Праздники, и все сопутствующие проблемы.

Просыпаться после праздников — всегда неблагодарная работа. Причём неважно, что именно это был за праздник: чей-то день рождения, праздник урожая, недавняя годовщина чего-то там или окончание строительства ещё одного великого города — итог всегда будет один. На утро 100% будет ломота в теле, ужасающе тяжёлая голова, туман в мыслях, и ни единого воспоминания после третьей рюмки ежевичной настойки. И даже местным богам не удаётся избежать такой участи. Как минимум — Шедоу Милку. Он просыпаться после великих празднеств ненавидел всегда. Да и просто просыпаться: гораздо легче было бодрствовать неделями ради своих исследований, а потом впадать в крошечную спячку, после которой он был свежим, как огурцы на грядках. Простой сон был слишком тонким процессом, чтобы падать в него на регулярной основе, и кому, как не ему, божеству Знаний, было об этом знать? К сожалению, в этот раз ему не дали возможности воспользоваться этой маленькой хитростью. У Этёрнал Шугар был какой-то повод для самой мощной и шикарной пирушки, которую Милк вообще видел в своей жизни, и, естественно, все её коллеги были приглашены. Сначала Милк протестовал, ссылаясь на необходимость работать, однако присутствие других обладателей Соул Джема его заинтриговало. Если быть точнее — Бёрнинг Спайса. Божество Изменений реже всего присутствовало где-то, и для самого Шедоу Милка был одним из самых интересных их коллег. Высоченный, широкий, краснокожий мужчина был весь расписан, как дорогущая ваза, а грива чёрных волос опускалась до самой земли. Он не обладал способностью к смене формы, как Милк, но зато мог время от времени мог вызывать себе дополнительные руки. И это он ещё не говорил про его магические умения в сфере сражений, о которых вообще несколько манускриптов можно было исписать, и это было лишь то, чем он хвастался перед коллегами! Одним словом, Шедоу Милк в основном пришёл не чтобы утолить свой голод по гедонистическим утехам, но и чтобы поближе с ним познакомиться и немного притереться. Всё же, полезно иметь ближе под рукой того, кто мог одним взмахом превратить недоброжелателей в лепёшку. (Не то чтобы у местных Богов они были, но всё-таки...) Однако, судя по всему, он в этом провалился. Или слишком преуспел. Или и то и другое одновременно. Так или иначе, просыпаясь после этой самой пирушки, последнее, что ожидал увидеть Шедоу Милк прямо перед своими едва продравшимися глазами — это грудь его дорогого коллеги, причём в самом близком положении, которое только можно было представить. (Кажется, он спал, уткнувшись в неё носом... Это божество Знаний наверняка знать не могло.) Пожалуй, это было финальным аккордом, дополняющим все предыдущие мгновения выплывания из дрёмы, и осуществлённое "пророчество" на следующий день, которое Милк предсказывал себе под нос, берясь за алкоголь: ломота, головная боль, туман, и полное отсутствие воспоминаний за последние... Неизвестно сколько часов. Всё на месте. Только к ним добавились ещё и засосы и следы покусов на шее, плечах, груди и животе. И соответствующая боль. Шедоу, выпутываясь из чужих сонных объятий и подбегая к зеркалу, чтобы осмотреть себя, был готов закипеть от стыда. Мысль о том, что он уже несколько часов спал в лапах этого гиганта, ткнувшись ему... Нет, это надо вырезать из воспоминаний. Просто спав в его объятиях, при этом непонятно чем перед этим занимавшись, ещё и скорее всего наговорив целую кучу белиберды перед этим... С каждой мыслью, дополняющей осознание, он чувствовал, как жар и румянец накатывают волнами, переходя с сонного и чуть опухшего лица на усыпанную алыми отметинами шею. А, кстати об этом. А где его вещи? И где они вообще? Второй вопрос оказалось решить легче, чем первый. Они определённо были в гостевых покоях замка Этёрнал Шугар: количество розовых и белых вещей