — Хочу. Качели были слишком низкими, чтобы кататься на них полноценно, поэтому они просто покачивались из стороны в сторону, наслаждаясь тишиной, прерываемой лишь редкими волнами и скрежетом ржавых цепей, режущих уши каждый раз, когда качели двигались. Каждый из них думал о своем, но в то же время они думали об одном и том же. Кто же они друг другу теперь? Действительно, кто? Если раньше можно было с уверенностью сказать, что они точно враги, то теперь все запуталось настолько, что казалось будто они бродят по этому лабиринту, пытаясь найти выход по одиночке, пока у одного половина карты того самого лабиринта, а у другого вторая часть. Почему же людям легче искать ответы сложными путями, хотя стоит лишь поговорить, как все прояснится? Почему же в мире так много недопониманий, раз все можно решить простым разговором? Люди настолько глупые что не видят легкого решения или же боятся услышать истину, разочарующую их? В любом случае, Сонхун хочет услышать горькую правду, нежели слепо верить сладкой лжи. — Джейк, — скрип металла перестает мучить слух, а австралиец поворачивает голову, готовый слушать. — ты правда меня ненавидишь? — Нет, я не ненавижу тебя. Извини, — на вопрос " За что?" он отвечает: — за то, что вместо того, чтобы разобраться в своих чувствах, я направил все эмоции на тебя, превратив их в злость. На самом деле я хочу показать тебе другую свою сторону в таком же количестве. — австралиец улыбается пухлыми губами и смотрит прямо в глаза напротив. Хун рад, что доверился своим чувствам и услышал правду, которая не горечью осела на языке, а сняла груз с юношеских плеч блондина. — Я рад, что не неприятен тебе, хён. На шаг ближе к любви, хотя конечно, от ненависти до любви было бы быстрее. — Чт..? — Все еще не понимаешь? Ты мне нравишься, хён. — Джейк ошарашенно пялится на Пака, который проверяет время в телефоне и резко встает с места. — Мне уже пора, осталось полчаса. Я уже сказал родителям, что приеду к регистрации. Подвезешь меня? — Сонхун... — Быстрее, Джейк, иначе я опоздаю. — схватив старшего за локоть, Пак ведет его к мотоциклу. И как бы сильно Джеюну не хотелось подольше задержать младшего, чтобы он не успел на регистрацию, его совесть не позволит ему так поступить: он и так испортил ему все лето из-за своего эгоизма. Рассекая воздух и проезжая свозь пространство между машинами, на полной скорости Джейк едет в аэропорт, им повезло, что пляж находился близко к нему, а Сонхун крепко обнимает его сзади, прижимась лицом в его спину, чтобы не получить нещадные удары ветра. Вдалеке уже виднелось огромное здание аэропотра и Шим ускорился: ему нужно успеть кое-что сделать. Через двадцать минут они уже оказываются в аэропорту и у них в запасе остаются еще десять минут. — Ну...я пошел, — неловко было смотреть старшему в глаза. — Подожди.. — Точно, куртка. — он быстро снимает чужую черную ветровку и протягивает ее хозяину. Джейк снимает свою толстовку, забирает ветровку из рук младшего и под непонимающий взгляд укрывает им блондина. — Лучше не шути со здоровьем, толстовку можешь оставить себе. — Джейк смотрит прямо в глаза, набирается смелости, чтобы сказать: — и еще, ты мне..тоже нравишься. От слов Шима на лице Хуна появляется улыбка, будто он знал, что именно парень собирается сказать. Сонхун сам тянется к джеюновым губам, накрывая их своими. Руки окольцовывает вокруг его талии. Поцелуй совсем невинный и какой-то грустный. Джейк стоит в ступоре несколько секунд и тоже отвечает на поцелуй, что прерывается почти сразу после этого. — Прощай, Шим Джейк, — отстранившись, вопреки буре, что сносит все внутри него, мягко улыбается блондин. Уже собирается уходить, но разворачивается, снимая с себя кулон с оранжевой ракушкой. Джейк с удивлением узнает в ней ту самую, которую он отдал Паку в их первую встречу. Сняв его, блондин подходит к старшему вплотную и надевает кулон ему на шею – На память. — Мы ведь еще встретимся? — Может быть. — пожимает плечами светловолосый и быстро убегает внутрь аэропорта.