Velvet ring

      Артем должен был приехать сегодня.       Гауса не было в Москве уже месяц – уехал с друзьями из Минска в горы, как он это всегда делает в отпуск. И, общаясь с Артемом с незапамятных времен и встречаясь уже почти три года, Шевелев уже должен был к этому привыкнуть. Но у него не получалось.       Конечно, перед Артемом он не подавал виду. Они созванивались каким-то сумасшедшим способом со стороны Гауса, где он должен был отойти от палаток на сто километров и забраться на гору Эверест, чтобы словить сеть. Они обменивались информацией о том, как прошел день, какие приключения случились с ребятами в горах, и какой сериал в этот раз начал смотреть Шевелев.       При этом, наслаждаясь разговором с Артемом, Сережа ни разу не заикнулся о том, как сильно он по нему скучает. Или о том, что постоянно ходит в его толстовке по дому. Или настоящую причину того, почему к нему почти каждый день заходили Горох с Максом.       Гаусу в горах нравилось, природа была его стихией. Пацаны не понимали его стремления к страданиям, которые включали в себя добровольный отказ от душа или сна без муравьев под подушкой. Сережа особенно. Но Артем искренне кайфовал от свежего воздуха, от дали от цивилизации, и Шевелеву казалось слишком эгоистичным заставлять его чувствовать себя виноватым, из-за того, что он оставил взрослого тридцатилетнего лба в комфорте московской квартиры.       Так что неудивительно, что Сережа отсчитывал минуты до прибытия Гауса. Пустота квартиры его сдавливала со всех сторон, несмотря на то, что была достаточно свободной.       Шевелев сидел за ноутбуком, когда услышал лязганье ключей в замке входной двери. Он подорвался с места, выбегая в коридор, чтобы увидеть любимого уставшего человека с чемоданом наперевес.       – Ну привет, – буднично сказал Сережа, улыбаясь во весь рот.       – Привет, – усмехнулся Гаус, приобнимая Шевелева одной рукой и утягивая его в поцелуй.       В животе запорхали бабочки, а руки легли по обе стороны бородатой щеки. Как же Сережа неимоверно скучал!       Артем отстранился первый и осмотрел парня. Вдруг, его лицо приобрело удивленный вид. Он зарылся рукой в волосы Сережи, нежно перебирая их.       – Ты отрастил волосы?       – А? – Шевелев был слишком занят концентрацией на том, как приятно ощущались родные руки в волосах. – Да просто времени не было в парикмахерскую сходить. И лень.       Гаус ничего на это не ответил, вновь наклонившись за поцелуем. Он отпустил ручку чемодана, и свободная рука приподняла ткань толстовки, укладываясь на бледную кожу. Вторая рука все также зарывалась в волосы, и все это было так хорошо и так нужно Сереже, что он не смог сдержать тихого стона. Артем принял это как знак и углубил поцелуй.       Шевелев уже было хотел ответить Гаусу такими же касаниями, но вспомнил, что тот все еще был в ботинках, в куртке, да и вообще только приехал с великого похода.       – Стой, – Сережа отстранился и был встречен непонимающим взглядом от Артема. – Ты потный и грязный с улицы. Сходи хотя бы в душ.       Гаус еще несколько мгновений обрабатывал услышанное, встрепенулся и побежал в комнату за чистой одеждой.       – Я мигом!       – Не дрочи там! – крикнул ему Шевелев, когда дверь в ванну закрылась.       Ничего себе. Сережа хмыкнул себе под нос. Это было очень не присущее Гаусу поведение… Но Шевелев отмахнулся от этих мыслей, потому что ему-то уж точно грех жаловаться.       

