Ярчайшая звезда созвездия Льва

Регина Блэк была низкой девочкой с длинными черными волосами и серо-голубыми глазами, которые казались бушующим торнадо и беспокойным морем одновременно. У нее были аккуратные и резкие черты лица, которые смягчались аристократичной бледностью. Она была очень похожа на своего старшего брата — Сириуса Блэка. Несмотря на сложные отношения между братом и сестрой, Сириус всегда защищал Регину. Он никак не мог смириться с мыслью о том, что его маленькая сестренка уже давно выросла, и она в состоянии самостоятельно стоять за себя и принимать важные решения. Хотя сама Регина иногда сомневалась в этом: после каждого импульсивного решения, каждого зря брошенного слова, она крутилась в холодной кровати ночью и думала о том, что брат был прав. Мать возлагала на нее большие надежды. Пожалуй, слишком большие для того, что могла бы оправдать младшая Блэк. Но Регина оставалась белой вороной с самыми черными волосами в семействе чистокровных Блэков. Несмотря на то, что она была наследницей, девушка была невинным ягненком с холодным лицом, но наивными глазами. Овцой в волчьей шкуре. Вот и сейчас, нервно считая шаги на Астрономической башне примерно в полночь, Регина увиливала от вопросов в своей голове. Почему ты не такая, как они? Что давит на тебя? Признайся себе. Хмурясь себе, Регина резко остановилась, глядя на ночное небо, покрытое пеленой выразительных звезд. Нервно порыскав глазами по скоплениям белоснежных точек, взгляд наследницы Блэк остановился на созвездии Льва. Почувствовав детский восторг от этого, негативные мысли отпрянули от нее, освобождая дорогу быстрому наслаждению от вида любимой звезды. Регул. Регина всегда невольно задавалась вопросом, почему всю их семью зовут необычно, по-космически, в честь звезд или галактик, а она была просто Региной. Младшая Блэк не могла не чувствовать себя оскорбленно или обделенно из-за этого. Поэтому, видя звезду Регул, она знала, что если бы она родилась парнем, то ее бы звали Регулус. Созвучно с именем старшего брата. А после своих коротких размышлений она не могла заснуть и грезила о том, как было бы хорошо, если бы она родилась мужчиной. Она чувствовала себя некомфортно от осознания того, что она — девушка. Вальбурга Блэк всегда утверждала, что тело — это храм, а Регина невольно ловила себя на мысли о том, что она хочет сжечь его. Замалчивая эти мысли, увиливая от разговоров с братом, пытаясь задушить в себе дискомфорт, Регина представляла себя в мужском теле, но продолжала относиться к себе как к женщине. Когда на глаза накатили слезы от того, что она слишком давно не моргала, Регина смахнула их рукавом длинной мантии и тихим бегом побрела в комнату, молясь не попасться. *** Стоя перед зеркалом с маглловским прибором, «ножницами», как их назвал Римус Люпин — парень ее брата, к которому она никогда не стеснялась обратиться — Регина тяжело дышала и в последний раз оглядывала свои длинные волосы, за отсутствие которых мать убьет ее. Сглотнув противный ком, она закрыла глаза и резко отрезала первую прядь. Вторую. Третью. Звук щелканья успокаивал, тяжесть спускалась с головы, мысли словно прочищались. Четвертую. Пятую. Острые черты лица становились выразительней, руки больше не тряслись, глаза было не страшно держать открытыми. Шестую. Седьмую. Мнение матери больше не беспокоило. Не беспокоил и грозный взгляд отца. Сириус точно поймет. Барти Крауч младший не уйдет. Восьмую. Девятую. Не женщина. Выронив ножницы, он невольно попятился. Осмотрев свои руки, Блэк подумал о том, каким глупым решением было пытаться сделать из себя девушку. Переполняясь ненавистью к себе, Регулус схватился за волосы и позволил себе выпустить глухой рык, лишь бы в ту же секунду не закричать от нехватки кислорода. Регулус. Регулус Блэк. *** Он избегал столкновения с братом. Столкновения с кем угодно. Ему не хотелось видеть ни Римуса, ни Джеймса, ни Питера. Регулус мог бы сказать, что он не хочет пересекаться с Барти, Эваном и Пандорой, но они спали с Пандорой в одной комнате, а Барти и Эван были его