Мой страшный сон.

***

С самого момента перехода Жана в команду Троянцев, его мучили кошмары. И все, вроде как, хорошо: рядом с ним целая команда заботливых, поддерживающих ребят, и если довериться им Жан не мог, то с ним всегда был первый номер — Джереми Нокс. Ему Моро мог доверить все, что угодно. Он прекрасно помнил лицо блондина, встречающего его в калифорнийском аэропорту. Казалось Нокс тогда был счастливейшим, лицо его лучилось ярчайшей улыбкой. Помнил и то, как впервые Джер увидел тело, покрытое шрамами не менее чем на шестьдесят процентов. Как ужаснулся тогда, и бросив:«господи, прости пожалуйста» вновь скрылся за дверью общей комнаты. Помнил, как подскакивая с кровати из-за очередного кошмара пытался успокоиться, хватая ртом воздух. Тогда капитан подскакивал вслед за ним, успокаивал, напоминал о том, что все уже закончилось. Что Рико давно мертв, а Тэцудзи в отставке, что Жана никто больше не тронет. Мягко обнимая, обещал, что больше на теле Моро не появится ни одного шрама. Что тут он дома, он в безопасности. Моро и сам, кажется, не понимал, когда осторожность сменилась таким доверием. А сейчас он и вовсе не мог осознать, почему при виде Джереми по телу разливается тепло, а сердце начинает биться чаще. Ведь для любого Ворона отношения, любовь и чувства— находятся под запретом. Нокс же к этому относился совсем иначе. Да и сам он уже давно испытывал к Жану совсем другие чувства. Для Джера он уже никакой ни участник команды, да и не близкий друг. Капитан с каждым днем замечает в Моро что-то такое, чего не видели другие. Взгляд блондина падал то на вьющиеся волосы француза, так красиво блестящие от освещения, то на серые глаза, что для Нокса всегда были яркими, притягивающими. С ума сводило полуобнаженное тело, что после очередного ночного кошмара стояло у окна. Жан тихо курил, тело и волосы его освещались лунным светом. Джереми же тихонько приоткрывал глаза, смотрел, не мог оторвать взгляда от этой картины. Он уже точно запомнил каждый шрам на теле Моро. Моро, безусловно, не раз замечал это. Ему это казалось странным, спать он стал в худи. Жарко, да и пусть. Его же это вполне устраивает. Потом он решил, что не раз уже будит Джереми едким запахом сигарет. Курить он теперь уходил на кухню, боясь потревожить капитана. Тихо, почти неслышными шагами покидал спальню, прикрывая дверь не до конца, чтоб после можно было зайти также тихо, как и до этого выйти.

***

Он снова в Гнезде. Снова на поле. Все уже расходятся, а значит тренировка подошла к концу. Моро и сам не понял, как выпал из реальности аж на целую тренировку. Тяжело вздохнув, брюнет направился в раздевалку. Быстро скинул форму, направился в душ с остальными воронами. Черная душевая, с полным отсутствием кабинок и любого проявления приватности в целом, неприятно давила. Но Моро не привыкать. Быстро приняв душ, ворон собрался, отправившись в комнату. Француз тихо сидел на своей кровати, когда в комнате один за другим стали показываться остальные вороны. Не просто сокомандники, нет. Несколько этих лиц Моро узнал сразу. По телу пробежала дрожь. «Снова» - пронеслось в голове француза. Больно. Неописуемая боль. Она пронзает тело, заставляя буквально выть. Моро не мог позволить себе и этого. Лишь раз за разом умоляет остановиться, что на деле еще больше веселит других воронов. Он чувствует это отвратительное ощущение внизу. Кровь. Снова. Ворон с ехидной и самодовольной ухмылкой вдалбливается в него с бешеной силой, наслаждаясь болью Жана. Грэйсон, именно он. Ночной кошмар француза. Зрение размыто, но он все же без труда понимает, кто возвышается над его телом. Серые глаза проливают очередные струи слез, а от боли внизу он шипит. Всхлипы смешиваются с этим шипением, превращаясь в один большой, тяжелый для восприятия звук. Звук боли. Хочется срочно спрятаться, оглохнуть, лишь бы не слышать его. Хочется уйти, вернуться в тишину. Или услышать все, что угодно, но не это. Однако воронам этот звук отчего-то нравится. Особенно наблюдение за этим всем забавляет Рико. Король наблюдает, наслаждаясь страданиями француза. Он отправит каждого ворона, лишь бы понаблюдать за болью, которую причиняют Жану. Но сам таким не займется никогда. Для первого номера это крайняя мерзость. А способы помучить Моро у него есть и другие. От утапливаний в воде до ломания костей защитника. Но прикасаться к нему так он не станет ни при каких обстоятельствах.