      ***

      

       Шевелев проснулся из-за того, что почувствовал прикосновение к своим волосам. Ощущение было приятное, конечно, но организм совсем не хотел просыпаться. Сережа почувствовал нежный поцелуй на своей щеке.       Он еле как приоткрыл глаза, и его взгляду предстал довольно улыбающийся Гаус.       – Который час? – промямлил Сережа.       Артем немного отодвинулся, проверяя время на телефоне.       – Девять утра.       – Пошел нахуй, – Шевелев зарылся лицом в подушку в попытке вернуться ко сну.       – И тебе доброе утро, – хихикнул Артем, продолжая аккуратно перебирать пряди черных как смоль волос.       – Я спать.       – А я и не прошу тебя просыпаться, – с улыбкой в голосе ответил Гаус.       Заснуть снова не получилось, действия Артема были слишком бодрящие, так как Сережа от них почти отвык.       – Ты в моей толстовке, – нарушил тишину Гаус.       Шевелев вновь разлепил глаза, приподнимаясь на локтях.       – Э, – Сережа не знал, что на такое ответить. – Ну да… А мне нельзя что-ли?       – Можно, конечно, – рассмеялся Артем. – И давно ты в ней ходишь?       Шевелев покраснел и отвел взгляд сторону.       – Какое-то время.       – Ты ее стирал хотя бы? – взволнованно спросил Гаус.       – Она пропитана тобой, – в свою защиту сказал Сережа. – И моими мертвыми детьми, скорее всего.       – Фу! – Артем скривился и убрал руки от Шевелева. – Боже, Серый! Умеешь ты убить всю романтику, – Сережа рассмеялся от такой реакции. – Кинь ее в стирку, Господи.       Шевелев присел на кровати и, не сопротивляясь, стянул толстовку, кидая ее куда-то на пол. Под ней, разумеется, ничего не было и, когда он посмотрел на Артема вновь, его глаза потемнели. Сережа довольно улыбнулся своей проделке и потянулся к Артему, чьи руки с нетерпением обхватили талию Шевелева.       В любом случае, у Гауса было еще миллион толстовок, которые можно было позаимствовать.              ***              Сережа стоял на кухне за плитой. Засучив рукава, он разбил несколько яиц в сковороду и достал соль с перцем. Сильно париться из-за завтрака он не стал, да и не видел причины. Он ведь не Горох, чтоб от одного чиха в кастрюлю получилось блюдо из мишленовского ресторана.       Вдруг он почувствовал руки, обхватывающие его поперек корпуса. Следом за ними на плечо устроилась голова. Шевелев улыбнулся знакомым касаниям.       – И что это? – кокетливо поинтересовался он.       – Любовь, – спокойным, немного хриплым ото сна голосом сказала голова.       Тело Сережи стало немного ватным от нежности, и он развернулся в кольце рук. Яркие, еще немного сонные глаза смотрели на Шевелева с такой же любовью, какая была в его голосе. Сережа положил свои руки Артему на шею, кончиками пальцев дотрагиваясь до волос.       – Ты похож на воробушка, – усмехнулся Шевелев.       Артем наклонился к губам Сережи, утягивая его в нежный поцелуй. Шевелев потихоньку таял и был очень благодарен рукам Гауса, что его держали. Он совсем отвык от утренних нежностей, от любых нежностей в целом. Только сейчас Шевелев понял, как сильно ему этого не хватало.       Сережа отстранился, чтобы улыбнуться, но, кажется, Артему эта идея не понравилась, и он вновь поцеловал Шевелева, но уже с большим напором. Поясница Шевелева уперлась в столешницу, а его руки сильнее запутались в волосах Гауса. Артем прижался всем телом к Сереже, и из его рта донесся приглушенный стон.       Шевелев, честно, хотел бы продолжить. Его ужасно возбуждала мысль о том, чтобы Гаус, наплевав на все, взял бы его прямо на этой столешнице. Подхватил за бедра и усадил на нее, начал целовать шею, спускаться все ниже…       Но.       – У меня сейчас яйца сгорят, – почти с силой отодвигая ладонями лицо Артема, сказал Сережа.       – У меня тоже, – проигнорировав его, Гаус вновь накрыл его губы своими, но Шевелев был настойчив.       – Твои не жалко, – объявил он, разворачиваясь к сковороде, в которой лежала уже приготовленная яичница.       – Ты злой, – обиженно надув губы, произнес Артем. Хотя, поняв, что с затеей придется повременить, по крайней мере до конца завтрака, больше не настаивал и сел за стол.       – Что с тобой? – искренне спросил Сережа, накладывая яичницу в тарелки. – Что они сделали с тобой в горах? Ты точно мой Артем?       Гаус лениво улыбнулся, забирая свою тарелку с приготовленными яйцами.       – Только твой, Сережа, только твой.       Не такой ответ ожидал услышать Шевелев, но и этот сойдет. Пока что.       