однокурсниками и лучшими друзьями, которые вечно крутились где-то рядом. Крауч младший, конечно, пришел в шок, но скорее в положительном плане — удивленный смех и активная жестикуляция указывали на то, что ему явно нравится перемена. Он не задавал вопросов, не издевался и не упоминал это после. Регулусу стоит рассказать ему обо всем. Когда-нибудь позже. Эван и Пандора отреагировали очень спокойно, бросив пару комплиментов насчет перемены во внешности, и Блэк был им за это благодарен. Они с Барти шли на урок зельеварения, когда им навстречу бежал Римус. Регулус невольно попятился, прислоняясь к стене, желая слиться с ней. Но Люпин, казалось, слишком спешил куда-то: он не обратил внимание на двух подростков и кучку из книг и пергамента вокруг них, которую выронил Блэк. Крауч удивленно отпрянул от друга, недоверчиво оглядывая его сверху вниз. В его глазах читался вопрос: «Эй, что это только что было?», но он молча помог собрать Регулусу книги и пергамент, на что второй ему благодарно кивнул. Он знал, что рано или поздно ему придется объясниться, но сейчас он будет убегать от разговора так долго, как это возможно. А от разговора с Сириусом — еще дольше. Смущенно потирая затылок, младший Блэк пожал плечами. Стараясь не пересекаться взглядом с Краучем, оставшийся путь до кабинета они преодолели в тишине, нарушаемой лишь постукиванием каблуков Регулуса об холодный пол и раздраженным шипением Барти на первокурсников, которые сбивали его с ног. *** Регулус стоит на выходе из Хогвартса. Он существует в огромным пространстве выбегающих и заходящих учеников и учителей. Его то и дело толкают, невольно задевают, наступают ему на ноги или косо смотрят. Блэк тонет в веселых голосах детей, шуме весенней листвы и шепоту собственной мантии, развевающейся на ветру. Когда людей становится меньше, как и времени до звонка, на плечо Регулуса ложится мягкая рука, отчего он невольно вздрагивает и резко оборачивается, ища палочку. — Эй, эй, мадам, успокойтесь, это я! — хихикает Барти, а у Регулуса от обращения кривится не только лицо, но и все внутренности. Он отворачивается, пытаясь скрыть неуместное раздражение. — Чего ты? — заботливо толкает его в бок Крауч, пытаясь словить его взгляд. Блэк тяжело вздыхает и позволяет другу посмотреть в его глаза, пряча половину лица под зелено-серебряным шарфом. Холод только сейчас добрался до бледной кожи Регулуса, и он спрятал руки в карманы, нервно топая ногами. — Пойдем, скоро урок. — обеспокоенно кивает в сторону замка однокурсник, и Блэк кивает, неловко шаркая за ним. — Нет, я серьезно. Что-то случилось? Ты сама не своя. — болезненный щелчок в голове Регулуса отдает в самое сердце. Он застенчиво отрицательно махает головой, чувствуя на себе взгляд Крауча. Если не сейчас, то когда? Немного пристыженно поднимая голову, Регулус вздыхает. — Сам не свой. — Прости, что? Что-то внутри слизеринца трескается, и он пытается уйти от Барти. Сбежать, скрыться, убежать из Хогвартса и больше никогда не появляться в этих коридорах, но Крауч ловко цепляет его под руку и задерживает на месте. Звучит звонок, куча беспокойных студентов бегают в разные стороны, но они твердо стоят на ногах. Регулус смотрит на Барти с вызовом, пытаясь скрыть неуверенность. А глаза парня напротив полны непонимания и искреннего беспокойства. — Сам не свой? Хочешь сказать, что ты… — будто озаряет его, и Крауч с расширенными зрачками бегает взглядом по лицу Блэка. Регулус кивает. Барти не отстраняется, но его хватка ослабевает. Он хмурится, но потом улыбается. Регулус неловко выпутывает свою руку из его и пожимает плечами. — Вау. То есть, эм. Я хочу сказать… Спасибо, что поделился. Я рад, что ты… Ну. Ты понял. Как я… Как мне к тебе обращаться? — запинался Барти. Очевидно, он жутко боялся сболтнуть лишнего, но у него всегда плохо получалось фильтровать речь. Блэка умилили его старания. — Кто-то еще знает? Эван? — Спасибо. Эм… Ну, Регулус. — парень неловко покачал головой на второй вопрос Крауча, воровато оглядываясь. — Мне немного страшно. Я даже не представляю, как