Часть 5
26 марта 2025 г., 21:08
Хоук
Есть так много вещей, которые люди не ценят достаточно, пока они не станут недоступными, но я больше никогда не буду воспринимать теплый душ как должное. Впервые за много лет я могу просто расслабиться и помассировать голову свежей пахнущей пеной, пока теплая вода стекает по моему телу и смывает усталость полудесятилетия. Я могу спокойно почистить зубы, и, черт возьми, я даже использую крем для лица. Я еще не совсем обновился, но это начало, и к тому времени, как я выключу воду, я готов служить принцу всю ночь напролет.
В этот момент за мной, вероятно, будет охота, но вряд ли кто-то будет искать меня в спальне случайного парня. Может быть, сбежать на север будет проще, если я пережду первоначальный всплеск внимания? Я обматываю полотенце вокруг бедер, подбираю нашу разбросанную одежду и выглядываю в коридор. К счастью, я не слышу и не вижу никаких признаков того, что хозяйка Сильвана... которая, вероятно, его мама, проснулась, поэтому я возвращаюсь в его комнату, перекатывая босые ноги по деревянному полу.
Настало время шоу.
Я не могу поверить, что у меня хватило самообладания отправить его в спальню после того, как я так тщательно его облизал, но я хочу насладиться им. Его тело совершеннее, чем я мог себе представить, произведение искусства, вылепленное из бледного мрамора. Сильван тоже такой податливый, пластилин в моих руках. Когда его щеки порозовели, а заостренные уши задергались, я мог бы съесть его заживо. Я хочу сжать, ущипнуть, услышать, как он стонет, увидеть, как он теряет самообладание, пока не превратится в прекрасное месиво, умоляющее о моем члене.
Я вхожу в комнату, окутанную зеленым светом, исходящим от лавовой лампы в руках Сильвана и лунного света позади него.
Я пришел самоуверенный и готоваый прыгнуть прямо в постель, но я замер, увидев его образ.
Красивый, как сказочный принц, он сидит на кровати. Луна возвышается высоко в небе и светит сквозь ткань... это женская ночная рубашка? Несмотря на то, что она черная, одежда такая тонкая, что я могу видеть очертания его тела под ней, и мне интересно, все еще ли он тверд за этим поднятым бедром, или он был непослушным и дрочил.
«Это... как... ночная рубашка?» — спрашиваю я, осторожно, чтобы не испортить настроение, потому что если он захочет сыграть принцессу в следующий раз, я тоже могу пойти с этим. Все, что меня волнует, это то, что он красив, готов и, кажется, так же поражен мной, как я им.
Сильван тянет оборку на запястье.
«Это ночная рубашка. Для сна. Я смог привезти ее с собой из Царства Кошмаров. Она сделана из хрупкой ткани. Это необычно для тебя?»
Ааа! Все верно, мужчины в старые времена надевали эти действительно длинные рубашки в постель. Я видел это в паре фильмов, которые мой бывший заставил меня посмотреть с ним. Сильван более предан своей роли, чем я думал. Это вообще его настоящее имя, или он выбрал его, потому что, если бы его назвали обычным, как Грег или Оуэн, это разрушило бы его фантазию?
Я ухмыляюсь и встречаюсь с ним взглядом, когда бросаю полотенце на пол.
«Я простой человек, принц. Мне нравится спать голым».
Мне нравится, как его глаза сосредоточены на моем члене. Он может говорить красиво и быть сдержанным и чопорным, но в глубине души он жадный, грязный мальчишка, который пригласил мужчину с улицы в свою спальню. Я вижу его.
«О. И... ты не замерзнешь?» — спрашивает он, как будто мы не собираемся переходить к делу. Румянец снова появляется на его белых щеках, и мне хочется его лизнуть.
Я не всегда в невинном действии, но его взгляд на это такой неприхотливый и настоящий.
«Нет, если у меня есть такая красивая штучка, как ты, чтобы согревать мой член», — говорю я, ставя колено на край кровати и забирая лампу из его рук. Я уже могу представить себе целую жизнь, когда я сплю со своим членом между его...
Нет.
Это краткосрочная вещь. Может быть, даже одноразовая. Я в бегах от тюрьмы и не могу терять голову из-за пары красивых голубых глаз.
У него перехватывает дыхание, но он кладет свою элегантную руку мне на бедро, как будто изумляясь волосам там.
