A kind of care

yong.lixx Ты скоро вернёшься?

miniverse.__

Да, а что-то случилось?

yong.lixx Нет, ничего… просто соскучилсяㅠㅠ       Сынмин тихо усмехнулся с широкой улыбкой на лице и убрал телефон в карман широких джинсов, шмыгнув носом. Феликс в последнее время был очень нежным. Даже слишком. Он не оставался больше у себя в комнате, а бежал Сынмину в кровать, стоило тому переступить через порог их общежития. Он ластился, как маленький котёнок, под плечом, когда Сынмин ложился рядом с ним и аккуратно укладывал травмированную руку на отдельную подушку между ними. Он игриво просил больше поцелуев, когда Сынмин накладывал повязку на его руку, вкалывал обезбол или делал массаж для разработки мышц, после которого не оставалось ни единого нецелованного места на чужой коже. И это, хоть и нравилось Сынмину, стоило многих нервов и переживаний. Ведь Феликс стал до одури ласковым и любвеобильным именно после аварии, ночных обследований у врачей и выявления защемления нервов руки.       Сынмин помнит точно, будто это произошло вчера, как Феликс позвонил ему с больницы, весь нервный, и рассказал рваным голосом о том, что произошло. Приехав домой, он с порога набросился на Сынмина с объятиями и ночь провёл в его комнате с тревожными мыслями о том, как боялся потерять мемберов, родных и… его. И пусть он уже идёт на поправку, Кима не отпускает тот взгляд, полный страха.       Феликс и до этого был нежным, правда, но сейчас… он много переживал. И Сынмин понимал его чувства вдоль и поперёк. Он боялся вместе с ним, а позже разгребал все последствия тоже вместе с ним, когда мог, потому что от работы Сынмина никто не освобождал, и он проводил там больше половины дня. И, честно, из-за этого он сильно скучал по Феликсу, хоть и мемберы не давали ему взгрустнуть.       И вот сейчас, идя по улицам ночного зимнего Сеула, Сынмин вспоминал, как они с Ликсом проходили по этим местам, звонко и глупо смеясь с рандомных шуток, и после длительного молчания целовались долго-долго в парке, где не было ни души, под фонарным столбом.       Тогда было тепло, а сейчас — холодно, хоть и погода, вроде, одна и та же. Просто Феликс — настоящее солнце, которое греет не только снаружи, но и внутри. С ним хорошо, легко и радостно. И Сынмин готов забрать всю его боль себе, лишь бы его лучи никогда не гасли.       От очередной мысли о Феликсе, он ускорил шаг, хоть и с трудом из-за слабости, кутаясь глубже в шарф и снова шмыгая носом. Кажется, стоило одеваться теплее. Впереди мерцали огни общежития, и сердце забилось быстрее от предвкушения скорой встречи, долгих поцелуев и объятий. Он знал, что Феликс ждёт, сидя в его комнате или в кухне с уже готовым ужином (всегда по-разному, по настроению). Эта мысль согревала лучше любого шарфа.       Войдя в квартиру, Сынмин тихо закрыл дверь, снял верхнюю одежду и разулся. Во всём доме было темно, лишь полоска слабого света пробивалась из-под двери его комнаты. Он бесшумно подошёл к ней и приоткрыл дверь. На кровати, поджав к груди ноги и укутавшись в плед, сидел Феликс. Он что-то читал. Судя по обложке, шестую часть «Сумерек» в оригинале, которую точно стащил из шкафа Кима. Из его ушей торчали белые беспроводные наушники, из-за которых он явно ничего не слышал, а чёрные волосы были убраны в низкий пучок.       От этого уютного вида хотелось разрыдаться прямо на месте. Сынмин очень сильно соскучился.       Он открыл дверь в комнату полностью, входя внутрь и заставляя переключить всё внимание на себя. Феликс вздрогнул от неожиданного появления, резко вытаскивая наушники из ушей, но сразу засиял, когда Сынмин обессилено плюхнулся на кровать ему под ноги с устало-радостным стоном.       — Я тебя люблю, — пробурчал он в матрас и потянулся руками к ноге Феликса, чтобы обнять её. Тело, почувствовав мягкость кровати под собой, решило окончательно стухнуть.       — И я тебя люблю, — хихикнул в книгу Ликс и, убрав её в сторону, потянулся к макушке Кима, ненадолго задерживаясь на ней губами. — Как прошёл твой день?       Сынмин поднял голову и, привстав, сел напротив Феликса, положив подбородок на его коленки. Он лениво вытянул губки в ожидании поцелуя, и Ли не смог отказать ему: прильнул вперёд, сталкиваясь с чужими губами и пару раз смял их, укусив перед тем, как отстраниться, тем самым дав понять, что Ким получит больше, как только ответит на вопрос.       — Ужасно, — простонал он и шмыгнул носом, устраиваясь удобнее и прикрывая глаза. — Устал, как собака. Сегодня учили танец, и я всё время ошибался. Спасибо Минхо за то, что остался после конца рабочего дня и помог мне доработать хорягу.       Феликс нежно погладил его по голове, перебирая мягкие тёмные волосы. Он как-то странно замолчал, отчего Сынмин напрягся, ведь рот его возлюбленного невозможно было заткнуть ни одним кляпом. Но эти мысли быстро улетучились, стоило носу начать чесаться, а чихам — непрерывно вырываться изо рта. Хорошо, что он успел отвернуться от Феликса, иначе все слюни оказались бы на его лице. Сынмин бы, конечно, обязательно посмеялся, а позже извинился, но сейчас не хотелось раздражать и так молчаливого Ликса.       — Как ты себя чувствуешь? — внезапно спросил он с некой строгостью в голосе, которая сглаживалась под его нежным взглядом. — Только честно.       — Не знаю, я просто… устал, — неуверенно проговорил Сынмин. — Наверное, перетрудился в танцевальном зале.       Феликс как-то расстроенно вздохнул и встал с кровати, направляясь к шкафчику. Он достал оттуда аптечку и, покопавшись внутри, вернулся с градусником в руках. Сынмину его намёки не понравились. Он нечасто болел, да и ненавидел всякие вирусы из-за отвратительного вкуса таблеток, которые приходилось пить, чтобы быстрее выздороветь. Поэтому ему хотелось верить в то, что догадки Феликса ложные. Ему хотелось верить в то, что его слабость — это всего лишь побочки после долгой тяжёлой тренировки. А насморк — и в Африке насморк, верно?       — Измерь, — Феликс протянул ему градусник, присаживаясь рядом с ним так, что их бёдра прижимались теперь вплотную. Как только Сынмин недоверчиво всунул термометр под подмышку, он обхватил его голову ладонями и прижал её лоб к своим губам, задерживаясь на нём на приятных пять секунд.       — У тебя явно есть температура, - прошептал Феликс, отстраняясь, но несильно. — Как ты умудрился заболеть?       Сынмин лишь пожал плечами. Честно, ему хотелось провести вечер не с градусником в заднице и таблетками во рту, которые — он уверен — Ликс побежит давать уже через пару минут; а в объятиях, нежности и поцелуях, что не заканчивались бы до самой ночи. Он хотел отдохнуть и окунуться в омут любви, а в итоге чувствует себя овощем с момента его падения в кровать.       Сынмин, тяжело вздохнув, когда градусник запищал, вытащил его и взглянул на цифры. Тридцать семь и семь. Он с кислой миной и обречённостью в глазах выругался себе под нос и протянул термометр Феликсу, что уже прочитал всё по одному только расстроенному взгляду возлюбленного. Забрав градусник, Ликс встал с кровати и, всунув ноги в плюшевые тапочки, потопал из комнаты, вероятно, в ванную, где находилась ещё одна аптечка, но уже с лекарствами, а не с бинтами, перекисью и прочими медикаментами первой необходимости в случае чего.       