Упругий шарик для пейнтбола

      Вечер прошлой встречи оказался той ещё ватагой. В квартире старосты собрались смежные группы. Из динамиков лилась современная попса, оставлявшая двоякое послевкусие. Гул в ушах между куплетами нарастал, а тело вибрировало под притяжением звуковых волн и светлого нефильтрованного. Комнату со скромным бабушкиным ремонтом баюкало душное марево кальяна. Вкус колы без сахара и приторная вишня убивали медленно, оседая дисперсными каплями на старой тюли и закупоривая бронхи. Краснощекие лица ребят расплывались в кислых улыбках и ужимках. Кто-то сидел на диване, кто-то развалился в кресле или на не очень солидном стуле, а кто-то, идя ва-банк, угнездился на коленях подвыпившего сокурсника. Разговоры заходили в пучины юношеского максимализма, точнее, барахтались в его лоне, разбавляемом настольной игрой в "Ёрш". Каждый хотел блеснуть эрудицией и значимостью, забывая о правиле "среднестатистического трутня".       Ванесса, устроившаяся в кресле в дальнем углу комнаты, потягивала виски из бокала. Кубики льда мерно постукивали о гранёное стекло, когда губы девушки касались ободка стакана. Ванесса периодически что-то отвечала или совершала какое-то нелогичное действие, когда ход игры возвращался к ней. Часы на стене, отмерявшие ее "заточение", медленно ползли к десяти. Медленно. Предательски медленно. Домой собираться было ещё рано, а в отчаяние впадать слишком поздно. Яркие круги твистера манили, словно говоря: “Готовься к полуночным звонкам в травмпункт, крошка!”.       Прикончив очередной кусок пиццы “четыре сыра”, Ванесса подождала, когда ход перейдет по часовой стрелке к следующему игроку. Встав и обогнув стол, она предупредила, что направляется на балкон подышать свежим воздухом и выкурить сигарету. Может быть и ни одну, чтобы только сбежать от толпы. Девушка приготовила телефон в надежде немного переключиться на главу книги, начатую утром. Общество имело особенность отнимать живительные соки, а плавающие страницы текста возвращать юной особе душевное спокойствие.       Девушка, чье имя начиналось на букву "К", проводила Ванессу пристальным взглядом. В пьяной головке не очень шустро крутились шестеренки, но женская смекалка в любой ситуации имела однозначный гранит.       Пластиковая дверь выпустила птичку из душной клетки многоэтажки. Свежий ветер приветливо обжег девичью плоть, а потом бесцеремонно вторгся под ткань кофты, оставляя ледяные отпечатки на костях.       Ванесса непроизвольно поморщилась.       “Нужно было взять куртку, но не хотелось пробираться в прихожую через всех этих людей. Наверняка, Лиза бы еще прицепилась. Она явно хорошо подвыпила и не прочь поболтать,” – подумала Ванесса. – “Хотя, а когда она вообще бывает против болтовни?!”       На полуоткрытом балконе собрались четверо парней, хотя узкая жердь вмещала в себя, в лучшем случае, человека два-три. Евгений с одногруппниками курил ментоловые папиросы, обсуждая какой-то фильм, выстреливший под конец года. Пальмовая ветвь прилагалась к рассказу, как и пафосные движения рук знатоков. Завидев Ванессу, староста стушевался. Его бледное лицо приобрело еле заметный розовый оттенок, не сильно выделявшийся при тусклом ночном свете. Ткнув не закончившего фразу одногруппника локтем в бок, Евгений широко улыбнулся Ванессе.       – Привет, Ванесса! – интонация голоса старосты дрожала, измеряя предложения колеблющимся графиком. Он помахал ладошкой.       Намек был понят парнями быстро. Натянув ухмылочки между ямочек щек, они ненавязчиво покинули “любовную локацию”. Все, как один! По команде: “Во славу убойного секса!”       Как только девушка и влюбленный парень остались вдвоем на балконе, Евгений достал сигареты из заднего кармана брюк. Дрожащей рукой он протянул упаковку.       – Спасибо… – произнесла девушка. – Но у меня свои…       Ванесса достала пачку Harvest Brown со вкусом темного лакомства. Горький шоколад – это маленькая слабость, становящаяся хорошим заработком для дантиста, чистящего очередной кариозный зуб.       – Давай хотя бы огоньком угощу.       “Что ты, блин, несешь, Евгений?!” – пронеслось на задворках сознания старосты.       – Вот.       К кончику фитиля Евгений поднес зажигалку, из которой плясало крохотное пламя. Малютка был настолько мал, что легкое дуновение ветерка рассеивало его рыжий силуэт.       Неловкий момент скрашивался такими же неловкими фразочками, движениями, молчанием. Когда Ванесса выдохнула тонкие колечки дыма, Евгений начал подводку для увлекательного монолога.       – Холодно сегодня…не правда ли? – он барабанил пальцами по металлическому каркасу балкона. В ответ тот гудел и, казалось, проминался под подушечками рук, как пластилин.       – Да.       – Ты не замерзла?       – Немного.       Ванесса чувствовала себя не в своей тарелке. Не потому, что ей безумно нравился парень, стоящий перед ней. Нет. Девушка банально хотела закончить диалог, стремящийся в никуда. Она нуждалась в паре минут спокойствия. Просто уткнуться в книгу и перевести дух. Пусть глаза бегают от строчки к строчке сами собой, пока воспаленный мозг рефлексирует вдали от шумной толпы.       – Может быть, мне принести тебе что-то выпить? – спросил Евгений. – И, может быть, по дороге захватить твою куртку?       “Он явно рассчитывает на уединённое социальное взаимодействие,” – устало промелькнуло в голове Ванессы. – “Хочу ли я этого? Готова ли я это дать сейчас?”       – Буду признательна, – вслух ответила девушка.       – Ни слова больше! – пропел парень.       Подорвавшись, Женя юркнул обратно в квартиру. На нем лежала важная миссия: “Быть рыцарем в сияющих доспехах!”. Его не так уж и просили. Но Евгений знал, что справится с “поставленной им же” задачей на отлично.       Мы горазды придавать огромное значение межстрочным интервалам. Просто потому, что они есть и в них помещается грёбанное количество прозрачного текста.       Ванесса выдохнула, слегка поёжившись. Холод ласкал ее кожу под материей одежды, пока ветер шелестел кронами осенних деревьев. Отрываясь от веток, листья тяжело выписывали па, чтобы затем оказаться в умиротворяющих объятиях мокрого асфальта. Вечерняя улица с не очень плотным трафиком гипнотизировала желто-красным мерцанием фонарей. Автобусы шмыгали средь остановок, подбирая остатки пассажиров. В магазинчике напротив полусонные продавщицы пробивали товар для последних покупателей. Кассовый аппарат лениво выплевывал бумажную ленту чека и переживал наличные монеты, потраченные на рулон туалетной бумаги или зубную пасту. Люди с собаками нерасторопно шагали в сторону дома, таща за поводья питомцев с грязными лапками. А те, нисколько не стесняясь, помечали на своем пути деревья и кусты прямо в свете софитов стеклянного универсама. Жирные коричневые кучки лоснились на тротуаре. Кто-то из нерадивых хозяев так и не смог за годы заботы о питомце обзавестись целлофановыми пакетами в карманах.       Приглушенный стук. На перекладину легли женские кисти, заставившие Ванессу вздрогнуть от неожиданности.       – Прости, не хотела помешать, – сказала незнакомка, ловко перемахнувшая через выступ балкона. На Даше, как обычно, красовалось черное облачение и армейские ботинки. Дурацкая ухмылка имелась во взбалмошном арсенале. – И пугать тебя тоже не входило в мои планы. Думала, вы с Женей уже ушли обратно.       Появившийся по мановению волшебной палочки пришелец сконфуженно встал в углу балкона, переминаясь с ноги на ногу. Дарья выдала из себя слов больше, чем Ванесса слышала от сокурсницы за пару месяцев осеннего семестра. Она была приятно удивлена.       – Ты, кажется, Даша?       – Меня, кстати, Дашей зовут!       Произнесли юные особы в унисон, породив секундную заминку.       – Да, – нарушить молчание смогла Даша. Она протянула длинную конечность в приветственном жесте. – А ты, кажется, Ванесса? Приятно познакомиться! Правда, косвенно мы уже знакомы. Некоторые пары у нас общие, и знакомые общие, и в университете-то мы в одном учимся. Сколько совпадений, не находишь?!       – Можно просто Ваня, – выпалила девушка в розовом свитшоте, протягивая ладонь в ответ. В уголках губ проступили ямочки.       – Ваше имя прекрасно, мадам, грех сокращать его, – шутливо подметила Даша.       Девушки улыбнулись друг другу.       – Хорошо, для тебя можно и полным именем, – Ванесса непроизвольно подалась вперед к загадочной собеседнице. – Так почему ты лезешь задворками? И почему ты ждала, пока мы со старостой уйдем?       – Это допрос? – ухмыльнулась Даша, облокотившись спиной о зашторенное с внутренней стороны окно.       – Нет, что ты… – смущенно отвела глаза вторая особа.       – Я живу этажом ниже.       Руки Даши ходили ходуном каждый раз, как изо рта вылетал перл из запутанного клубка слов.       – Привыкла к лучшему дружку-пирожку подниматься по запасной лестнице. К чему пользоваться общей?!       Она указала на ненадежную конструкцию сбоку. Тонкие металлические прутья имели особенность постанывать при движении ветра и крениться под весом тела. Ванесса поморщилась. Серии несчастных случаев с запасной лестницей в главных ролях четко вырисовывались в ее тревожных фантазиях.       – Мы давно соседи с Женей, – продолжала вещать таинственная гостья снизу. – Правда, мои родители переехали в загородный дом несколько лет назад. Квартиру не стали сдавать, потому что никто не захотел возить меня в старших классах в город. А сейчас что имеем, то имеем…       Дарья пожала плечами, мельком взглянув на собеседницу. Пунцовая краска залила и костлявое, и закруглённое личико.       – Я подумала, что у вас с Евгением будет романтический момент. Не хотела вам мешать, поэтому ждала подходящего случая, чтобы появиться. Но, видимо, как всегда, выбрала не то время… не то место…       – Нет… – запротестовала Ванесса, замахав руками.       – Фу… если так, то хорошо. Не помешала. И Евгений, собственно говоря, не будет меня потом ни в чем упрекать.       Заметив, как по прекрасному лицу Ванессы пробежала тень печали, Даша проронила:       – Прости… если что-то брякнула лишнего.       – Всё хорошо…— соврала грустная девушка.       Ванессе захотелось переменить тему. Всё, что касалось её любовных похождений, благодаря Лизоньке превратилось за пару месяцев в омерзительное нечто. Там, где должны были парить округлые сердечки или барашки эпитетов, лежали на пожухлой траве мерзкие щупальца. Из тентаклей выделялась липкая жижа, собиравшаяся в неприглядную консистенцию чувств. Ванессу тошнило. Рвотные позывы возникали от любых признаков и намеков на сладкие разговорчики. Розовые тона нынче были не в почете. Желание любить и быть любимой под строгим взором “подруги” отбилось напрочь.       – Почему тогда пришла так поздно? – уточнила девушка.       – Это уже точно какой-то допрос, Ванесса!       – Прости…       Ванесса, стушевавшись, отвела взгляд.       – Всё хорошо! Красивым женщинам я всегда рада ответить, – загадочная персона подмигнула. – Подобные сборища не для меня.       – И не для меня, – поддержала вторая затворница.       – Если честно. Только между нами… – Даша заговорщически приставила ладонь к губам и прошептала. — Я их всячески стараюсь избегать. Но друг делает всё в плане моей социализации.       – Понимаю тебя.       – И собрались они – интроверты на крошечном балконе. У них своя вечеринка! Нам с тобой только осталось занять позиции на разных оконечностях намеченной территории и начать читать книги.       Обе особы прыснули.       – Было бы идеально.       – Еще бы!       Очередное колечко дыма устремилось в ночь. Блики фонарных столбов отскакивали от стеклянных окон, где спешили проживать судьбу такие непохожие люди. Этанол тем временем крался задворками между нестройными улочками клеток.       Даша закусила губу, посмотрев на девушку.       – Можно? – она кивнула на сигарету, зажатую между тонкими фалангами Ванессы. – Забыла свои внизу. Мне лень спускаться.       – Лень ли? Или немного проступает боязнь этой ненадежной скользкой штуковины, по которой ты поднималась?       