«Я понимаю твою точку зрения. Мне раньше не доводилось делить с тобой постель».
Я тоже раньше был таким, всегда искал свежую задницу, никогда не хотел связываться и выбегал из чьей-то спальни сразу после секса. С таким лицом, как у него, и достаточной безрассудностью, чтобы пригласить парня вроде меня, я готов поспорить, что эта кровать — место с большим трафиком.
Я ставлю лампу на тумбочку и хватаю лодыжки Сильвана, дергая их, чтобы подтянуть его задницу к краю кровати. Если бы этот принц хотел, чтобы с ним обращались нежно, он бы не выбрал татуированную скотину.
Его вздох мгновенно делает мой член твердым, и движение заставляет его рубашку задраться до самых бедер. Может, я предпочитаю ее пижаме. Легкий доступ.
«Мы можем… поцеловаться снова?» — сладко спрашивает он, напоминая мне, как он сделал мне комплимент по поводу того, что я хорошо целуюсь. Это заставляет гордость разрастаться в моей груди, как будто я собака, получающая лакомство.
Я ухмыляюсь, наклоняясь к нему, мои бедра между его раздвинутых бедер.
«Хочешь эти губы? Возьми их, детка», — дразню я, сосредоточившись на его раскрасневшемся лице. Это как сливки с небольшим количеством клубничного джема, смешанного для цвета, и я хочу есть такую еду, как он, каждый день своей жизни.
Никакой заботы об охранниках, никакого смрада немытых тел и никакой странной тюремной политики, замешанной на том, кого ты трахаешь.
Просто пара сладких жадных губ, парень, который пахнет как луг в полночь, и его чистое, неподдельное обожание моего члена.
Сильван обнимает меня за шею, прежде чем нырнуть в поцелуй. Ткань его рубашки мягкая, как облака, и я не могу дождаться, чтобы оказаться внутри него, потому что знаю, что это будет так же божественно. Он может быть инициатором поцелуя, но остается немного стеснительным, оставляя место для моего языка, чтобы поиграть с ним. Он на вкус как мята и какая-то другая трава, и я наслаждаюсь каждой секундой, которую мне удаётся исследовать его тёплый, влажный рот. Может, мне сначала трахнуть его? Засунуть свой член глубоко между розовыми губами Сильвана? Одна лишь мысль о том, как они распластываются вокруг моего члена, делает меня твёрдым как камень.
Я напеваю, ползая по нему сверху. Теперь он заперт в клетке моего тела, и пока его конечности обвиваются вокруг меня, податливые и нуждающиеся, я хватаю свой член и тру им вверх и вниз по шву между ягодицами Сильвана. Он задыхается мне в рот, и я отвечаю, покусывая его язык, готовая потрясти его мир.
Его глаза распахиваются, и он отстраняется от поцелуя, прижимая меня к плечу. Он взволнован.
«О. Я... не... мы...»
Я смотрю на него, хотя все, что мне хочется, это засунуть ему член, но потом до меня доходит, в чем дело. Как бы мне ни хотелось заняться с ним сексом без обязательств, я не собираюсь поднимать шум из-за презерватива, когда получаю такое угощение на серебряном блюдечке.
Я лезу в свои спортивные штаны, но когда я показываю ему обертку с вопросом на лице, он хмурится.
«Ты хочешь... поесть сейчас?»
Я бросаю взгляд на упаковку, и она, по-видимому, со вкусом клубничного дайкири.
«Я имею в виду... я полагаю, ты тоже можешь ее лизнуть», — говорю я ему и открываю обертку, прежде чем вытащить розовый презерватив. Воздух наполняется искусственным ароматом фруктов, но я игнорирую его и придвигаюсь ближе. «Хочешь надеть его на меня или...»
Сильван делает глубокий вдох, выглядя не менее смущенным, чем раньше. Он должен знать, что я хочу трахнуть его в задницу. Он практически умолял об этом в душе.
«Не уверен, что понимаю. Ты что, не ешь приправы к другим продуктам питания? Это… предмет».
Это как облиться ледяной водой.
«Знаешь, что это?» — спрашиваю я, показывая ему резинку, пока надежда умирает в моей груди, потому что. Что. За. Блядь?
Это не может быть частью его ролевой игры. Это было бы слишком странно. Я думаю.
Он начинает раздражаться, и, несмотря на то, что я стою на коленях между его раздвинутых ног, он скрещивает руки.