в комнате зашкаливало, что несомненно указывало на этот факт, такой декор Милк никогда ни с чем не спутает. Что до вещей... О Ведьмы, лучше бы он никогда их не находил. И вообще забыл про их существование. Превратился бы в зверька, овечку например, и всю жизнь пушистый носился — всех проблем бы лишился! Вещи валялись на территории, протяжённой от шикарно отделанного багрового стула до пустой прикроватной тумбочки, ровным слоем. Из вещей Спайса была только набедренная повязка, закрывающая штаны, которые, слава Ведьмам, на нём остались(как и трусы на Милке, спасибо тем же Ведьмам), а вот шмотьё божества Знаний было распределено ровным слоем, как будто он специально всё это развешивал в пьяном бреду. Тем не менее, под этими самыми тряпками, которые к огромному неудовольствию Милка были немного заляпаны соком, лежала непримечательная бумага, отделанная, правда, розовым золотом, что указывало на её официозность. Сердце Шедоу напуганно сжалось, и начало в приступе паники отплясывать какую-то мелодию на его рёбрах, как на кселофоне, предчувствуя что-то ужасное. Подписывать какие-то документы, будучи в неадекватном состоянии, было самым тупым поступком, который можно представить в чьей-либо жизни. Даже самый необразованный, тупой и отсталый индюк мог понять, что соглашаться на что-то, когда ты не совсем ты — это невероятно тупое решение, потому что уже твоя трезвая "личность" может быть не готова разбираться с последствиями. Да и не то чтобы её пьяная сторона была согласна. С затаившимся дыханием Шедоу поднял бумагу, и, быстро окинув взглядом первые строчки, почувствовал, как у него отнимаются ноги. « Я, Шедоу Милк, Божество Знаний и Мудрости, официально согласен взять в мужья своего душевного друга и самого близкого для меня душевно и физически человека, Бёрнинг Спайса. Я, Бёрнинг Спайс, Божество Изменений и Новизны, официально согласен взять в мужья самого милого моей душе человека и самое прекрасное создание в моей жизни, Шедоу Милка. И отныне этот брак, как союз, закреплённый любовью и произведённый под взглядом свидетелей и наших близких друзей, вовеки нерушим. И только Смерть или сами Ведьмы смогут его разорвать, будь на то их воля. » Ниже стояли их подписи: у Милка — пусть и кривая, но достаточно витиеватая, у Спайса — треугольная и... Слишком уж простая, для такого создания, как он. Подкреплено это было печатью Этёрнал Шугар. В общем, Бёрнинг Спайс вскоре был разбужен смесью истерического смеха, рыдания, и вопля своего, отныне, супруга. Не стоит и говорить, что спустя две минуты невнятных объяснений и впихнутый прямо под глаза документ, божество Новизны пребывало в точно таком же состоянии. *** — О Ведьмы, ну какой же ты безумный кусок идиота... Бёрнинг Спайс грузно опустился на трон, схватившись за голову, и скривив лицо. От мельтешения ярко-голубого и синего перед глазами голова начинала раскалываться, а чужой голос, как звон колоколов, лишь углублял трещины. Огненный Лорд был готов просто вцепиться арлекину в глотку, лишь бы тот наконец заткнулся, и дал ему подумать хотя бы несколько секунд. На его рык Шедоу Милк лишь разразился оглушительным смехом, который дополнялся несколькими колокольчиками на нём. Живое воплощение Обмана подскочило к нему, и в мгновение ока оказалось на спинке трона, игриво болтая ногами, и наклонив голову, разглядывая его с неприкрытым любопытством. — А ты что, уже забыл что ли? Неужто память старому угольку отбило, а? — и вновь гадостно захихикал. — Я же твой безумный идиот! Навечно! Смерть нам не страшна, а Ведьмы забыли, так что всё, не отвертишься, тигрёнок! Бёрнинг Спайс, всё ещё держась за голову, думал лишь о двух вещах. О том, чтобы стащить нерадивого арлекина за ногу со своего трона, и над загадкой, которую никто не мог разрешить на протяжении уже нескольких сотен лет: Чья же это всё-таки была идея?