Не то, чем кажется

      У Чон Уёна есть много принципов, которых он старается придерживаться. К примеру, «самовыражение сегодня, самовыражение завтра, самовыражение всегда». Ещё со средней школы он начал красить волосы в яркие цвета, проколол уши и любил кастомизировать стандартную форму, ведь в школьном уставе о запрете на это не было сказано ни слова. В старшей школе Уён продолжил раздражать как учителей, так и участников театрального кружка, потому что ему казалось, что у всех напрочь отсутствует чувство прекрасного. Но стоит отметить, его постановки собирали овации и признания. Когда он поступил в университет на кафедру медиаискусства, то способов самовыражения стало больше и ему даже начали ставить за это хорошие баллы и оценки.       Ещё среди его принципов: «если можешь защитить — защищай». Потому часто влезал в драки, защищая обиженных одноклассников; его дважды вызвали на дисциплинарное заседание, так как кто-то болтал о том, что Уён носит с собой нож. В старшей школе он, конечно, всё ещё получал синяки и ссадины, но отвечал больнее, рассказывая о своих и чужих обидчиках в школьной газете, заставляя уже их ходить по заседаниям и иметь дело с полицией.       «Люби на полную катушку» — так звучит ещё один жизненный принцип Уёна. И, несмотря на образ плохого парня, проказника, который не умеет вовремя закрывать рот, любил он всегда по-настоящему. Всегда всего себя отношениям, не смея обманывать или подставлять. Оттого было больно, когда ему платили грубыми словами или изменой. Но на удивление Уён не разучился любить, не разочаровался в чудесном чувстве, хотя мог бы. Просто ему нравится делать это. Ему нравится любить.       Однако в его жизненные принципы совсем не входят опоздания. Это всегда получается как-то само собой. Когда-то он умудрился опоздать в свой самый первый учебный день в университете, потому что ночью до этого доделывал ремонт в арендованной квартире. Через две недели у него был первый выговор за поведение, который Уён попытался обжаловать и получил сверху ещё один. С этого момента он стал тем, кто на каждых собраниях выступает за перемещение учебного времени хотя бы на полчаса. Не планировал быть активистом, но жизнь его вынудила.              Сейчас он снова опаздывает, причём сильно. Обещал быть у декана ровно в три, а время уже почти двадцать пять минут. Но у него есть веская причина! Дела в студенческом отряде никак не отпускали его. Точнее девочки-первокурсницы, которые готовятся к приближающемуся празднику весны и просят Уёна каждый раз помочь, думая, что тот не догадывается об их подкатах. Однако он слишком падок на внимание, а потому никогда не может отказать. И вот теперь опаздывает, хотя прекрасно знает, что эта встреча важна.              — Никакого уважения, — недовольно высказывается декан, когда Уён почти влетает в кабинет.              — Простите, господин Ким, — отвечает он, тяжело дыша. Громко упав в свободное кресло, поворачивает в голову ещё одного человека. — О, Сан-и, привет! Милый костюмчик.              Сан, поправив тонкие очки на переносице, отдёргивает край розовой плетёной рубашки, кивая на комплимент. А когда декан отворачивается к вдруг зазвонившему телефону, приставляет палец к виску, крутит им, недовольно хмуря брови. Уёну ничего не остаётся, как послать в ответ воздушный поцелуй.              Не то, чтобы Уён не ожидал увидеть здесь Сана. В конце концов, они обсуждали предстоящий совместный проект сегодня утром за кофе. Их по-отдельности пригласили на разговор в кабинет декана Кима. Хотя будь люди чуть внимательнее, то можно было бы не усложнять ситуацию и просто через одного позвать сразу двоих. Но все как будто нарочно закрывают глаза на очевидные вещи. И это не они скрывают ото всех свои двухлетние отношения, а просто все хотят видеть что-то своё.              А Уён с Саном не спешат болтать лишнего. Крутясь примерно в одном кругу знакомых, они, конечно же, слышат разного рода слухи и сплетни. Было уже много моментов, когда можно было всё открыто рассказать, но этого до сих пор не случилось. Будто бы легкая загадочность, неопределённость даёт им почувствовать дистанцию от других людей, позволяет оградить личную жизнь ото всех. Да и к тому же они создали себе такие образы, которые хорошо сочетаются только лишь в любовных дорамах, а не в реальной жизни. Уён для всех — университетская оторва, но в хорошем смысле этого слова: вечеринок в меру, как и активностей, а оценки ему уже давно ставят за красивые глазки и гранты, которые он выигрывает своими индивидуальными проектами. А Сан тот самый прилежный студент, предпочитающий первые парты, любящий иностранные языки и пары по философии, на которых зачастую он один с преподавательницей и болтает.              