«Я не могу знать всего!»
Дерьмо.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
«Тебе… больше восемнадцати?» — спрашиваю я, пытаясь сохранять спокойствие, потому что это слишком чертовски странно. Мне нравятся милые, но я не ищу детей из приюта! Если он скажет, что ему пятьсот или что-то в этом роде, я выхожу, потому что именно так сказал бы подросток с чрезмерно активным воображением и поддельными эльфийскими ушами.
Сильван фыркает.
«Мне двадцать пять. Ты знаешь, как собирать кораллы? Или когда доить козла? У всех нас есть дела, о которых мы не знаем».
Я закатываю глаза и выскальзываю из-под его ног, потому что это чертовски смешно.
«Можем ли мы пока сделать паузу с ролевой игрой? Поговорим по-настоящему, ладно? Ты знаешь, что такое секс? Ты знаешь, что я хотел сделать?»
Он поворачивается, чтобы посмотреть на луну, как будто это очень интересно для него, и стягивает рубашку.
«Конечно, я знаю, что такое секс... но я могу не знать всех подробностей, так что нет, я не уверен, что это за штука у тебя в руке. Я еще не имел удовольствия...» он замолкает.
Он девственник.
Честно? Я не так уж удивлен, учитывая, что он только что пытался отвлечь меня, упомянув «козлов».
Я бросаю презерватив на пол и выдыхаю, глядя на него.
«Ты знаешь, что такое анальный секс? Тебя что, приютили или что? Как ты не знаешь, что такое презерватив? Когда я показал его тебе в ресторане, что, по-твоему, я тебе предлагал, если не трахаться?
Губы Сильвана дрожат, он хмурится, но все еще не встречается со мной взглядом.
«Я не знаю! Что-то съедобное. Я думал, это приправа. Они продаются в таких маленьких пакетиках, не так ли? Я знаю, что такое анальный секс, и я понял, что именно это означает предлагать свое тело. Это что-то... Я хотел бы исследовать это в будущем, но мы еще не сблизились, и мы не сможем этого сделать, пока эта штука будет висеть у меня на шее». Он резко дергает серебряный ошейник.
Это его окольный способ сказать, что он не готов к аналу?
Я считаю до пяти и хватаю его за руку.
«Это не приправа. Это латексная... оболочка, которую надевают на член, чтобы предотвратить беременность и ЗППП. У меня их нет — они проверили меня — но когда люди не знают, они могут использовать презервативы. Это ты говоришь мне, что никогда ни с кем не занимался сексом и пропустил все и всякое сексуальное просвещение?»
Его рука липкая, когда он сжимает мою.
«У меня просто... не было возможности». Его острые уши снова и снова дергаются, как нервные щенки.
Я выдыхаю и заглядываю ему в глаза, и надежда снова пробуждается во мне. Может быть, вся эта фишка эльфийского принца — просто его способ справиться с застенчивостью? В остальном он кажется вполне нормальным.
«Но ты... ты хочешь заняться со мной сексом, да?»
Он тут же кивает, и я ценю его энтузиазм.
«Я хочу подождать с тем, чтобы полностью отдать тебе свое тело, пока наша связь не будет установлена, но мы можем — я хотел бы заняться другими делами до тех пор».
Если он девственник и не так уж хорошо образован в сексе, он, вероятно, просто напуган. Я могу с этим смириться.
«В следующий раз ты должен сказать мне все прямо. Простой человек, помнишь?» — спрашиваю я, указывая на себя, наклоняясь достаточно близко, чтобы поцеловать его плечо, обнажив там, где его тонкая ночная рубашка соскользнула.
Когда он застенчиво мне улыбается, это словно лунный свет, падающий на меня. Он просто очарователен. Так что, возможно, я не смогу трахнуть его глубоко и жестко прямо сейчас. Ничего страшного, я могу с этим жить. И, возможно, я должен была насладиться его сексуальным персиком сегодня вечером и двигаться дальше, но я могу остаться. Он все-таки хочет поехать в Бостон. Если этот гримсмит — извращенец, который надел этот странный ошейник на Сильвана в рамках какой-то игры БДСМ, я могла бы помочь ему справиться с ублюдком.
