Я краду сердце прекрасной дамы...

Элиот сколько себя помнил, был талантливым манипулятором. В обстановке морга с легкостью можно убедить любого не пришедшего в себя человека в том, что он мертв. Это не составляет труда. Это просто и увлекательно. В конце-концов, это целая наука! Почти как игра в сражение, только поле битвы — человеческий разум, который нужно довести до отчаяния. Нет, он не смеется над теми, кто попал к нему на стол. Ему даже порой грустно оттого, что нужно заживо хоронить своих подопечных. Что-то безостановочно свербит в душе, ему хочется зажмуриться, чтобы по новой поверить в собственную ложь и преподнести ее свежей своей жертве. Каждый раз как первый. Он говорит очнувшимся всегда одно и тоже: «Вы мертвы. Но я вас вижу». Истерики, отрицание, злость, попытки сбежать — все это пресекается им на корню. Иногда медикаментозно. — Я обещал похоронить, значит, сделаю это… — говорит Элиот самому себе в поддержку. Никто и никогда не видел его благих дел. А жаль. Он считает, что избавляет общество от биомассы, которая низвестно зачем просыпается по утрам. Но он не разочарован в человечестве, нет. Ему по сути плевать на это. Его захватывает игра, которую он ведет против чужого, сломленного, коллективного разума. На его взгляд — они все похожи. Все те, кто задыхался в гробах под землей, понимая, что живы и что от этой самой жизни осталось несколько секунд до того, как закончится кислород. Он ничего не берет себе. Он все отдает другим. Для их же блага.