***

Жан вскакивает с кровати, присаживаясь и тяжело дыша. В глазах мелькают кадрами прошлые события из гнезда. А в ушах слышатся собственные слезы и просьбы перестать. Голова начинает гудеть. Кажется что она вот-вот разорвется. Моро встает с кровати, берет пачку сигарет и зажигалку. Убедившись в том, что не потревожил и не разбудил Джереми, Моро уходит на кухню. Приоткрывает окно на кухне, и опираясь на подоконник, закуривает. Никотин обволакивает горло, затем спускается в легкие, позволяя хоть каплю расслабиться. Руки все еще сильно дрожат, а дыхание сбито. Жан проводит рукой по спутанным кудрям, стараясь отодвинуть их от лица. Джереми, все еще находясь в своей кровати, слышит, как на кухню уходит Жан. Сначала лежит, задумываясь, а после решается и встает с кровати. Надевает мягкие плюшевые тапочки, и шаркая, направляется вслед за Моро. Находит он его на кухне. Как в принципе, и ожидал. Он, скрючившись, стоит и опирается на подоконник. В трясущихся руках расположена сигарета, а на самом подоконнике лежит зажигалка и пачка с остальными сигаретами. Красный мальборо освещается лунным светом из окна. Почему то Жану идут эти сигареты. И плевать, что куревом пропахла каждая его вещь. - Жан? - Нокс подходит чуть ближе. - Опять кошмары? Ты как? - Я тебя разбудил? - Моро вздрагивает, услышав голос блондина. Страшно его разбудить. Тем более из-за каких-то там кошмаров. - Ничего. Все нормально. - Джереми улыбается. - Так что, вновь эти дурацкие сны? - голос капитана вновь становится обеспокоенным. - Да. Но сейчас все хорошо, Джереми. - мурлычет его имя Жан. - Жан, у тебя руки трясутся, да и сам ты тоже. Разве так должен выглядеть человек, у которого все хорошо? Жан тушит бычок о козырек наружной части окна и бросает его вниз. Тот летит, наконец приземляясь на черный в ночном свете асфальт. Затем поворачивается к Ноксу. Серые, уставшие глаза смотрят на блондина. Моро не плачет, нет. Слезы, по ощущениям самого француза, давно уже закончились. Его глаза излучают только боль. Эту боль ужасно неприятно осознавать и видеть. Она передается Джереми, стоит лишь взглянуть в серые глаза брюнета. Она режет, заставляя думать о самом ужасном. Джереми вдруг резко хочется его обнять. Прижать к себе крепко-крепко и не отпускать. Потому блондин, нежно улыбнувшись, протягивает руки к Жану. И тот действительно подходит, попадая в объятия Нокса. Руки Джереми сковываются, заключая Моро в объятиях. Брюнет же опасливо опускает голову на плечо Нокса. В нос Джереми сильнее ударяет запах табака. Хочется стоять так как можно дольше. До утра, до самого рассвета, а лучше весь день. Или до конца их дней. Джер простоял бы именно столько, не отпуская Жана. Он аккуратно располагает ладонь на черных кудрях, поглаживая волосы и перебирая блестящие локоны. Ветер из окна слегка обдувает кожу, отчего она покрывается мурашками. Жан старается не плакать. Ему так тепло и комфортно с Джереми. С его Джереми. Самым нежным и любящим. Тогда почему же на глазах наворачиваются слезы? Чертовы слезы. Неужели преследуют его всегда? Плохо Моро или хорошо, они будут. Просто слезы эти совсем разные. Моро в итоге не может сдержаться. Тихий всхлип пронзает тишину на кухне, освещаемой из окна луною. На плече чувствуется слеза француза. Мокрая и горячая. Она обжигает плечо капитана. То ли от того, что она правда настолько горячая, то ли от того, что это слеза Жана, пережившего столько. - Тише, солнце, тише. - голос блондина мягкий и совсем тихий, скорее шепчущий. Неизвестно сколько они стоят так. Вдвоем, в обнимку. С мокрым, от слез Моро, плечом. Но в какой-то момент капитан замечает, что за окном, кажется, начинает светать. Совсем недолго до рассвета. Стоило бы поспать хоть малость. Иначе днем будет совсем нехорошо. - Жан, милый, пойдем в комнату? - рука блондина поглаживает Моро по спине. Француз лишь кивает. Джереми немного поворачивается, и не выпуская Жана из объятий, идет в комнату. Они садятся на одной кровати. Джереми позволяет Жану лечь ему на колени. Француз это и делает. Нокс перебирает мягкие волосы, улыбаясь брюнету. Жан в итоге засыпает. Он мирно посапывает, и эта картина умиляет блондина, заставляя улыбаться. Иногда Жан ворочается, мычит. Джереми же успокаивает его. Гладит и напоминает, что все хорошо, он тут, с ним. Рядом самые близкие люди, которые никогда не причинят ему вреда. Которые придут на помощь и успокоят. Жан вновь успокаивается и мирно спит. Снова посапывает, хотя дело наверно не в сладких снах, а в сломанном носу. Но Джера это не сильно волнует. Главное, что он спит спокойно. Джереми знает, он сделает все, лишь бы Жан был счастлив. Его Жан. Самый родной и любимый. С теплым мурчащим голосом и мягкими, как шелк, кудрями. Жан, который курит в форточку на кухне. Жан, которого нужно успокаивать во сне. Жан, который отдал таки Джеру свою худи. Жан, которого Джереми готов расцеловать просто так. Жан, которого он так любит и которым так дорожит. Жан, которого Нокс зацелует, заобнимает, а потом утащит спать, поглаживая черные кудри. Жан Моро. Его Жан.