«Это правда. Ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь знать, что произойдет, если ты позволишь эту связь». Он придвигается ближе и скользит своей изящной рукой по моей щеке. Я ничего не могу с собой поделать. Какой бы ни была для него эта связь, я ее хочу. Я всегда был поклонником симпатичных твинков, и он — все, чего я мог бы хотеть, от его прекрасных ног до его гипнотических глаз, похожих на два голубых кристалла с целыми галактиками в них.
«Ты типа… очень хочешь замуж?» Я пытаюсь угадать, просовывая колено между его ног и засовывая руку под тонкую ночную рубашку, исследуя гладкую, почти безволосую кожу.
Теперь, когда я знаю, что не буду трахать его задницу сегодня ночью, мое разочарование утихает, и я переключаю внимание на другие вещи, которые мы можем сделать до тех пор.
Он улыбается, и это наполняет меня неожиданным облегчением. Только сейчас я понимаю, как сильно меня беспокоило то, что я видел его расстроенным.
«Я бы не так это назвал. Я хочу, чтобы ты стал моим Темным Компаньоном. И я с радостью обменяю на него свое тело. Твоя тень не похожа ни на что, что я когда-либо видел, и когда я сниму ошейник и мои силы вернутся, я использую прядь тени своих волос и свяжу ее с твоей тьмой. Это будет нашим обещанием».
Это своего рода магия? Да. Но не становится ли мне от этого липко внутри, когда меня выбирает этот абсолютный красавец? Тоже да.
И, кроме того, я видел и слышал вещи и постраннее этого. Если огромный процент населения может ходить и утверждать, что Земля плоская, что такого странного в том, что Сильван облегчил свои тревоги, вообразив себя эльфийским принцем? Он, должно быть, через многое прошел, бедняга.
Я глажу его влажные волосы и наматываю один волос на палец.
«Да? Тебе нужна прядь тебя внутри меня?» — спрашиваю я, и когда он кивает, я тяну за волосы, не задумываясь, затем катаю их между пальцами и засовываю в рот. Когда его глаза расширяются, я улыбаюсь и сглатываю, запивая водой из чашки на тумбочке. «Вот. Мое обещание».
Чего? Я пока не уверен. Что я отвезу его в Бостон? Что я выбью дерьмо из ублюдка, который надел на него ошейник? Что я выйду за него замуж в древнем лесу? Что я выебу его мозги, когда он будет готов? Мне подходит.
Я никогда не был в теме девственности, но довольно горячо думать, что я буду его первым. Ты всегда помнишь своего первого.
«Не могу поверить, что ты это сделал». Сильван качает головой, но улыбается, и мои руки снова оказываются под его ночной рубашкой.
«Я, возможно, уже немного схожу по тебе с ума, мой маленький принц», — шепчу я, перекатываясь на него и зарываясь лицом в его сладкую-сладкую шею. «Как насчет того, чтобы заключить сделку, а? Ты, возможно, пока не хочешь, чтобы мой член был в твоей уютной маленькой дырочке, но хочешь ли ты его в свой милый ротик?» — спрашиваю я и обхватываю пальцами его член. Он немного маленький, но идеально подходит его телу. Его также легче сосать. Он уже твердый для меня, и мне нравится его изогнутая форма в моей руке.
Сильван кивает, скользя своими теплыми руками по моей спине. Мне не нужно знать всю историю его жизни, чтобы чувствовать себя с ним непринужденно. То, как он смотрит на меня, как он раздвигает для меня ноги, как он выгибается для поцелуя, заставляет меня чувствовать себя желанной.
«Я не знаю, сколько из него влезет», — шепчет он мне в губы. «Но я действительно хочу... лизнуть его. Это должен быть самый великолепный член, который я когда-либо видел». Как только он это говорит, румянец снова появляется на его щеках, и я не могу насытиться им. Мне нужно заполнить его рот, заставить его глотать, стонать и скулить.
«Я подведу тебя к этому, детка. Поверь мне, твой рот создан для сосания члена», — шепчу я и захватываю его губы в поцелуе, который заставляет нас обоих дрожать к тому времени, как я отстраняюсь и встречаюсь с ним взглядом.
Он покачивается на мне, весь восхитительный в своем возбуждении. Должно быть, я был его первым поцелуем. Ему двадцать пять, он нуждается и полон сдерживаемого сексуального разочарования, которое я более чем рад облегчить. Он будет спать как младенец, когда я закончу с ним сегодня вечером.
«Я сделаю все, что смогу», — говорит он так искренне, что я снова его целую.