Сынмин же откинулся спиной на кровать и взял в руки книгу, которую Феликс не успел убрать на место. Открыв её там, где была приклеена последняя закладка, он прошёлся глазами по тексту и тихо усмехнулся. Феликс остановился на начале первого секса Беллы и Эдварда. Как жаль, что Сынмин оборвал его прямо в такой неподходящий момент. Ещё немного, и он мог бы застать Феликса за дрочкой… и присоединиться, конечно, если бы тот читал «Сумерки» не сегодня. Сейчас он просто выгнал бы его в туалет и отрубился бы на месте.       — Тебе нужно больше пить жидкости, а ещё оставаться до… — внезапно вошёл в комнату Феликс со стаканом воды в руках и таблетками и замер с выпученными глазами, глядя на то, как Сынмин читает книгу именно в том месте, где он остановился. — Я собирался пропустить это, правда…       — Не верю, — устало усмехнулся Ким. — Потому что ты любишь дрочить на напечатанный секс и представлять на месте героев нас.       Феликс заметно покраснел и смущённо отвёл глаза в сторону. Сынмин явно поймал его с поличным. А вот не надо было переписываться с Джисоном через его аккаунт в какао на ноутбуке. Сынмин, правда, не хотел читать их секретики, но внезапно всплывшее сообщение от Хана сказало, что хотел. Так и получилось, что Феликс, читая, представлял их с Сынмином секс, а Джисон, смотря аниме, — их с Минхо (вот последнее ему точно ненужно было знать, но он всё же по случайности залез к ним в трусы. Гадость).       — Я не буду это комментировать. Пожалуйста, забудь об этом, — проговорил на выдохе Феликс, стыдливо прикрывшись стаканом воды, будто пытаясь спрятаться от проницательного взгляда Кима, который так и говорил, что будет помнить об этом всю жизнь, и присел рядом с ним на край кровати. — Пей.       — Фу, нет, — скривился Сынмин, как только Феликс протянул к его рту горстку таблеток разных цветов.       — Пей, иначе ты проболеешь добрых две недели, - с некой строгостью в голосе сказал он.       — Я не хочу, — захныкал Сынмин, как маленький ребёнок. Не нужны ему эти гадкие таблетки, от которых блевать хотелось так же, как от тухлой рыбы, что пролежала в мусорке недели две. Он и без них, хоть и дольше, справляется с этими простудами.       — Тогда будем действовать так… — цокнул Феликс и… зачем-то сунул себе в рот одну из таблеток.       Сынмин не сразу понял, как оказался прижат к изголовью кровати чужой хрупкой на вид, но сильной рукой. Он не успел осознать ситуацию, как в его губы впились настойчивым поцелуем, сразу пытаясь пробраться внутрь рта. От удивления Сынмин не успел его закрыть, из-за чего чужой язык успел протолкнуть внутрь чёртову таблетку и напоследок небрежно и развратно пройтись по стенкам рта.       Сынмин соврёт, если скажет, что ему не понравилось. Этот грязный смазанный поцелуй со вкусом горького лекарства вскружил ему голову так, словно он выпил пять шотов за раз. Но эта чёртова таблетка…       Он закашлялся, пытаясь выплюнуть её остатки, но Феликс не дал ему этого сделать, снова возвращаясь к его губам и лишь глубже втягивая в поцелуй. В конце концов, сдавшись, Сынмин проглотил её, ощущая, как противный ком пролезает через всю глотку, пока не доходит до конца. И Феликс, только почувствовав, как в чужом рту ничего не осталось, отстранился и протянул с хитрой физиономией стакан воды.       — Видишь, это не критично, — сказал он, хихикая. Сынмин лишь злобно посмотрел на него, выхватил стакан и залпом выпил воду, пытаясь смыть это отвратительное чувство. Щёки горели, а сердце колотилось, как бешеное. Он был зол, смущён и… даже возбуждён. Феликс со своими внезапными вкидами доводил его до состояния пуще прежнего.       — Еще таблеточку? — улыбнулся дразняще Феликс, протягивая красную капсулу к его рту. Ну точно опасный цвет, так и говорит, что есть её нельзя.       