они отреагируют. И… Сириус. При упоминании старшего брата Блэка, Барти нахмурился, но быстро попытался придать лицу беззаботное выражение. — Он… Ну, я думаю, он будет в порядке. И Эван тоже. И Пандора! Ты же знаешь этих Розье… — Крауч чувствовал себя неловко. Но он всегда быстро приспосабливался к новой среде, поэтому Блэк был уверен в том, что ему не придется долго ждать. Регулус кивнул. Он не верил этим словам, когда они эхом раздавались в его голове, но когда их произносил Барти, надежда теплилась где-то в груди. На его лицо поползла улыбка, которую у него не удалось скрыть — друг сразу заметил это, и шутливо пихнул его локтем в бок, словно говоря «Неужели ты думал, что я могу не принять тебя?», и потянул за собой на урок. В коридорах был огромный наплыв учеников — разноцветные галстуки мелькали калейдоскопом, ослепляя и сбивая с пути. Блэк пытался ухватиться глазами за зеленый цвет, ища лица своих однокурсников, но вместо этого он зацепился за практически копию себя в ярком красном галстуке. Дыхание перехватило, когда он увидел очкастого парня рядом с ним. Он понимал, что шанс того, что его заметят очень мал, потому что коридор больше напоминал радужную лавину, но острый глаз Поттера зацепился за худощавое лицо Регулуса, и его глаза расширились. В ту же секунду, Сириус заметил удивленный взгляд друга и порыскал глазами по лицам впереди стоящих, почти моментально цепляясь за лицо младшего брата. Слизеринец отпрянул назад, утягивая за собой Барти, А Джеймс пытался выбросить из головы бледное лицо младшего Блэка. *** Сириус весь день не мог найти себе места. Джеймс сидел на своей кровати и поддакивал лучшему другу, который нервно наворачивал круги по комнате, то и дело обращаясь к мародерам со словами «Вы же понимаете, да?!». Ему нравились новые волосы Регулуса — но он беспокоился о том, что скажет мать. — Она же всегда была примером. Девочкой с иголочки! Если меня насильно заставляли подстричься, то что сделают с ней?! — Бродяга взрывался, то плюхаясь на кровать, то снова подпрыгивая шагать. Питер болванчиком повторял за Джеймсом, кивая. Но через двадцать минут у Люпина закружилась голова, и он затормозил Блэка. — У Регины отношения с Вальбургой всегда были лучше, чем у тебя. Волосы еще отрастут. Она спокойно на это отреагирует, я уверен. — монотонно проговорил Лунатик, вспоминая день, когда младший брат Сириуса пришел к нему с глазами на мокром месте, спрашивая что-то о предметах, которыми можно подстричь волосы. У Римуса, как у полукровки, пазл в голове медленно складывался, но он нарочно разбивал его кулаком. Пазл казался зачарованным — он собирался самостоятельно, притягиваясь друг к другу, невзирая на все усилия Люпина остановить процесс. От мыслей не удавалось отмахнуться, как от назойливых мух, а голова трещала от шума в ушах и громкого голоса Сириуса. Лунатик тяжело вздохнул, сказав, что он пройдется до столовой. Сириус был слишком обеспокоен своими переживаниями, чтобы попроситься с ним, а Джеймс и Питер коротко кивнули. Как только он вышел за дверь, зажег сигарету, направляясь в гостиную Слизерина. *** Регулус не спал. Он сидел в гостиной, читая случайную книгу по квиддичу из библиотеки, перечитывая один абзац уже пятый раз. Он читал между строк, не вникал в написанное, постоянно уплывал в свои туманные мысли, автономно водя глазами по буквам. И поэтому даже не заметил, когда дверь распахнулась, а в серебряно-зеленую комнату вошел высокий парень с красным галстуком. Римус помахал ему рукой перед глазами, и младший Блэк подпрыгнул, прижимая к себе книгу. Он и не думал его бояться — пускай они и не были слишком близки, Люпин всегда создавал комфортную атмосферу своим присутствием, хотя так привыкли говорить о Джеймсе. «Лунатик», как его называли остальные «Мародеры», был под стать Регулусу. Спокойным, покладистым, пускай и временами вспыльчивым. Он тоже любил читать и учиться — младший Блэк всегда задавался вопросом, что же он нашел в его брате — полной его противоположности. Регулус проморгался, бегая глазами по лицу