«Уверен, тебе тоже понравится, принц», — говорю я, рисуя сердечко на его щеке кончиком пальца. Как кто-то может устоять перед таким искушением? «Готов?» — спрашиваю я, вставая на колени.
«Да. Пожалуйста».
Он действительно волшебный, потому что, когда он произносит это слово, в моей голове вспыхивает целый шквал похотливых идей. Я уже знаю, что заставлю его умолять о моем члене, когда мы дойдем до анального секса. Я хочу услышать жалкие всхлипы, увидеть, как его лицо вспыхивает, и чтобы из этого чопорного рта выплеснулись мерзкие слова.
«Тогда мне просто делать то, что я хочу?» — спрашиваю я, оседлав его грудь. Его глаза, прекрасные, как самые дорогие сапфиры, расширяются от похоти, и он облизывает губы, прежде чем застенчиво положить руки на мои толстые бедра. Мне нравится контраст моего мощного тела и его бледных, костлявых пальцев, и когда он кивает, слегка опуская веки, я целую свой указательный и средний пальцы, прежде чем прижать их к его губам. «Я собираюсь сделать тебя таким мокрым и грязным».
Его глаза стекленеют от похоти, и в его выражении больше нет той потерянной невинности ягненка. Даже не спрашивая меня, он раздвигает губы и облизывает мои пальцы, пристально глядя на мой член. Ну и что, что он все еще девственник? Ему просто нужен был правильный парень, чтобы научить его.
«Ох, ты, сладкий», — хрипло говорю я, перемещая бедра вперед, так что мой член качается прямо перед милым личиком Сильвана, гипнотизируя его, когда я хватаю подушку и засовываю ее ему за голову, чтобы он оказался в более удобном положении.
Я оглядываюсь с ухмылкой на его ночную рубашку до самых бедер и его нуждающийся член. Я заставлю его ждать, пока не насыщусь.
Я хватаю его за лицо, опускаясь, но удерживая свой член вне досягаемости, пока я его глажу. «Теперь мне просто нужно решить, хочу ли я залить твой рот своей спермой или кончить на твои пылающие щеки.»
Сильван опускает веки, скрывая эти драгоценные камни вместо глаз за занавеской из белых ресниц. Но он не может найти свой голос, и я не виню его, потому что он, кажется, слишком занят моим членом, чтобы думать.
«Высунь язык», — говорю я, чтобы проверить воду, и когда он выкатывает его, как красную ковровую дорожку, я вытираю влагу, собравшуюся на кончике, о его мягкую розовую поверхность. Он податливый. Послушный. Неудивительно, что он попал в неприятности с кем-то, кто надел на него ошейник.
Его горячее дыхание щекочет мою кожу, когда он делает глубокие выдохи через нос.
«Ты и так хороший мальчик, но я сделаю из тебя хорошего хуесоса. Твое тело все равно будет моим. Мне нужно, чтобы ты был готов», — шепчу я, покачивая головкой члена по его мокрому языку. Я в гребаном раю. Он восхитителен.
Есть что-то неотразимое в мужчине, неспособном сдержать себя перед лицом возбуждения, и вид его закатившихся глаз, темнеющих щек, возносит меня к вершинам предвкушения. Я продолжаю трогать себя, покачивая бедрами, волоча свои яйца по этому невинному лицу, и я задыхаюсь, когда он открывается, облизывая мою мошонку.
«Ты естественный, принц. Кто бы мог подумать, что королевская особа так любит облизывать яйца другого мужчины...» Потому что почему бы и нет? Если это его фантазия, я могу поддаться ей. Довольно горячо быть тем зверем, который насилует этого белоснежного принца.
Мне нравится его тихое нытье. Это посылает возбуждение до самого кончика моего члена, пока я не капаю предэякулят ему на лицо, но он так и не отрывает свой рот от моих яиц.
Мне даже приходится успокаивать его, когда он начинает сосать меня слишком сильно, но как только мы расслабляемся, и он начинает исследовать мои яйца языком, я ухмыляюсь, глядя на бледные волосы между моих бедер.
«Что бы подумала твоя мать, королева, если бы увидела тебя таким? Это был бы настоящий скандал, не так ли?» Я продолжаю, подталкивая его фантазии.
Он замирает, колеблясь на мгновение.
«Определенно, если бы кто-то знал, что мы делаем это, до того, как мы связаны», — бормочет Сильван, счастливо прижимаясь носом к моим яйцам. Он перемещает руки вверх по моим бедрам, как будто ему тоже не хватает прикосновений ко мне.