Сынмин отвернулся, устало простонав, и поджал губы. Да, ему понравилось то, как грязно его вылизывал Феликс, но не понравилось то, что этот поцелуй стоил целой таблетки в его горле! Совал бы так Феликс его любимый мармелад, Сынмин бы ещё подумал…       — Я ведь сделаю так ещё раз, — фыркнул Ли, забрался на бёдра Кима и обхватил рукой его шею, ладонью пробравшись к затылку, чтобы в дальнейшем удержать его на месте.       Сынмин в ожидании затаил дыхание, разок случайно разразив тишину шмыгом. Феликс перед ним взял оставшиеся три таблетки в рот и наклонился к его лицу, касаясь носом его щеки и прикрывая глаза с гадкой ухмылкой.       — Не смей, — прошипел он, пытаясь отстраниться, но хватка на затылке была мертвой. Феликс лишь усмехнулся на жалкие попытки Сынмина что-то предпринять. — Пожалуйста, — тихо проскулил он.       — Только если хорошо попросишь, — прошептал Феликс ему в губы, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Сынмин почувствовал, как по телу пробежала дрожь, смешанная с отвращением и желанием. Он ненавидел эту черту в Феликсе, которой, честно, даже имя дать не мог. Но при ней он, теряя равновесие, выбивался из колеи и расплывался лужей.       — Нет, пожалуйста, Ликси… — затараторил вдруг Сынмин, но Феликс, не дав шанса закончить предложение, снова впился в его губы.       На этот раз поцелуй был нежнее, медленнее, словно он давал ему время привыкнуть к противному вкусу, который смешивался со сладким яблочным, что ощущался из-за недавно жёванной жвачки. Язык Феликса скользил по его губам, а затем проникал внутрь, вталкивая таблетки по очереди как можно глубже, в самое горло. Сынмин морщился, но сразу сдавался под чужим натиском, позволяя Феликсу брать полный контроль над его телом.       Ли внезапно крупно дёрнулся на его бёдрах, мазнув тазом по паху, отчего у Сынмина машинально поджались коленки друг к другу, а дрожащие руки, найдя, за что можно было зацепиться, сжали с максимальной для его состояния силой футболку на чужой груди.       Но слишком скоро таблетки оказались проглочены, из-за чего Феликс отстранился, и Сынмин увидел в его глазах игривость, в то время как у самого Кима смешалась целая куча чувств: растерянность, усталость, раздражение, смешанное с неприкрытым возбуждением, и желание продолжить, только уже без таблеток, конечно.       Ли, нагло проигнорировав взгляд возлюбленного, спустился с его бедер и, привстав, потянулся к тумбе.       — И куда это ты? — прохрипел Сынмин, пытаясь откашляться. Голос был осипшим из-за проглоченных без воды лекарств.       — За водой, — будто прочитал его мысли Феликс. Он взял с тумбы нераскрытую бутылку и протянул её Сынмину. — Держи. И не смотри на меня так. Вижу же, что тебе понравилось.       Тот выхватил бутылку с громким цоком и жадно припал к горлышку, пытаясь утолить жажду и избавиться от неприятного послевкусия. Феликс прав, но признавать это в лицо ему не хотелось. Пусть думает, что Сынмину было плохо от количества проглоченных таблеток.       Ли вновь подвинулся ближе и, усевшись впритык к чужому бедру, обнял Кима за плечи, притягивая его к себе. Тот сопротивляться не стал: лишь сильнее прижался и положил свою голову на чёрную макушку парня. Феликс был непредсказуемым и упёртым в своей заботе, и это, признаться честно, нравилось Сынмину до звёздочек перед глазами (или над головой, кто знает).       — Какой же ты идиот, Минни-и, — промурлыкал Феликс, слабо целуя его в висок. Сынмин же молчал, чувствуя, как щёки снова начинают гореть то ли от температуры, то ли оттого, как Ликс совместил «идиот» и «Минни» в одном предложении. Это выглядело безумно мило.       — Заткнись, — пробормотал Сынмин, прижимаясь к нему крепче и зарываясь носом в его волосах. Феликс лишь рассмеялся в ответ, и Сынмин почувствовал, как его сердце в который раз за этот вечер начинает биться быстрее.       А это ведь только начало их совместного больничного…