Уён, приходящий иногда в юбках-шортах, поддерживающий таким образом протест против возможного введения формы. Сан, предпочитающий после пар ещё несколько часов сидеть в библиотеках, работая с редкими экземплярами книг. Два мира, которые не должны были пересечься. Но это всё же произошло. Одна случайная встреча на студенческой вечеринке, на которую они оба пришли по настоянию друзей, обернулась крепкими отношениями, поддержкой, мягкими поцелуями по утрам, помощью с заданиями в сессию, прогулками, хорошим сексом и много чем ещё. Уён часто любит шутить о том, что ещё никогда случайно пролитая на кого-то выпивка не делала для него столько хорошего.              — Думаю, что для вас не секрет то, что сейчас мы продолжаем устанавливать сотрудничество со многими компаниями, — наконец говорит им декан, освободившись от дел. — Студенческие проекты нашего университета пользуются спросом не только на азиатском рынке, но и на европейском. И недавно мы получили запрос на разработку сети галерей, выставленные экспонаты в которых будут сочетать в себе как ренессансное изящество, так и современные технологии.              — Как я понимаю, это по моей части, — вклинивается Уён. Мужчина поджимает недовольно губы, смотря на своего студента.              — Да, Уён. Ты догадлив.              — Спасибо, стараюсь.              — Так вот. Нужно сделать наброски экспонатов, создать концепцию, найти хороших дизайнеров, заказчики не против студентов, но и кто-то с именем тоже нужен. Материалы я вышлю тебе сегодня вечером.              — А эм, простите, — Сан прилежно поднимает руку и продолжает только после того, как ему кивают. — Причём здесь я?              — Меня это тоже терзало, — усмехается Уён.              — Это итальянские заказчики. И им важно, чтобы в команде работал человек, знающий и понимающий их культуру. А как мне помнится, несколько месяцев назад ты летал в Рим на конференцию, где получил хвалебные письма, в том числе и за знание искусства, языка. Да и мне будет спокойнее, если в этом проекте будет ответственный человек …              — Да я сама ответственность!              Декан только глаза закатывает, но усмехается. Чего он собственно ожидал от Чон Уёна?              — Сроки проекта — три месяца. Но лучше если вы закончите за два, чтобы иметь в запасе время на непредвиденное. Все бумажки оформят в ближайшее время. До конца следующей недели жду список кандидатов на роли дизайнеров. Если будет нужна помощь, то обращайтесь. И нет, Уён, это не помощь, если вдруг в туалете перестанет работать одна из ламп!              Выходят они из кабинета под недовольные возгласы Уёна, который снова жалуется на недельное отсутствие света в мужском туалете.              Сегодня, из-за того, что у них сжатые сроки нового проекта, Сан предпочитает не оставаться в библиотеке, а вместе с Уёном покидает вуз. И он слышит за спиной удивлённые звуки и шепотки, когда они вместе садятся в одно такси. Впереди выходные, эту ситуацию успеют обсудить, как и их самих, а значит к понедельнику слухов появится больше. Может тогда всем всё станет очевидно.              Но стоит им только захлопнуть дверцы, а машине отъехать, как пальцы тут же переплетаются в нежном жесте. Думать о сплетнях не хочется. Они смотрят в разные окна, но крепко держатся за руки, ощущая родное тепло. И сразу так спокойно становится, не страшно за такое ответственное дело, который в итоге станет для них очередным обычным проектом, хорошей строчкой в рекомендательном письме.              — Закажем что-нибудь покушать? — вновь канючит Уён, когда они поднимаются в его квартиру.              — Я могу приготовить, — Сан снимает пальто с обувью, тут же ныряя стопами в мягкие тапочки. Уён с нежной улыбкой смотрит на него в розовом костюме, который сам подбирал. — А ты пока успеешь загрузить программы, набросаешь что-нибудь.              — Так сразу работать?! Я рассчитывал начать в воскресенье. Или в понедельник… Ну, Сан-и, впереди выходные, а ты работать?              — Быстрее отстреляемся, быстрее выдохнем.              — Да я и так вроде нормально дышу.              Сан закатывает глаза под чужой смех, отворачиваясь к раковине на кухне, чтобы вымыть руки. Уён обнимает его со спины, суёт свои ладони под воду, а Сан любезно мылит и его пальцы, чувствуя чужой поцелуй на плече.              