Я ухмыляюсь и сжимаю бедра над его головой, давая себе мгновение, чтобы просто почувствовать его прикосновение и насладиться им. У меня был оральный секс в тюрьме, но это было не так, не с симпатичным красавчиком, который никогда не делал ничего плохого в своей жизни и не имеет скрытых мотивов.
«Вот и все, ты хочешь, чтобы эта сперма была подана горячей, не так ли?»
Он мечтательно вздыхает и проводит своим плоским языком по нижней части моего члена, до самой головки. Будь спокоен, мое сердце, потому что мой член точно не будет.
«Я хочу попробовать тебя на вкус», — шепчет Сильван, снова немного смущаясь, что в сочетании с тем фактом, что его рот на моем члене, заставляет меня хотеть вспахать эти розовые губы и кончить прямо сейчас. Его пальцы дрожат, их движение медленное, но дюйм за дюймом он все равно находит свой путь к моей заднице. Смело. Мне это нравится.
«Ты хочешь, чтобы я толкнулся, маленький принц?» — спрашиваю я, покачивая бедрами. Мы оба ахаем, когда мой член касается открытого рта Сильвана. Я меняю позу, потому что ответ на этот вопрос болезненно очевиден в его затуманенных глазах. Положив обе руки за голову своего любовника, я нависаю над ним, и мой член парит над его жадными губами.
«Зачем я вообще спрашиваю?» — дразнюсь я, просовывая свой член внутрь. «Разве твое тело не мое, чтобы использовать его? Как мне заблагорассудится. Когда заблагорассудится». Ладно, ладно, может быть, только после той связи, о которой он говорит, но я уже дал обещание, и эта идея возбуждает меня. Я заталкиваю свой член глубже, пока он не заполняет его щеку, и я получаю удовольствие от самого персонализированного порно из всех, что я когда-либо видел. Я качаю свой член для ровного счета, снова и снова тыкая в его раскрасневшуюся щеку.
Сильван стонет и сжимает мою задницу, но он не собирается останавливать меня каким-либо образом. Он хочет быть моей игрушкой, моим горячим, мокрым трах-рукавом.
И я хочу, чтобы он был им тоже.
Кто захочет такое сокровище, как он, всего на одну ночь? Он может быть сумашедшим, но я точно нет.
«Соси его. Нежно, по-настоящему наслаждайся моим вкусом. Я хочу, чтобы ты помнил его в деталях, чтобы ты мог представить его, даже когда не сможешь взять его в рот, как бы отчаян ты ни был», — шепчу я, наблюдая, как он втягивает щеки.
И черт, да, его теплый, гладкий рот кажется таким идеальным вокруг моего члена. В идеальном мире я бы никогда не вытащил себя и не остался бы навсегда заключённым в этот мягкий комфорт.
Время от времени, пока он сосет, он смотрит мне в глаза, как будто спрашивая, правильно ли он это делает, и если это не просто драгоценно, то я не знаю, что это. Я не вижу причин жалеть его похвал, когда он такой хороший мальчик.
«А... Вот и всё, держи рот открытым для меня», — говорю я, заталкивая свой член глубже, заставляя его привыкать к ощущениям. Я издаю стон каждый раз, когда он сосет сильнее, давая ему понять, как сильно я ценю его похотливый рот. Судя по тому, как его взгляд скользит с моего лица вниз по моему телу, я уверен, что он тоже наслаждается этим представлением. И всё же я спрашиваю.
«Тебе нравится то, что ты видишь, а? Тебе нравятся большие, мускулистые парни, которые могут сложить тебя как крендель и разрезать? Я знаю, что такие парни, как ты. Ты просто умираешь от желания удовлетворить меня столько раз, сколько я захочу», — лепечу я, толкаясь сильнее. Я останавливаюсь, когда его горло сжимается вокруг меня, и осторожно отстраняюсь, прежде чем он успеет задохнуться.
Черт, он такой горячий.
Он издает бессвязный всхлип, который только подстегивает меня. Несмотря на слезы, навернувшиеся на его прекрасные глаза от напряжения, вызванного принятием моего члена, он не хлопает меня, чтобы я отстранился, и не подает никаких сигналов об этом.
Нет. Он хочет, чтобы я трахнул его рот. В конце концов, он ждал этого двадцать пять лет. Большого толстого члена, щекочущего его миндалины.