      ***

             Они сидели в гостиной на диване, смотря какой-то старый оскароносный фильм.       Несмотря на то, что фильм был выбран Артемом, парень только изредка обращал внимание на экран. Он постоянно засматривался на Сережу, путая свои пальцы в его волосах.       Шевелев заинтересованно посмотрел на Гауса, пытаясь понять, почему Арему так не интересен фильм. Но парень ничего не планировал говорить, подавшись вперед и целуя Сережу в щеку. Потом еще раз, и еще, и еще, осыпая поцелуями обе щеки Шевелева.       – Фу, – хихикнул он. Артем отодвинулся, смотря Сереже в глаза. – В чем причина такого поведения?       – Ты невозможный, – Гаус обхватил лицо Шевелева своими ладонями. – Такой красивый. Я так скучал.       В груди Шевелева разлилось тепло от осознания, что Артем тоже скучал по нему. Что он тоже думал о нем там, в горах, среди друзей. Что не только Шевелев думал о том, как близкого человека не хватает.       – Я тоже, – прошептал Сережа, будто рассказал Артему какой-то секрет.       Гаус улыбнулся и вновь поцеловал Шевелева, уже в губы. Потом он отстранился и положил свою голову Сереже на плечо, обнимая его поперек тела.       Внимание было возвращено к фильму.       

      ***

             У Шевелева была теория, и он очень хотел ее проверить. Существовало две версии того, из-за чего Артем начал вести себя как мальчик в пубертате. Первая заключалась в том, что кроме добровольного отказа от душа Артем также решил заняться воздержанием. Странная и скучная версия. А вот вторая… Вторая была поинтересней.       Прошло уже несколько дней, а Артем все также не отлипал от Сережи, норовя то поцеловать, то прикусить, то нагнуть. Одно только было неизменным – Гаус постоянно зарывался пальцами в его волосы.       Ужин проходил тихо. Они сидели за столом на кухне, наслаждаясь едой из доставки. И тут Сережа решил наконец-то прервать эту тишину, заговорив самым спокойным голосом, который он только мог сделать.       – Я записался в парикмахерскую на завтра…       – Не надо, – перебил его Артем, резко выпрямившись.       – А?       – Тебе просто очень идет, – прокашлялся Гаус, поняв как резко он прозвучал.       – Мне челка в глаза лезет, – возмущенно ответил Сережа.       – Ну отрасти еще длиннее! – Артем встал и подошел к Шевелеву. Он начал перебирать пряди его волос. – Будет у тебя вулфкат, это сейчас в тренде.       – Тём, ты последний человек, к которому я обращусь, чтобы узнать, что сейчас в тренде, – закатил глаза Сережа.       Артем наклонился, чтобы поцеловать Шевелева в темечко. Сережа поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза.       – Тебе правда очень идет, – мягко сказал Гаус.       – Тебе нравится?       – Очень нравится, – Артем двумя руками взлохматил его волосы.       – Ладно, – скромно улыбнулся себе Сережа.       Парикмахерская может немного подождать. Как ни крути, Шевелеву это внимание все-таки нравилось.