Упругий шарик для пейнтбола

      Экраны мониторов издавали невнятное шипение. Нотки белого шума умиротворяюще действовали на Стаса, как и другие электроприборы в комнатушке для персонала. Провода гудели. Шестеренки скрипели. Машинное масло ненавязчиво щекотало ноздри, к тому же загадочно лоснясь на свету. В анахроничном беспорядке мастерской юноша чувствовал себя как рыба в воде. Педантичность и практичность деревянных макетов в кабинете отца, мягко говоря, угнетали парня, ибо лишь в мелодии хаоса адских механизмов Стас видел что-то прекрасное: первобытное, необузданное. Ему хотелось паять провода, варить по отдаленным мотивам алхимических формул, прилаживать детали, создавая что-то с чистого листа.       Отхлебнув кофе, рыжеволосый инструктор облокотился на потрепанную спинку стула, закинув руки за голову. Прошло минут пять от начала игры, а он успел огласить пару выбывших. Мимо него не прошел тот факт, что девушки из фиолетовой команды выстрелили друг в друга специально! На животах обеих красовалось по жирной масляной кляксе. Вернее, из ружей они побоялись палить, и в оборот пошли накаченные краской воздушные шарики, те, что можно было отыскать на локации, например, в жестяных бочках, нишах траншей, багажнике красного жучка или в ином не очень мудреном месте.       Стас наблюдал за нахохлившимися существами, что уселись на очередном насесте – самой высокой башне пейнтбольного поля. Они, не переставая, чесали языками.       "Их явно ничего не смущает. К чему такая игра?"       Хотел бы Стас удивиться, но он работал в клубе отца столько, сколько себя помнил.       Позади послышались тяжелые шаги. Через пару мгновений Петр Иванович при всей своей грузности вошел в мастерскую. Его рыжая борода и усы были, как обычно, аккуратно уложены по ходу роста волос, а фланелевая рубашка надушена приятным одеколоном.       “Странно. Он обычно не любит ко мне заходить…”– промелькнуло в голове у Стаса.       – Что ты тут делаешь?       – Как игра, сынок? – ненавязчиво последовал вопрос на вопрос.       "К чему этот сюр?"– подумал парень.       – Хорошо. Уже трое вне игры.       – Чудно! – машинально крякнул Петр Иванович.       Мужчина с неким скепсисом рассматривал помещение, обустроенное сыном. Комната казалась небольшой, но весьма неряшливой. В конце узкой кишки-мастерской расположилось прямоугольное окно, разрезанное жалюзи на идеальные полосы. Но недостатка в свете не имелось. Повсюду громоздились гибкие лампы и эффектные прожектора, сделанные собственноручно. Парой они могли, как гирлянды на новогодней елке, переливаться, задавая тон пространству и времени. На столе были фрагментарно разбросаны различные чертежи и детали, походившие на конструктор ЛЕГО, с поправкой на закупку в строительном, по типу "Леруа Мерлен" или “Лемана Про”, наскоро облачившегося в желтые тона. Стены поддерживали стойки с инструментами и стеллажи, забитые странной мелочёвкой, большую часть которой Петр Иванович не смог бы назвать ни в жизнь. В помещении также находился огромный компьютерный стол с бесчисленным количеством мониторов и жужжащих динамиков. Раскладная клавиатура мерцала цветными кнопками, а извилистый микрофон повис дугой над столешницей. И лишь эти элементы поддерживались в надлежащей чистоте.       – Ты что-то хотел? – уточнил Стас, мимолетно посмотрев на отца.       – Нет… – начал Петр Иванович рассеянно. – Просто хотел взглянуть, как обстоят дела…       На секунду мужчина замялся, всматриваясь в движущиеся фигуры на экране. Парень и девушка с красными повязками аккуратно петляли среди лабиринта пейнтбольного поля. Замирая и продолжая путь, игроки крались в стан врага, перемещаясь от монитора к монитору. Вот они были на втором экране сверху, огибая деревянный сарай, а теперь их отважные тени маячат в эпицентре компьютерных квадратов.       Выстрелы.       