Цена покоя

"Ты во сне произносишь чужое имя, Я просыпаюсь, принимаю яд." Иосиф Бродский Осенний ветер продувал насквозь, сезон оказался действительно холодным, что, конечно, Володя не учел. Он стоял на набережной в одном пиджаке, мысленно отмечая, что большинство мимопроходящих одеты гораздо теплее. Взглянув на часы, мужчина заметил, что Игорь опаздывает уже на пять минут, вздохнув и подумав: «Как всегда», он направился ко входу, чтобы встретиться с ним чуть раньше и не заледенеть окончательно. — Вова! — крикнул Игорь, заметив, как Давыдов идет навстречу, и ускорил шаг сам. Как только расстояние было достаточно сокращено, блондин без раздумий прижал Володю к себе, заключая в жаркие объятия. — Игорь, не сейчас, нас увидеть могут, — прошептал в ответ мужчина, не отвечая на прикосновение и даже пытаясь отстраниться. — Я скучал, зай, — ответил также тихо любовник, всё же отступая назад. — Ты же замерз, Вова! — вдруг спохватился он, заметив, что Давыдов не удосужился одеть что-то, кроме пиджака. — Всё нормально, — сухо произнес брюнет, хотя явно ощущал, что вот-вот его начнёт трясти. — Нет, — ответил психиатр, снимая с себя бежевый плащ и накидывая его на плечи Володи. — Зачем? — всё так же равнодушно отозвался партнер и прибавил: — Тогда заболеешь ты. — Плевать. — А что же скажет твоя женушка, на то, что её любимый муж слёг, непонятно от чего? — ядовито подметил Володя. — Ну неужели ты до сих пор злишься? — устало спросил блондин. — Вова, да я не был с тобой в день твоего рождения, потому что она захотела помочь с чем-то родителям, как я мог отказать? Но я же поздравил тебя. — На следующий день. — Но всё же… — Ладно, Игорь, это неважно, пошли лучше пройдемся, а потом опять, конечно, ко мне, — решил перевести болезненную тему Давыдов. — Давай, — легко согласился мужчина. Прогулка прошла хорошо, Володя, несмотря на обиду, поддерживал разговор и держался достаточно бодро, но под конец в глазах начало темнеть, а земля уходить из-под ног. Единственной мыслью было: поймает ли его Игорь, если он прямо сейчас упадет в обморок. И он поймал. Давыдов, конечно, в обморок не падал, но его корпус не двигался так ровно, как обычно, и, как решил Володя, он наверно выглядит как пьяный. В один раз такого «заноса» его любовничек, стоявший чуть поодаль, захватил его за талию и снова заключил в объятия. В этот раз их поза, как потом вспоминал Володя, явно выглядела двусмысленно, ибо не каждый день встретишь на улице мужчину, который обнимает другого со спины. Игорь был обеспокоен, прошептав ему: — Как ты, малыш? — и получив ответ, что лучше поехать Володе к себе домой как можно скорее, сначала предлагал заехать в больницу, но Давыдов отказался. — Я тебя отвезу, — заявил психиатр, ведя Володю к своей машине и открывая переднюю дверь. В машине было тепло и пахло хвоей (как и от любовничка), Игорь включил радио, сбавив звук на минимум, и поцеловал Володю в лоб, окинув его беспокойным взглядом. Он двинулся уже по знакомой дороге в дом любовнику. Вся эта атмосфера была так непринуждена, что Володя, до последнего борясь со сном, всё же сдался, решив, что Игорь разбудит его, как только они будут на месте. Игорь не разбудил. — Вова, мы уже почти приехали, ты как? — спросил мужчина, не отрывая взгляд от дороги и проезжая вывеску «Ласточкино гнездо». — Ты как, зай? — переспросил психиатр, поворачивая голову в его сторону, потому что на первый вопрос ответа не последовало. Как только он заметил, что Володя задремал, его сердце екнуло. Оставлять такого Вову ему не хотелось и к черту жену. — Отдыхай, отдыхай, а то со своей работой совсем не спишь, — прошептал Игорь, разглядывая синяки под глазами, которые он обнаружил только сейчас. После всего, что произошло сегодня, Игоря терзала совесть перед Володей. Кроме того, что он оставил его одного в день рождения, он рассчитывал, что тот наверняка с кем-то его