Я вставляю свой член в него в устойчивом темпе и тянусь назад, чтобы обнаружить, что его член не только твердый, но и дергается от моего прикосновения. Там лужа влаги от всей предэякуляции, которую он капал на свой живот.
«Вот как ты возбужден?» — спрашиваю я, едва сжимая его член, потому что я пока не хочу, чтобы он кончил. «Больно твердый только от того, что сосал мой член? Ты уже чувствуешь вкус моих соков?»
Я отпускаю его, когда его член дергается в моей руке, отчаянно желая разрядки. Как жаль. Я хочу, чтобы он был горячим и нуждающимся, когда он примет мою порцию.
Устремив на него взгляд, я подношу влажную руку к губам и слизываю его предэякулят. Черт. Он такой гладкий на вкус.
«Тебе лучше отпустить меня, иначе я никогда не позволю тебе кончить», — шепчу я и делаю еще один толчок бедрами, на этот раз я не сразу отстраняюсь, столкнувшись с его рвотным рефлексом, и когда он сжимает мои бедра, я нежным голосом заставляю его замолчать. «Дыши. Я знаю, что ты хочешь впустить меня полностью. Ты хочешь зарыться носом в мой лобок и сомкнуть губы вокруг основания, пока я буду в него входить», — добавляю я, массируя его шею, пока он кашляет, смаргивая слезы.
И все равно никакого сопротивления.
Я хочу удержать его.
Он издает несколько желанных стонов подтверждения, и я чувствую, как он двигается подо мной, скользя руками по моей пояснице. Он так возбужден, что не может оставаться на месте, поэтому мне нужно его заземлить.
Я хватаю его за голову по бокам и вонзаюсь в него. Сначала медленно, но потом, когда он привыкает к давлению на горло, я ускоряюсь. Каждый раз, когда я провожу своим членом по его мягкому языку, дрожь удовольствия пробегает по моему позвоночнику. Похоть наполняет мои яйца, когда я смотрю, как мой член растягивает его губы.
«Вот и все. Ты будешь так хорош в этом», — хрипло говорю я, поглаживая его заостренные уши большими пальцами. «Ты будешь принимать порцию дважды в день, не так ли?» — дразню я, ускоряя свои толчки в его горячий рот.
Его гул звучит как подтверждение, но также распространяется по моему стволу и до самых внутренностей, когда я вхожу. Горячий пар заполняет пространство между моими ушами вместо мозгов.
«Я буду играть с тобой, когда захочу, и ты будешь слишком увлечен этим, чтобы остановить меня», — говорю я, дрожа от погружающегося звука внутри его горла.
Черт. Он неотразим. Я хочу снять этот ошейник и сделать его по-настоящему моим мальчиком.
«Мы поедем по дороге, и я просто прижму твою голову, если захочу», — фантазирую я вслух, и он скулит в ответ, но я иду на это сейчас. Я трахаю его лицо всерьез, держась за его уши и не беря пленных.
Я кончу ему в рот и буду следить за тем, чтобы он проглотил все до последней капли. Мое сердце бьется быстрее с каждой секундой, и я чувствую себя таким живым. Я чувствую себя свободной. Впервые за пять лет я чувствую себя по-настоящему главной. Все, что я делал за решеткой, было бледной тенью моей новой реальности. Мои крылья были подрезаны, а когти отрезаны. Я больше никогда этого не допущу.
Слезы катятся по его щекам, но он держится за мою задницу изо всех сил и явно не хочет, чтобы я отстранялся больше, чем на дюйм, позволяющий ему дышать. Я улыбаюсь и глажу его по голове, пока еду на его лице, готовый отпустить стыд и все плохое, что случилось в прошлом. Это мой счастливый день, и я сделаю что-нибудь из предоставленного шанса.
Мои яйца ударяют его по подбородку, и жар, который кипел внутри них, устремляется вверх по моему стволу, извергаясь во рту Сильвана.
«Глотай. Возьми», — приказываю я ему, сосредоточившись на его грязных чертах.
Его глаза расширяются, и он немного задыхается, но не отталкивает меня. Он делает глубокий вдох через нос, и после первоначального шока он сосет и глотает, как будто он был создан для этого. Я хрюкаю от блаженства, делая несколько последних толчков, каждый раз наполняя его рот большим количеством спермы. Это похоже на освобождение от многолетней сдерживаемой ярости и обиды. Я думал, что продвинулся дальше после года или двух в банке, но только сейчас я чувствую настоящее облегчение.
