Против царя

думаю говорить о чем пойдет речь в данном рассказе даже не стоит. человек, по природе ему сущей слаб и ни способен на величие и здравый смысл. многие представители человеческой фазы, даже не задумываются о своих делах и голосах в их собственной голове. я поведаю вам историю. Холодный октябрьский вечер опустился на северную столицу. Улицы опустели от занятых людей спешащих на работу, детей резвившихся неподалеку от моста, где часто сидели уличные музыканты, напевавшие что-то из репертуара старых песен. Облака бездумно плыли по синему небосклону. Свободные же они. В последнее время я много думал. Я смотрел на бедняков которых толкали в повозки и увозили либо на казнь, либо в тюрьму. Лучше уж казнь, ибо не приятное развлечение сидеть в темном уголке не видя ни солнечного света, ни собственной тени. Мне это никогда не нравилось. Я перебирал туфлями листья только-только опавшие с деревьев, стараясь не смотреть на очередной инцидент. Вот прибыл кучер. вот человека затаскивают на повозку...нет. Не хочу это лицезреть. Я сразу же ушёл. быстро перейдя через мост, я мигом шмыгнул за поворот между зданиями и пробрался в свою комнатку. Я снова взялся за рукописи. на полу лежали счёты и листы, которые я небрежно раскидал вчера пытаясь найти смысл своих произведений. Герои типичны, а в стихах не шла рифма. Просидев так несколько часов, я услышал шорохи. Опасливо обернувшись я увидел...Гришку. Тот приветливо улыбнулся. На вопрос "что он здесь делает? и давно тут сидит?" он ответил односложно. он был мне...другом. наверное почти единственным, не считая Димки. вместе когда-то учились на юристов, а теперь...я пишу никому не нужные поэмы, Гришка работает в винной лавке, куда часто приходили люди, схожие с животными, а Димка подался в художники. Его холсты имели некий спрос у ценителей, но таких в наше время сами понимаете, немного. Гришка, всё ещё находящийся в моей комнатушке, зажёг свечу и сел рядом. - Что думаешь? - спросил он кивая на исписанные в неудачных сочинениях листы. Ничего. - честно признался я чуть опустив голову. - Я даже...не вижу смысла в этом. в чем суть...? Гришка молчал. Он привык к философским размышлениям с моих уст. В последнее время он был рядом, а Дима...его можно понять. Я заварил чай. налив его в чашку и протянув Гришке он глотнул дымящий напиток, пропитанный травами. Мы говорили долго. Неприлично долго. Пока он не ушел, уже ближе к утру. Я снова вышел на улицу. Солнце медленно поднималось озаряя город кроваво-красным рассветом. Убийственно выглядит - воодушевлённо пробормотал я. Сразу захотелось писать. Но что то тянуло меня на Фонтанку. Я бежал. Пальто развивалось, я почти выронил шляпу. Облака слипались в бесформенную массу. Я уселся прямиком на поребрик и не выдержав начал писать. Спустя неопределенный промежуток времени я завершил. Будучи несказанно радостным и  даже счастливым, я сразу же побежал в издательство. Отстояв небольшую очередь начал разговор с высоким, бородатым мужчиной - работником. Книга принесла мне не только славу. но и некую печаль, а может и счастье, что я нашел свой верный путь. Когда пуля пролетела прямиком в мои ребра, упав на землю я понял. Не было никогда никакого Гришки, не было вечно занятного Димки, не было музыкантов на мосту, не было детей. никого. а может и были, это я так и не понял. на моей могиле лежала книга "Против царя".