праздновал, не будет же он один. Но как только он увидел его дом, который выглядел нехарактерно заброшенным для его любовника, сомнений не осталось — Вова либо работал, либо… да, он точно работал. Хотя Игорь понимал, что параллели между домом и праздником могут быть нелогичны, но он знал, что Вова, если бы он праздновал своё «др» хоть как-то, привел бы дом в надлежащий вид. Но Игорь, он же мог отказаться жене, разве нет? Он мог бы провести этот день с его зайкой и подарить тому цветов, съездить куда-нибудь и… «Игорь, ты ублюдок», — пронеслось у него в голове, как только он снова посмотрел на Давыдова, который всё также мирно дремал. «Нет, будить я его точно не буду», — решил он, как только припарковал машину рядом с воротами. Отстегнувшись, он повернулся к брюнету и аккуратно выудил из его кармана ключи от дома. — Я сейчас, — прошептал он, открывая дверь машины и выходя на свежий воздух. Пока он шел к воротам и открывал небольшую калитку подле них, подметил, как здесь хорошо и тихо, воздух был холоден и при каждом вздохе заполнял лёгкие до верху, вызывая приятную истому. Разноцветные листья, хотя в большинстве своём покинули ветви деревьев, устилали землю, создавая пестрый ковер, в котором скрывалась дорожка до входной двери. Сумерки, хотя и настали недавно, скоро всё угаснет окончательно. Пройдя по траве и листьям, он взошел на просторное крыльцо, которое тоже пустовало. Вставив ключ в замочную скважину и провернув два раза, за дверью послышалось шуршание и приглушённый лай. «Герда, точно», — вспомнил Игорь, открывая дверь. Собака радостно высунулась наружу и, заметив на пороге не хозяина, а незнакомца, не без интереса, но и не без осторожности, приблизилась ближе и обнюхала психиатра. — Герда, твой хозяин со мной, всё в порядке, — ласково произнес мужчина, наклоняясь, чтобы погладить животное. На что собака весело завиляла хвостом и лизнула его ладонь. Дальше, под строгим контролем Герды, он, надеясь не разбудить Вову, поднял его на руки и отнес в спальню, после чего решил, что будет неправильным его оставлять просто вот так. Поэтому снял с него свой плащ, пиджак и галстук, обувь осталась ещё у входа. Решив, что дальше нарушать личные границы неэтично, Игорь аккуратно повесил пиджак на стул и отставил свой плащ. «Будет повод встретиться чуть раньше», — решил мужчина. Спускаясь по лестнице вниз, уже намереваясь уйти, он заметил Герду, лежащую около мисок. Её печальный и просящий взгляд сразу обратился на Игоря. — Вот чёрт, Герда, ты же не ела весь день, — озвучил он ей свою мысль, после решительно двинулся на кухню, надеясь, что Вова не убьёт его за то, что он рылся в его шкафах в поисках корма. Оказалось, что и сама Герда не знала, где хранится её еда. Собака сидела на полу и смотрела заинтересованным взглядом на действия незнакомого мужчины. Игорь же пока обнаружил лишь столовые приборы, посуду и разные кастрюли с сковородками.Решив, что сначала изучит верхние шкафчики, он открывал каждый поочередно, и к его удаче в одном из них действительно оказалась упаковка корма. От радости, что поиски закончились удачно, он, не думая, дернул её на себя, и из шкафа на столешницу упал блистер с круглыми маленькими желтыми таблетками. «Интересно, на витамины не похоже…» — он отставил корм в сторону и взял в руки блистер. — Нет, Вова, такого не может быть, это не то, о чем я думаю, — с ужасом прошел Игорь. Решив, что всё же не прав, он положил таблетки обратно на столешницу и наконец накормил Герду её заслуженным ужином, за что она благодарно лизнула его лицо, пока он накладывал еду. Но как только дело было сделано, тревожные мысли вернулись вновь. «А что если это всё же не просто таблетки? Тогда кто и зачем их прописал?» — терзал себя в раздумьях Игорь, не замечая, как наматывает круги вокруг обеденного стола. Мужчина быстро напечатал жене СМС о том, что сегодня много работы и он придет