Мясная лавка

      На стол опустилась рука с пустым бокалом, в котором совсем недавно было дорогое немецкое вино. — Сколько с меня убудет? — навеселе спрашивает мужчина. Адель сконфузилась, хмуро оглядываясь по сторонам. Лишняя осторожность не помешает.       — Три… Четыре миллиона, — неуверенно пробормотала она, теребя рукава кофты. Генрих цыкнул, скучающе оглядывая свою собеседницу. Несколько ярких пятен светодиода пробежало по его лицу.       — Ну? — буркнула девушка, деловито вскинув подбородок. На лице читалось лишь раздражение, хотя в душе её творился полный беспорядок чувств. Штольц усмехнулся. — Будет тебе четыре миллиона.       Адель кивнула, в лёгком смятении разглядывая статного мужчину. Изначально она завысила цену, полагая, что заказчик собьёт её до нужной. Но отказываться от такого подарка судьбы итальянка, конечно, не станет. Четыре миллиона будет более, чем достаточно. Генрих поднял руку, подзывая официанта. — Ещё бутылочку красного полусладкого, сир! — он обернулся к девушке, обращаясь уже к ней: — Обмоем состоявшуюся сделку, госпожа Сицид?       — Обмоем. За такси платишь ты, — небрежно бросила Адель. Генрих расплылся в довольной улыбке и вальяжно откинулся на спинку кресла. Девушка же сидела ровно, словно натянутая струна, и молча наблюдала за тем, как официант разливает переливающееся на свету вино по бокалам. Мужчина держался гордо и статно, смакуя алкогольный напиток, в отличие от итальянки, что неловко взяла бокал двумя руками, словно держать его было для неё в новинку.       — Ты немец, верно? Акцент германский, да и фамилия явно не итальянского происхождения, — Адель попыталась расслабиться, заведя непринуждённый диалог. Также, она отметила про себя внешность собеседника: он имел довольно светлую кожу, острые и строгие черты лица, светлые, почти белые волосы и брови. Всё в мужчине было аристократически опрятное, деловое.       Генрих кивнул, довольный замечанием девушки. — Немец. А здесь служу в консульстве, — гордо заявил он, явно не брезгуя лишний раз похвастаться своим положением. Адель задумчиво промычала, уже ожидая чего-то подобного. По дорого-богатому виду сразу видно высокодолжностного выпендрёжника.       — А Вы, юная леди, откуда? Таких ярких особ на севере уж не так часто встретишь, — он указал на её рыжую копну волос, что обрамляли аккуратное личика, усыпанного множеством веснушек. — И, я смею предположить, Вы коренная итальянка, а не смешанная парода — самодовольно произнёс немец, будто сильно разбирался в «пародах» итальянцев.       — Я с южной части Италии, — нехотя ответила Адель. От излишнего пафоса в речи мужчины её уже начинало тошнить. Она поспешила перевести тему, чтобы не сболтнуть лишнего, — Свою родословную я знаю плохо, не могу утверждать коренные мы или смешанные. Лучше ты расскажи о себе.       Немец покачал головой, попивая уже новый бокал, — О себе не рассказываю, уж простите. Я могу подискутировать о чём-то более отвлечённом. М, например- -Я уже устала дискутировать — нагло перебила девушка. Выудить из Штольца информацию о нём же не получилось, а болтать с этим щёголем по пустым темам ей ужас как не хотелось. И оба замолчали. Генрих пожал плечами и спокойно продолжил пьянствовать, а Адель чуть не выдохнула.       Они сидели так ещё некоторое время, молча распивая вино. Ритмичная музыка бара разбавляла тишину, создавая непринуждённую атмосферу. Генрих постепенно стал расслабляться, под градусом становясь более развязным. Он постукивал ногой в такт музыке, бесстыдно разглядывая девушку перед собой, что оставалась отстранённой и напряжённой. Она постоянно поправляла то волосы, то одежду и старалась много не пить.       — Чего поникла? — Наконец спросил немец, обращая внимание Адель на себя. Девушка тихо буркнула и опустила голову, спрятав глаза за чёлкой. — Задумалась о том какой ты мудак. Генрих на это пьяно осклабился и лёгким движением приподнял её подбородок так, чтобы их взгляды пересеклись.       — И много надумала? — насмешливо спросил мужчина. Адель мигом вспыхнула и отмахнулась от чужой руки. Она вжалась в кресло, не зная как скрыть собственное смущение. Вопрос застал девушку врасплох.       — Руки не распускай — мастерски ушла от ответа Адель. Штольц тут же убрал руку и поднял обе в извиняющемся жесте. — Боишься? — с интересом спросил он. Девушка в ответ лишь фыркнула. — Это кому ещё стоит бояться, — процедила сквозь зубы Сицид. — Поосторожнее с выражениями, юная леди, — строго отчеканил мужчина. Адель прикусила язык, еле заметно кивнув. Немец словно игрался с ней, позволяя острить и вредничать, но быстро отрезвлял, стоило ей перейти на угрозы, — Надеюсь, Вы остались довольны нашим знакомством, — мужчина показательно взглянул на наручные часы, словно спешил куда-то.       «Дохуя занятой, чертила» — пронеслось в голове Адель. Она кивнула и встала. Генрих достал из кармана пиджака купюру и протянул девушке. — Помнится, я обещал деньги на такси, — добродушно улыбнулся тот.       — А, да. Спасибо… До свидания. — До скорой встречи, милочка, — помахал ей ручкой немец. Итальянка взяла протянутую купюру и поспешила выйти из бара. Осторожно оборачиваясь по сторонам, она скрылась в ближайшем переулке.       Штольц же усмехнулся, через окно наблюдая как Адель ушла, не став вызывать такси. По скромному и потрёпанному виду девушки он догадывался, что та слишком нуждается в деньгах, чтобы тратить их на транспорт. Мужчина покачал головой и, расплатившись за счёт, тоже вышел из бара. У выхода его уже ждал личный водитель, что молча открыл ему пассажирское сиденье.       — Домой, — вяло отозвался Генрих, стоило водителю завести машину. Всю поездку немец тихо напевал себе под нос на немецком, чувствуя сонливость и некую эйфорию от выпитого алкоголя. По приезде в скромный, но невероятно красивый особняк немец весело улыбнулся в предвкушении. Сегодня его ждал особенный ужин. Он неспеша прогуливался вдоль своего сада, наслаждаясь ароматом цветов. Перед ним открыли дверь, и Генрих вошёл внутрь дома, отдаваясь привычной рутине.       С мужчины сняли верхнюю одежду и он направился в ванную комнату. Множество уходовых средств дарили нежный запах и приятно холодили кожу. Генрих наслаждался тёплой водичкой, пока слуга мыла ему голову, массажируя ту. В это время несколько горничных во всю хлопотали на кухне и в столовой, подготавливая ужин господина. Сразу после ванн мужчина обернул на бёдра полотенце и прямиком поплёлся в столовую.       Огромная по своим размерам столовая встретила господина тишиной и приглушённым светом свечей. Длинный дубовый стол был сервирован лишь на одного. На блюде лежал большой и сочный кусок мяса. Мужчина облизнул губы, садясь а стол, и придвинул аппетитный стейк поближе к себе. Обычно Генрих следовал всем правилам столового этикета и ел неспеша, вкушая блюда, но это не касалось его особенного угощения.       Он набросился на мясо словно дикий изголодавшийся зверь. С остервенением немец вгрызся в стейк, разрывая его зубами. Кровь стекала по его подбородку и рукам. В этот момент Генрих походил на умалишённого убийцу, что беспощадно кромсал свою жертву клыками. Взгляд был безумным, ужасающим: зрачки сузились, став мелкой точкой в глубине ледяных глаз. Его образ весёлого и галантного кавалера спал, обнажая грязное мерзкое нутро. Никто, кроме поставщиков, не знает какое он на самом деле чудовище. Даже его прислуга думает, что их господин просто странный дурачок, любящий сырую свинину. Что же, его ужин звали Натали.       Жилистое мясо было на вкус как нечто особенное, не похожее ни на что другое. Кусок сочного женского бедра отлично утолял голод внутреннего зверя Генриха. Сожрав блюдо полностью, он с безумной страстью вылизал свои окровавленные руки. Запах стали приятно щекотал нос. После трапезы Штольц снова вернулся в ванную и отмылся от крови, после чего быстро и крепко заснул в своей кровати

