Ночные койоты

Они всегда встречаются по ночам. Всегда. С первого дня их знакомства. Снежной зимой, душным летом, дождливой осенью – неважно. Ночь прячет их от любопытных глаз общих друзей и знакомых, и тщательно хранит тайну почти случайных встреч. Смятые простыни медленно тяжелеют от влаги, пока по гостиничному номеру гуляет сквозняк, проникший в помещение сквозь приоткрытое окно. Ветерок трогает тяжелые шторы, в то время, как Минхо ласкает разнеженное тело Джисона, ведя горячими губами по влажной коже партнера. Стены комнаты глушат низкие стоны, скрывая свидетельства тайной страсти, и наутро, спешно приняв душ, любовники покидают номер отеля и расходятся в стороны. Пока не наступает время новой встречи. Они словно псы, натыкающиеся друг на друга в непроглядной темноте – голодные от страсти и неспособные насытиться ни поцелуями, ни сексом. Или, скорее, койоты: эдакие трикстеры и сыновья ночи. Хотя, по мнению Джисона, больше всего на мифического персонажа смахивает Минхо, пусть на первый взгляд этого и не скажешь. Хан похож на шута внешне, со своими ужимками, шуточками невпопад и громким голосом. Но именно Ли является истинным антигероем. Ему важен игровой процесс, а не цель. Он живет им – живет настоящим, а не действует по злому умыслу, запросто меняя мир вокруг и, вместе с тем, и Джисона. В глазах Минхо буйным цветом пышет желание – то самое, которое, согласно терминологии, толкает человека «совершать противоправные действия или, во всяком случае, не подчиняющееся общим правилам поведения». Конец цитаты. Но не конец отношениям. Куда они приведут, не знает ни один из них, но на свет нет той силы, которая заставить прервать порочную цепь встреч Хана и Ли. Иногда Джисону кажется, что они с Минхо безвозвратно упустили удобный случай для признания в чувствах, но, поразмышляв, понимает, что такого момента в их странных отношениях никогда и не было. Все у них двоих как-то не совпадает – кроме, разве что, настроения для секса, – но ведь и этого не мало, так ведь? Неважно, что звонки часто срываются. Неважно, что долгие взгляды становятся невыносимо неловкими, а молчание острым, как лезвие бритвы. Неважно. Вот только почему тогда становится так больно? Они все ходят и ходят, очарованные друг другом, будучи не в состоянии вырваться за пределы ведьминского круга. Но и решиться на что-то большее тоже не могут. Сезоны сменяются, годы идут, расставания между ними становятся все чаще и проистекают дольше по времени, исчисляясь не днями, а месяцами. Но стоит им только ответить на звонок или просто случайно столкнуться на улицах Хондэ… и все начинается снова. С нулевой точки, с фундамента, будто и не было никогда глухого молчания или ссор. - Привет. - Привет… - Сегодня ты выглядишь классно… - Новая куртка? - Да нет. Уже пару месяцев как ношу. Купил по скидке. - Тебе идет. - Та девушка, в розовом кардигане и с темными волосами… - Что? - Она тебе тоже идет. - Неправда. - Конечно, нет. Вы совершенно не смотритесь вместе. Она похожа на влюбленную муху. Еще и стрижка эта дурацкая… И шейный платок на башке. Фу! Такое смотрится только на G-Dragon. - Она его фанатка. - Ну так пусть и валит на концерт. - Уже. - Ну и цирк! - Ну почему же? Она в его вкусе: тоненькая, большеглазая, с фигурой с акцентом на талии, выразительная мимика, темные волосы, знает себе цену… - Напоминает кого-то, – Джисон пожимает плечами. Нет, ну правда же. Прям такой жутко схожий вайб. Только непонятно, с кем. - Угу… – лицо Минхо вдруг оказывается прямо перед глазами Джисона, да так неожиданно, что тот едва не отпрыгивает назад. –Кого-то напоминает. Интересно, кого же? – они с Ли стоят посреди пятничной улицы – шумной, галдящей на все голоса, – позабыв про друзей, то и дело напоминающих о своем присутствии возмущенными криками. Ночь опустилась на город, сияющий вспышками неоновых вывесок, но ярче всего огни отражаются в блестящих карих глазах Хан Джисона. – Тоненький. С акцентом на талии. И постоянно со мной торгуется… - Ужасный выбор, – мямлит Джисон. Ноги становятся ватными. Колени подгибаются. Сбежать невозможно при всем желании. Но вот незадача – такого желания как не было, так и нет. - Даже спорить не стану, – дыхание Минхо пахнет мятной жвачкой и «Маргаритой». – Но, видимо, я им отравлен, – ресницы Ли мелко дрожат, и Хан с изумлением понимает, что Минхо борется с паникой. – Все время возвращаюсь к началу... Голова кружится, как во время проката на карусели: сойти с нее невозможно, и ты все несешься и несешься вперед, навстречу неизвестности, взвизгивая от страха и упиваясь восторгом. Они двое – просто обычные ночные койоты, ищущие и находящие друг друга среди толпы, темноты и чужих тел. Они втянуты в бешеный танец, без которого попросту не могут жить. Остальное все – шелуха. И вот однажды, стоя посреди ночной улицы, утопленной в жаре, двое встречаются снова, но в этот день что-то идет иначе: дороги не расходятся, а сливаются в одну; музыка, льющаяся из дверей клуба, звучит любовной серенадой, и сердце не болит, а поет. Они просто стоят и смотрят друг на друга, не обращая внимание на крики друзей и охрипший звук клаксонов. Им не нужно произносить ни звука. «Я просто хочу быть с тобой. Не только сейчас. Вообще. Каждый день, каждое утро. Не хочу никуда уходить, непонятно зачем. Хочу остаться. С тобой. А ты?..» – читается в глазах одного. «Все дороги ведут к тебе, и какое же это облегчение – видеть тебя снова…» – отвечает другой. Дурацкий бунт зеленого мальчишки извечно натыкается на едкие шутки партнера, маскирующие осторожность, но на деле ни то, ни другое никогда не отражало истинных намерений ночных койотов. Они находят друг друга по звуку дыхания и погружаются в ночь, вступая в новый цикл превращений, но наутро не расстаются. Рассвет настойчиво стучится в оконное стекло, но на сей раз ветер не врывается в комнату, а гуляет на улице, пристыженный поздним пробуждением двух любовников. Все для них внове, хотя пройдено не единожды – поцелуи, объятие и пробуждение в клубке смятых простыней. Но, почему-то, простенький номер в отеле кажется им королевской спальней, а скудный перекус в ближайшей кафешке – пиром богов. День обретает новое значение, плавно перетекая в сумерки, но теперь темнота шепчет совсем другие слова, искренние и неловкие. Ничего удивительного в этом нет – в конечном счете, основной социальной единицей у койотов является семейная пара, а период избранного одиночества подходит к концу. Джисон и Минхо все еще встречаются по ночам, но не расстаются с наступлением утра. Их дни бесконечны. Их жизнь замыкается друг на друге. И это нормально, ведь, оставаясь трикстером, луговой волк никогда не отказывался от статуса божества охоты и любви – просто на сей раз его придется поделить между Минхо и Джисоном. Но кто будет против? Уж точно не один из них.