домой к утру. Игорь, будто это был освободительный жест, сунул телефон в карман джинс и метнулся обратно к блистеру. Дрожащими руками он вытащил одну таблетку и положил на язык, после чего сразу выплюнул её в руку и выбросил. А после его накрыло волной осознания: «Как я мог не догадаться сразу, что это бензодиазепины?» Ноги у психиатра подкосились, он сполз на пол и уткнулся в свои руки. — Герда, это ты шумишь? — послышался голос Володи со второго этажа. — Господи, Игорь! — ошарашенно воскликнул Давыдов, увидев силуэт мужчины на кухне. — Это ты меня отнес в спальню? Что ты здесь делаешь, почему не ушел? — Володя… — простонал психиатр, уже поднявшийся с пола, но всё равно опирающийся на стул, стоящий неподалеку. — Эй, Игорь, ты в порядке? — тон голоса сменился на обеспокоенный, брюнет быстро сократил расстояние между ними и взял лицо врача в свои руки, вынуждая смотреть в глаза. — Володя, — безжизненно повторил Игорь, смотря в голубые растерянные и напуганные глаза. — Что произошло? — Бензодиазепины. — Ты всё же их нашел… — Милый, только скажи, какой урод прописывает тебе такое, и я разберусь, ты только скажи, — начал любовник злостно, но тираду свою продолжить не успел, его заткнули быстрым поцелуем в губы. — Нет никакого врача, Игорь, я сам нашел, где такое купить, это же просто снотворное. — Снотворное? — его голос звучал потеряно, всё ещё смотря в глаза Володе, он проговорил: — Это станет зависимостью. — Всё под контролем, я читал, что зависимость возникает только в случаях чрезмерного употребления, и… Дальше Игорь не слышал и не хотел этого делать, он смотрел на Вову, его Вову, и не понимал, в какой момент он упустил его состояние. Их же связывает не только секс? Они встречаются, ходят вместе в кино и в рестораны, а когда в последний раз было такое? Кажется, год назад. Год, мать его. А без его поддержки и помощи теперь Вова подсел на клоназепам, а если давно, а от этого вообще теперь можно избавиться? Если бы только был внимательным, если бы его интересовало что-то кроме секса… Что делать, что же теперь делать? — Ау, Игорь, приём, ты меня слышишь? — взволнованно спросил Давыдов, гладя врача по щеке. Но ответа не последовало, Игорь метнулся вперёд, схватил Володю и вжал его в себя, уткнувшись в плечо. Всхлипы. — О боги… — выдохнул брюнет, поглаживая любовника по голове. — Вова, милый, ты и Алина — это всё, что у меня есть, но у неё есть ещё Вика, и если я разведусь, то у неё всё будет хорошо. Хочешь, прям сейчас к ним поедем, я скажу, что ты мой настоящий партнер и мы будем вместе жить, и к врачу пойдём, я же сам психиатр, знаю хороших врачей. Они тебе помогут, и я буду тебя поддерживать. — Не надо разводиться, Игорь, смысл уходить ко мне, если любишь дочь? — Я люблю тебя, Володя, — тихо, но твёрдо произнёс психиатр, чуть отстраняясь, чтобы самому заглянуть в омут голубых глаз. И этот омут говорил больше, чем слова: боль, страх, неверие, привязанность и, возможно, даже искорки любви, но Игорь знал, эти искорки никогда не будут для него. — Ты же психиатр, да? — Конечно, ты же знаешь. — И рецепты прописывать можешь? — Могу, — начиная догадываться, ответил блондин. — Тогда если любишь, будь добр, пропиши мне препарат, который, по твоему мнению, будет и вправду безопасен. — Нет… — неверящим голосом произнёс Игорь. — Я не пойду к врачу, ты меня тоже не заставишь, либо твой препарат, либо… — он махнул головой в сторону таблеток, — этот. Серые, влажные от слёз глаза Игоря были распахнуты, его хватка ослабла, но Давыдов не отстранился. — Пошли спать. Скажешь мне завтра, — почти что равнодушно произнёс Володя, беря его за руку и утягивая за собой. И он согласился, согласился на то, чтобы саморучно подсадить любимого человека на снотворное, согласился 5 лет выписывать ему рецепты и согласился быть рядом, пока не придёт этот Юра, о котором Вова так часто упоминает, спя в его руках.