Римуса. Парень понял, что напугал его и отступил назад, неразборчиво извиняясь. Блэк замахал руками в отрицательном жесте, уверяя его в том, что все в порядке, и отметил еще одно сходство между ним и Люпином. Лунатик присел на диван рядом, перебирая пальцы, явно собираясь со словами. У Регулуса ком стоял в горле, потому что он знал, зачем парень его брата пришел. Очевидно, у Сириуса переполох. — Сириус места себе найти не может. — невзначай кинул Римус, словно говорил о расписании или погоде. Регулус усмехнулся. — Ну конечно, ему не нравится. — полушепотом проговорил он. Глаза Люпина округлились. — Что? Нет, нет, он считает, что это круто. Тебе правда идет. Просто… Вальбурга. — сказал он, и это все решило. Регулус хлопнул себя рукой по лбу, со стоном сползая со спинки дивана. — О, Господи. Точно. — он был так увлечен самобичеванием, что забыл о совсем скорых каникулах и реакции матери на новую стрижку. Римус усмехнулся, но не над Блэком — казалось, это было его защитной реакцией. Он посмотрел на слизеринца, который быстро словил его взгляд. В его глазах читалось понимание и непривычная мягкость. — Кажется, я догадываюсь, что произошло… — неспешно начал он. — Нет. Ты не знаешь. Это не подростковый бунт, как у Сириуса, это не… — начал он. — Трансгендерность. И повисла тишина. Регулус опешил от того, что это произнесли вслух. Он ни разу не называл себя трансгендером, даже в своей голове — хотя и осознавал, что долго бегать от себя не получится. Блэк был благодарен Люпину за то, что он сделал это быстро, «оторвав пластырь» — но Римус воспринял его молчание иначе. — Я не хотел… Ну, знаешь, если тебе некомфортно, или я ошибся… Но это нормально, ты же знаешь? — нервно бормотал он. — Нет, все хорошо. Я… ну, вообщем, да. Так. — Регулус перешел на шепот. — Новое имя? — Регулус. — Красивое. — кивнул Люпин. Они посидели молча еще какое-то время. Римус хотел что-то сказать, но явно не решался. Блэк знал, о чем он хочет поговорить. — Как думаешь, Сириус… — он посмотрел на Лунатика и сглотнул. — все будет нормально? — Конечно. Он же не… Я не знаю. Но все будет хорошо. Он любит тебя, Регулус, даже если не признает этого. Даже если ты не признаешь. — он тоже перешел на шепот, но звучал уверенно. Регулус кивнул. Ему было нечего сказать, но слова Римуса напомнили ему слова Барти. Он верил им обоим, пускай и знал, что так разочаруется только сильнее. *** Меньше времени проводить с братом и сестрой Розье, больше с Барти и Римусом — новый уклад жизни был до жути прост, если бы не навязчивая скука по Эвану и Пандоре. Пускай Регулус и не показывал этого, но он очень любил их. Но что в планы Блэка точно не входило, так это ловить на себе долгие взгляды Джеймса Поттера, получать — совсем немного, но все же — больше его внимания, а на выходные получить приглашение сходить с ним в Хогсмид. Регулус был в абсолютной растерянности. Римус Люпин, как один из его лучших друзей, уклонялся от ответа, переводил тему или говорил, что совсем ничего не знает. Пускай Блэк и говорил, что ненавидит Сохатого — это был блеф. Он всегда считал, что на такого парня невозможно долго злиться. Возможно, он и украл его брата из семьи — но, тем не менее, спас его. По ночам Регулус мечтал о том, что он мог бы поддаться Сириусу и сбежать вместе с ним, тоже быть спасенным Джеймсом, но эти грезы вечно разбивались об острые скалы реальности. Даже если бы на горизонте у старшего Блэка не появился Поттер, он бы все равно сбежал, даже если бы в конце концов спал под мостом, и это совершенно не утешало. Но Регулус был рад. Искренне рад тому, что у его брата есть люди, которые любят и ценят его. Не то, что бы у младшего Блэка не было близких людей. У него не было такого же дома, как у Сириуса, и того, чего он никогда не смог ощутить на собственной шкуре — любви. После признания Римусу эти мысли возобновились с удвоенной силой — его либо увидят как женщину, либо захотят «поэкспериментировать». Поэтому расценить предложение Поттера по достоинству было нереально — он ведь все еще считает его Региной