***

      После встречи с Генрихом Адель была слегка взбудоражена. Этот чёрт точно хуже, чем он пытается показать. Но было кое-что ещё. Она должна выполнить заказ. Изначально ей казалось, что она достаточно хладнокровна для убийства, но теперь… Она заглядывается на каждого прохожего, выбирая жертву и чувствует тревогу.       Девушка завернула за угол, втиснувшись через толпу в узкий переулок, где больше шансов остаться незамеченной. Темнота резала глаза, а паника учащала дыхание. Адель уже не уверена, сможет ли она пойти на такое. Но ей в любом случае придётся. Сделка есть сделка.       Её глаза уловили тень за поворотом, что передвигалась дальше во тьму. Времени медлить не было. Она последовала за тенью, стараясь идти как можно тише. Руки девушка держала наготове, уже представляя как будет душить жертву. От страха и предвкушения по лбу Адель стекал пот, который та еле успевала стереть. Она притаилась, словно хищник, стоило тени завернуть за мусорный бак. И, к своему разочарованию, она наконец разглядела силуэт тени. Длинный хвост и торчащие ушки.       Осознав, что всё это время она гналась за кошкой, Адель протяжно простонала, скатившись по стене на асфальт. Из-за бака с любопытством выглянула кремового цвета кошка и, кротко мявкнув, та вновь скрылась. Руки девушки дрожали от напряжения. Холодная стена обжигала спину, но Сицид просто не могла найти в себе силы подняться.       Только спустя пару минут сердце девушки успокоилось и дрожь прошла. Адель с силой ударила себя по щеке. — Соберись, тряпка! — рявкнула та, коря себя за нерешительность. Она должна это сделать, хотя-бы ради самой себя. Девушка поднялась на ноги и вяло поплелась домой.       Домой, где её ждал уже изрядно приевшийся храп старшего брата, из-за которого они жила в нищете. Адель устало вздохнула и, не зная на ком выместить свою злость, она с силой пнула лежащую рядом бутылку водки. Звонким стуком она врезалась в стену и из горлышка вылился ненавистный для девушки алкоголь.       Храп стих и из комнаты послышалось вялое копошение. Старая лампа мигнула несколько раз, прежде чем тусклый свет зажёгся. — Ты пришла? — услышала Адель хриплый голос брата. Тупой до безобразия вопрос взбесил и так нервную девушку, заставив её сжать кулаки. Она промолчала, боясь съязвить и начать ссору.       — Адель? Ты где шлялась? — грубо спросил мужчина, высовываясь из дверного проёма. Его шатавшаяся из стороны в сторону фигура не вызывала ничего, кроме ненависти и желания въебать по пьяной роже. «Где этот паршивец только деньги берёт» — жгучей злостью отозвалась мысль в сердце Адель.       — Маттео, — раздражённо процедила сквозь зубы девушка, пытаясь сдержать всё внутреннее напряжение, — тебе нельзя пить, и ты это знаешь… Девушка прикусила язык, из последних сил подавляя желание нагрубить, обозвать, послать. Единственное, что сдерживало — это болезнь брата. Ей было жалко это отродье, потому что он страдает. И, видимо, он хочет, чтобы страдали все вокруг.       Распалённый алкоголем, разум парня воспринимал каждое слово как нападение. Он скривился и завизжал — Это потому, что я шизофреник, да?! Считаешь меня ничтожеством, не имеющим даже возможности расслабиться? Не считай себя лучше меня.       — Я и не считаю! — крикнула в ответ Адель. Маттео, шатаясь и держась за стену, начал подходить к сестре, но поскользнулся на луже водки и упал на спину. Девушка ушла в комнату, не обращая внимания на жалобные стоны и хрипы брата. Но буквально через минуту она снова вернулась, фурией влетев в коридор.       — Ах ты выродок проклятый, куда деньги дел? Ведь спрятала же, — девушка с силой пнула лежащее тело, вырывая из его груди хрип, — Бес… Пропил! Скотина несчастная, я чем по твоему за квартиру платить буду?! Срок ведь до завтра, свинья ты этакая!       Адель ещё несколько раз пнула брата под рёбра. Тот заплакал, прося прекратить, но эти мольбы лишь распаляли злость девушки. Сицид била всё сильнее пока не выпустила весь пар. Её грудь тяжело вздымалась, руки било крупной дрожью, словно она так и не успокоилась. Девушка судорожно вздохнула, проведя по лицу рукой. Она села на пол возле брата и поднесла руку к его рту.       — Дышит, — сказала Адель в пустоту. Неожиданно в её голову закралась безумная идея. Девушка нервно рассмеялась, — Есть ведь выход… Конец нищете, четыре миллиона у меня в кармане и бедный Маттео больше не будет страдать — словно одержимая прошептала она.       Теперь она знает как будут звать следующий ужин Генриха.