Парень с девушкой отреагировали молниеносно. Припав на траву, они скользнули в тайный лаз траншеи, удачно оказавшейся рядом. Теперь они продолжат двигаться под землей, преследуя стратегическую цель. Через какое-то время ребята вновь замаячат на горизонте, попав в поле зрения какой-нибудь камеры. Там, где только что были красные игроки, пробежал фиолетовый пришелец, быстро исчезнувший за поворотом.       Мониторы шипят. Объявлять номера побежденных пока не требуется.       – …точнее, да. Хотел с тобой переговорить.       Петр Иванович, не смотря на сына, уставился в другой компьютер. По нему крутился однообразный фильм, где выбывшие товарки неустанно тарахтели о насущном. В языке нет костей, но плюс динамиков – звук можно убавить до минимума в любой момент.       – Это не может подождать? – уточнил Стас. – Я все-таки работаю.       – Это не займет много времени…       – Хорошо. Только не обижайся. В глаза смотреть не могу, а то травмы на площадке не будут ждать.       Парень развел руками, указывая на мириады экранов перед собой. Большую часть из них он собрал сам, используя запчасти “Франкенштейна”.       – Да, – ответил Петр Иванович. Он нервно барабанил мясистыми пальцами по бедру. Слова лежали на языке тяжелой ношей. – Это я понимаю.       – Так что случилось?       – Хотел извиниться за вчерашнее…       – Все хорошо, – отмахнувшись, прервал Стас. – Проехали. Без обид. Я и сам взболтнул лишнего.       Хотя обиды отчасти бередили душу, разжигая недосказанность. Многоточия в конце диалогов оставались, как и напряженная пауза, ранее искрящаяся в воздухе.       – …понимаю… наши взгляды не всегда сходятся, – продолжал мужчина, которому трудно давалось формулировать и жонглировать мыслями. – Это нормально. Но мне не стоило вчера… Ты уже давно не мальчик! Это нормально… у тебя есть свои идеи… предложения…       “Чувствуется, мама постаралась на славу!”– мелькнуло в голове юноши.       – …поэтому я подумал, что мы бы могли наконец оформить все легально.       Стас посмотрел на отца. В голове мужчины судорожно крутились шестеренки. В такие мгновения парень знал, что не стоит торопить старика.       – В общем… я думаю… что хватит тебе работать на меня, сынок! – отрезал Петр Иванович, как отрубил. – Пора бы нам стать равноправными партнерами. Да, ты еще молод, но у тебя столько потрясающих идей по поводу реновации… и в целом касаемо улучшений работы пейнтбольного клуба. Да, я бываю резок… и бываю заядлым консерватором… но мир не стоит на месте, как бы мне этого не хотелось… Мы не можем собрать все время и заключить его в бутылку. Нужно двигаться дальше.       Стас давно хотел услышать эти слова от отца. Для него это было важно. Он долго ждал. Закончив университет и приступив к работе в семейном бизнесе, Стасу хотелось, чтобы в какой-то момент папа начал считаться с его мнением. Чтобы мужчина разглядел потенциал сына. Чтобы Петр Иванович видел перед собой не ребенка двадцати пяти лет, а такого же взрослого человека.       – Я ценю это, – сказал Стас, повернувшись к отцу.       – По рукам?       – Еще спрашиваешь.       Стас протянул руку, на что отец ответил крепким мужским рукопожатием.       Петр Иванович еще ненадолго задержался в мастерской сына. Тишина наконец была не в тягость для обоих мужчин. Они просто смотрели на мониторы. Иногда Стас оглашал чьи-то номера.       – А что с той камерой? – в конце концов спросил Петр Иванович, указав на единственный нерабочий компьютер.       Стас махнул рукой, сказав:       – У этой камеры утром видеомодуль полетел. Вон она лежит, – инструктор ткнул большим пальцем куда-то в сторону рабочего стола ха спиной, продолжая: – Хочу разобрать ее на запчасти.       – Это которая?       – Где потайной лаз в форпосте. О нем мало кто знает, поэтому можно особо не переживать.       – Это хорошо!       Оставив сына наблюдать за мышами, Петр Иванович вернулся к себе в кабинет. По приходе зелёный чай, сделанный с любовью, уже ждал его на дубовой столешнице. Мужчина достал с подоконника макет, оставленный на ночь просыхать, и переместил его на рабочий стол. Новый проект пейнтбольного клуба был практически готов, осталось дождаться Стаса. Мнение сына – важно!