Даша пожала плечами, мол, называй, как хочешь. Без дополнительных нареканий Ванесса протянула девушке сигарету, что держала в руках. Затянувшись, Даша сказала:       – Знаешь…       Она протянула папироску обратно. В движениях девушек читалось что-то чувственное. Интимное. Об этом, как правило, не говорят, но это подразумевают. Вернее, когда чувства касаются кого-то необыкновенного или когда между людьми зарождается особенная связь, ощущения становятся осязаемы. Они вспыхивают ярче северной звезды.       – …я стараюсь бросить. Пытаюсь ограничиться двумя в день.       – А эта какая по счету?       – Пятая, если честно, – ответила Дарья, скорчив забавную гримасу.       – Может, нам обеим стоит бросить? – лукаво отозвался голос Ванессы.       Их взгляды не отрывались друг от друга. Пальцы девушек при очередной передаче соприкоснулись. Кожа Ванессы оказалась ледяной. Даша вздрогнула, прижав костлявую конечность к груди.       – Что-то не так? – напряглась Ванесса.       – Еще бы! Ты чертовски замерзла.       Засунув руку в куртку, Даша достала овальной формы устройство. Разделив намагниченные половины прибора, она несколько раз нажала на кнопку с внутренней стороны блока. Моментально темно-вишневые кружки загорелись.       – Сожми их в руках! – приказала девушка, протягивая портативное устройство "подруге". – Это переносной обогреватель. Я постоянно мерзну, поэтому везде его таскаю с собой.       Потушив и отправив бычок в переполненную пепельницу, Ванесса приняла обогреватель. От прибора по телу растеклось приятное тепло. Сначала пальцы, а потом и кисти почувствовали нежное покалывание. Девушка и правда адски замерзла, но почему-то не спешила покинуть балкон.       Возможно, ее не пускал таинственный дух? Эрос, например?       Даша подошла к "подруге" так близко, что их губы чуть не соприкоснулись. Ванесса видела пушистые ресницы девушки, трепет, с которым темные волоски ласкал ветер, и зеленые блюдечки глаз, переливающиеся в оттенках ночи. Даша стянула с себя куртку и накинула кожанку на плечи Ванессы.       – Так ты быстрее согреешься.       Растирающим жестом Дарья опустила ладони на плечи Ванессы. Взор той упал на губы собеседницы: красивые, полные, но потрескавшиеся от осенней мороси.       Произошедшее было в лучших традициях мыльной мелодрамы. Кто кого поцеловал – не понятно. Губы встретились. Глаза зажмурились. Руки искали открытые участки кожи. Это ли не восхитительно? Чувственный жест показался естественным и логичным завершением взаимодействия между юными особами. Но где уж там…       Через какое-то время Даша резко отстранилась.       – Черт! Прости! – отчеканила она. Смешанные эмоции петляли по ее лицу, от страха до легкого негодования.       – Все настолько плохо? – спросила Ванесса.       – Прости. Я…мы не должны были этого делать.       – Почему?       Тут балконная рама скрипнула. Вход в Нарнию приоткрылся с другой стороны. Шум из динамиков вывалился в тихий омут ночи, царапая клаксоном барабанные перепонки. В дверной щели показалась взъерошенная голова старосты. Затем появился и сам Евгений.       – Не замерзла? – пробасил мужской голос. В нотках читалось волнение и баночка пива, ранее прихлопнутая за пару жадных глотков. – Прости! Задержался! – Евгений пытался зачем-то перекричать сам себя. – Как хозяину дома, пришлось выполнять некоторые поручения. Я вот тут куртку тебе принес.       Увидев смятение на лице Ванессы, парень осекся:       – Вань, все в порядке? Все хорошо?       – Да, – голос ее слегка дрожал. – Пойдем внутрь. Я докурила и замерзла.       – Но…я надеялся…       – Прости, правда замерзла, – резко перебила старосту Ванесса.       "Он ни в чем не виноват!" – мысленно одёрнула она себя.       Девушка нацепила "сияющую" улыбку на лицо, от которой Евгений поплыл сразу. Их призрачные силуэты растворились внутри квартиры. Под звуки попсы и неистовое ржание одногруппников. Дымок от сигареты в переполненной пепельнице уходил тонкой струйкой наверх. Ночь вступила в полноправные и единоличные полномочия.       С этого дня Ванесса никогда больше не закурит. Никого рядом с ней не было, когда ее застал Евгений. И только лестница хранила внутри себя инерцию чьего-то движения.