«Тебе это нравится?» — хриплю я. «Полный живот моей спермы…» Я улыбаюсь от удовлетворения и немного вытаскиваю свой член, так что головка моего члена все еще остается на его языке.
Я отпускаю его розовые уши и наклоняюсь над ним, пока он глотает то, что я ему дал, несмотря на текущую по его щекам слезу и лужицу слюны на подбородке.
«Ты чертовски красив, ты знаешь это?» — не задумываясь, произношу я и хватаю сложенный кусок белой ткани с золотой отделкой. Я использую его, чтобы вытереть его лицо, начиная с глаз, чтобы не попасть в них спермой.
Мне жаль, что я не у него во рту, но я знаю, что злоупотребил гостеприимством, когда мой член становится слишком чувствительным. Он вздыхает, когда я вытаскиваю его, полуосознанный, когда он смотрит на меня. Затем на ткань.
«О нет!» — скулит он и безвольно отталкивает мою руку. «Не этот! На нем мой семейный герб!»
Я смотрю на уже испачканный платок, замечая буквы СГ и стилизованного осьминога, запертого внутри овального герба, украшенного водорослями. Я пожимаю плечами. «Мы просто постираем его, мой принц. No problemo», — добавляю я, бросая его на кровать и наклоняясь, чтобы поцеловать его.
Я прекрасно понимаю, что он все еще тверд и возбужден до безумия, но он такой милый. Маленький принц с его острыми ушами и вышитым платком.
Сильван делает глубокий вдох и гладит мою щетинистую щеку, пока мы целуемся.
«Твой член был восхитительным на вкус», — шепчет он мне в губы. Я почти уверен, что он преувеличивает, когда дело касается вкуса, но моя грудь в любом случае наполняется ликованием.
«Как ты думаешь, мне понравится твоя?» — спрашиваю я и прокладываю поцелуи вниз по его груди, уже раздвигая его ноги. Мой рот наполняется слюной, когда его член утыкается в нижнюю часть моего подбородка, и я ухмыляюсь, когда Сильван кладет обе руки на свои губы. От его тела исходит тепло, когда я провожу носом вверх и вниз по его стволу, упиваясь его мускусной эссенцией, но он уже дергается в ответ на мое прикосновение, поэтому я беру его в рот, прежде чем мой принц успевает начать умолять.
Его бедра — лучшие заглушки для ушей, когда они смыкаются вокруг меня. Он на вкус... хорош. Даже великолепен. Соленый, без намека на горечь. Я глажу мягкую, горячую кожу его ног, с легкостью принимая весь его член.
Я едва поворачиваю голову дважды, прежде чем он выстреливает своей спермой, бедра поднимаются от постели. Он приглушает свои стоны, но я все еще слышу, как он тяжело дышит. Я поднимаю взгляд и вижу, как его спина выгнулась, его раскрасневшаяся грудь и жесткие розовые соски. Даже вспотевший, он пахнет только свежим запахом мыла и его собственным ароматом, который не похож ни на что, что я когда-либо чувствовал от мужчины. Я не поэт, но это как будто лунный свет просочился в его кожу.
«Совершенство», — бормочу я, подползая обратно, чувствуя его вкус губами. Он все еще дрожит, хватая ртом воздух, когда я прижимаю его к себе и целую в щеку.
Так приятно лечь спать вместе.
Так чертовски хорошо.
Он такой крошечный в моих руках, что я уже чувствую себя защищающей его. Он милый, совершенно милый, и даже не снимает ночную рубашку, так что я могу быть его большой ложкой и прижимать свой член к этому красивому персику.
Я целую его затылок, как будто он мой котенок. Целую заостренные ушки, прижимаю его к груди, ошеломленный тем, как сильно я скучал по кому-то такому милому в моих объятиях.
Я могу сделать небольшой крюк в Бостон. Почему бы и нет? А потом взять его с собой в Канаду. В конце концов, у него, похоже, здесь не так много возможностей. Вечерняя смена в Best Burgers Bonanza, нет машины и комната, которую он утверждает, что снимает, хотя я думаю, что он просто скрывает, что живет с мамой.
Я знаю, что сказала бы моя семья, но это не похищение, если он согласится пойти.