Блэк. При мысли об имени, написанном у него в личном деле, передернуло. Джеймс попытался заглянуть ему в глаза своим фирменным щенячьим взглядом из-под мутных очков, но Регулус отвернулся. — Я не… — вздохнул он, — Хорошо. Давай сходим. — от этих слов лицо Поттера засияло, и младший Блэк невольно улыбнулся. Принять его предложение было не так тяжело, как казалось. Регулус искренне гордился собой. Возможно, наступят выходные, и он об этом пожалеет, но у него есть еще целых два дня, чтобы собраться с мыслями и, возможно, рассказать все Джеймсу в Хогсмиде, чтобы не тратить его время зря. Младший Блэк кривил душой, говоря, что ему не нравится Джеймс Поттер или он хотя бы не считает его привлекательным. Они постоянно ругались, соревновались в квиддиче, но на следующий день Сохатый смотрел на него с такой нежностью, что все обиды моментально таяли. Он был шумным, активным, но все же не похожим на Сириуса — его нельзя было назвать несобранным или вспыльчивым. В этот день, визжа в свою подушку, Регулус понял, что Блэки падки на противоположностей. *** Слизеринец переминался с ноги на ногу, стоя перед заведением «Три метлы». Он уже ходил сюда как-то, с Барти, Эваном и Пандорой. Ему нравилось здесь, но сейчас уютная атмосфера и счастливые голоса внутри только накаляли атмосферу. При воспоминании о брате и сестре Розье на душе потеплело, и Регулус почувствовал себя увереннее. Они узнали о его трансгендерности — совершенно случайно, когда Барти по привычке обратился к нему «Регулус» при них. Пандора была очень воодушевлена, а Эван не выпускал его из объятий — он не сомневался в своих лучших друзьях, и сейчас, оглядываясь назад, не мог понять причину постоянной тревоги. Остался Джеймс и Сириус. Младший Блэк сглотнул ком и гордо шагнул в теплое помещение, ослабляя душащий шарф и набрасывая на лицо привычную маску хладнокровия. Джеймс уже сидел за столом, нервно постукивая руками по столешнице. Наверняка он подумал, что Регулус не придет — он опоздал на пару минут, намеренно. Конечно, ему хотелось показаться гордым и уверенным перед Поттером, но, увидев то, как он засиял, словив взгляд слизеринца, расплылся в неловкой улыбке. Блэк присел на противоположную сторону, коротко здороваясь. К ним подошел официант, и Регулус попросил сливочного пива — также, как и Джеймс. Они неловко потягивали безалкогольный напиток, играя в молчанку. — Регина… Ты мне нравишься. — неловко пробормотал Джеймс, моментально жалея об этом и надеясь, что его неуверенный полушепот затерялся в гуле счастливых голосов и не донесся до уха спутника. Регулус подавился. Он не стал переспрашивать, потому что знал, что на его лице все написано, а также то, что они больше никогда не вернутся к этому. Сейчас или никогда. — Джеймс. Ты хороший парень, и я солгу, если скажу, что ничего к тебе не испытываю. — после этих слов, Поттер поднял взгляд, полный надежды, — Но я… я даже не Регина. Меня зовут Регулус Блэк. Я не женщина. — слова сочились кровью изо рта, марая зубы. Он знал, что Сохатый отвернется от него после этого, и они больше никогда не сходят на глупое свидание в морозный день выходного, он не поймает на себе изучающий взгляд на отработке и не будет играть в гляделки с ним на квиддиче. Но его ожидания не оправдались. Поттер громко поставил свою кружку на стол, со всей серьезностью глядя на младшего Блэка. — В таком случае, Регулус Блэк, станешь ли ты моим парнем? — его щенячьи глаза искренне и по-детски наивно светились, ожидая ответа. Регулус опешил. Это — исход событий, который он не предусмотрел. Он нервно хихикнул. — В таком случае, Джеймс Поттер, я согласен. Сохатый подскочил со своего места, заключая его в крепкие объятия. Блэк сдавленно засмеялся, чувствуя себя самым счастливым человеком во всем заведении. — Сириус даже не знает, что я трансгендер. Он точно умрет. — прошептал ему на ухо Регулус. Джеймс улыбнулся и немного ослабил хватку, чтобы не задушить Блэка. — Ничего. Он это переживет. Пожалуй, именно тогда по-настоящему родилась ярчайшая звезда созвездия Льва. Регулус.