Есть в этом моменте своя особая романтика. Уён трётся плечом о ткань рубашки, ведёт носом по шее, где растут короткие волосы, улыбаясь глупо, пока Сан с особым усердием натирает ему пальцы, смывает пену и делает всё снова. В какой-то момент Уён устаёт и кусает Сана за плечо, заставляя того отпустить чужие ладони. Вытерев их о рубашку своего парня, Уён обнимает того за талию, а после перемещает пальцы на грудь, сжимая.              Честно признаться, Уён обожает контрасты в их отношениях. Он сам полыхает, иногда говорит так, что сбивается с мысли, в какие-то дни не может сидеть без дела, а в какие-то, наоборот, не поднимается с кровати. Сан же рациональный, встающий по одному единственному будильнику каждый день, предпочитающий подсчитывать расходы в начале месяца. Уён является тем, кому нравится приковывать к себе внимание: броская одежда, макияж, громкий-громкий смех. Сан же даже в одежде предпочитает что-то лаконичное, его гардероб состоит из повседневной одежды, которую можно бесконечно сочетать друг с другом. Удивительно, как он согласился на розовый костюм!              Но больше всего Уён любит их разницу в комплекции. Он, пусть и занимается активностью, любит гонять мяч на парах по физической культуре, но никогда не мог набрать в массе. Но это никогда и не было его целью. Ему нравится чувствовать себя и не худым, и не толстым, не слабым, но и не сильным. Ему нравится лёгкий пресс и сила в бицепсах, но мягкие бёдра и тонкие запястья его устраивают. Однако после встречи с Саном Уён успел понять то, как должен выглядеть мужчина его мечты. Сан занимается в зале и делает это профессионально. Привычка юности стала обыденностью, заставляющей многих людей вокруг мечтать о таком теле. Во всех возможных смыслах. И Уён, как большая наглая лиса, довольно урчит, когда в очередной раз понимает, что это всё принадлежит ему.              — Уён, что ты творишь? — выдыхает тяжело Сан, когда чужие пальцы расстёгивают несколько верхних пуговиц, скользят под ткань, сжимая обнажённую горячую кожу.              — Тебе разве неприятно? — а голос почти ангельский, чуть натянутый.              — Приятно… Но мы же хотели работать.              — Это ты хотел работать, — Уён фыркает, сжимая одной ладонью грудь, а второй ловко расстёгивая оставшиеся пуговицы, обнажая идеальное тело. — А я хочу только тебя, Сан-и.              Он не может себя сдержать, ведя раскрытыми ладонями от груди по прессу, сжимая красивую талию. Ему до безумия нравится, как она аккуратно переходит в шикарные полные бёдра, натренированную задницу. Уён кусает себя за язык, не успев сказать о том, что если задыхаться, то только с ней на лице. От одной этой мысли возбуждение начинает приятно гонять кровь по телу. И пальцы немного не слушаются, когда добирается до ремня на брюках. Несколько движений и он скользит под них, тут же удивлённо распахивая глаза, отстраняясь.              Сан молчит и не поворачивается. Но уши горят у него ужасно сильно.              — Сан-и? — хрипло зовёт Уён и снова неуверенно скользит под одежду. Ощущения его не обманули. Это кружево. И потому он тут же разворачивает Сана к себе лицом, прижимая его ягодицами к кухонной тумбе, рассматривая представившееся перед ним безобразие. — Боги, ты весь день так ходил?              — Да.              Уён стонет в ответ, снова мягко касаясь тонкой кружевной вставки на белье, которая еле-еле прикрывает уже полувозбуждённый член. Он отводит край брюк в сторону и его бровки заламываются, когда взгляд натыкается на тонкие полоски, которые держат кружевную часть. Это не просто бельё, это чёртовые кружевные стринги.              — Сан, ты…              — Может, я тоже не хочу заниматься работой, — перебивает его Сан. Щёки ужасно быстро рдеют.              Ответом ему служит резкий и настырный поцелуй. Уён вжимает его в тумбу сильнее, заставляя немного наклониться к себе. У него по телу бегут мурашки, когда он думает о том, что Сан ходил так весь день и спланировал это всё ещё утром, а значит разговоры про работу всего лишь уловка. А потому между поцелуями срывается «Сан-и, ты чудо», «хочу тебя», «мой хороший мальчик».              Они решают не оставаться на кухне. Сейчас не тот момент, чтобы заняться сексом на узкой тумбе или уже на старом обеденном столе. В гостиной тоже не останавливаются — они купили диван неделю назад и Сан потом проклюёт мозги, если тот окажется замаранным. Потому, толкаясь и с глупой романтикой скидывая вещи в коридоре, они идут в спальню. Чистое постельное бельё зазывно пахнет кондиционером и Уён укладывает уже полураздетого, тяжело дышащего от долгих поцелуев Сана на кровать. Уён возвышается над ним, стягивает с ног брюки и носки, разводя сильные бёдра в стороны. И открывшийся вид Сана в красивом тонком кружевном белье, которое точно неприятно впивается в возбуждённую плоть, давит на косых мышцах, заставляет застонать. Он наклоняется и размашисто облизывает через кружево член, втягивая в рот выглядывающую головку. Сан скулит, жмурясь.              — Где ты купил их? — живо интересуется Уён, отстраняясь, чтобы тоже раздеться.              — Мы ходили с Минги недавно в… В секс-шоп. Он покупал игрушку, я забрёл в отдел с бельём, — Сан смотрит в ответ и мягко ласкает пальцами уздечку, заставляя себя дрожать. — Это было через день после того, как мы ходили по магазинам. Подумал, что они идеально подойдут к новому костюму.              — Поздравляю, у вас идеальное чувство прекрасного, — урчит Уён и забирается сверху, чтобы снова поцеловать Сана в губы, ухватившись пальцами за шею и линию челюсти. Он потирается своим членом о чужой, ловя довольные вздохи губами.              Отрывается Уён в тот момент, когда залезает пальцами в щель между матрасом и каркасом кровати, не находя там упаковки со смазкой. Только сейчас вспоминает, что после недавней уборки они выкинули все пустые тюбики, а значит за новым нужно идти к аптечке. Оставив последний поцелуй на губах, Уён шлёпает босыми ногами в ванную, доставая из коробки новый лубрикант. Универсальный, без запаха, с отличным скольжением.              Когда он возвращается в спальню, Сан уже успел перевернуться, разведя ноги в стороны. Бельё осталось на нём и эта тонкая полоска ткани между округлыми карамельными ягодицами выглядит так хорошо и зазывно. Уён забирается коленками на постель и тут же пускает в ход язык, лижет поджатое кольцо мышц. Сан с надломленным стоном пытается уйти от прикосновения, но Уён удерживает его на месте, сжимая пальцами ягодицы до отметин. Он играется совсем немного, заставляя кожу покраснеть, а после тянется к тюбику с лубрикантом, открывая его и выдавливая на пальцы. Он почти моет их в смазке, добиваясь чавкающих, скользких звуков. И только после этого толкает один в Сана.              Его окутывает приятное чувство узкости. Последний секс с проникновением был у них дней пять назад, Сан успел вновь стать сжимающимся, требовательным, желающим. Уён знает угол, знает, как нужно двигать кистью, чтобы Сан хрипло застонал от удовольствия. Несколько толчков одним, а потом ещё один палец, к которому присоединяется и третий. Отодвинутая в сторону полоска ткани неприятно натирает кожу руки, несмотря на смазку, но Уён продолжает наслаждаться видом, невзирая ни на что.              Обычно Уён любит трепаться, говоря несусветный бред, заставляя Сана краснеть и сжиматься. Но сегодня он молчит, одаривая поцелуями спину и шею. Наверное, не остаётся ни одного участка кожи, которого не коснулись бы уёновы губы. И от этого Сан чувствует себя ещё больше любимым.              — Уён… Уён, я так кончу, — предупреждает Сан, когда растягивающие его пальцы двигаются всё усерднее.              — А ты не хочешь? — заговорщицкий голос звучит над ухом. Уён довольно улыбается, кусает чужую мочку.              — Хочу. Но на твоём члене.              — Наездница, м? Хочу видеть тебя.              Сан кивает болванчиком, но разочарованно стонет, когда пальцы исчезают из него. Он сжимается вокруг пустоты и с трудом переворачивается, меняясь с Уёном местами. Сан прежде чем забраться на чужие бёдра, аккуратно оглаживает татуировку, а после несколько раз ласкает пальцами член, добавляя к естественной смазке ещё и лубрикант. И только после этого он, чуть отодвинув тонкое бельё, опускается на член.              Уён удерживает его за бёдра на месте, не даёт спешить, несколько раз пережимая основание члена, когда Сан громко отзывается на какое-то особенно резкое движение. Но когда он всё же опускается, соприкасаясь ягодицами с чужими бёдрами, с губ слетает довольный стон. Сан замирает, стараясь привыкнуть, чтобы им не было больно. И когда приятное чувство вновь начинает завязываться в теле, он делает первое движение вверх-вниз, стараясь найти нужный ритм.              — Ты такой красивый Сан-и, — довольно бормочет Уён, оглаживая сильные бёдра. Хочется до ужаса их обкусать. К счастью у них все выходные впереди. — Так приятно сжимаешься. Такой горячий… Сан-и, Боги, хорошо!              Сан скулит в ответ, двигает тазом быстрее, а после стонет надрывно, когда бёдра сводит лёгкой судорогой. А потому он немного меняет позу, упираясь в постель пятками, а руками за спиной на коленки Уёна. Запоздало понимает, что в такой позе он раскрыт сильнее, а потому и жмурится, когда Уён отпускает его бёдра и оглаживает влажный торс пальцами. Касается твёрдого пресса, сжимает между пальцев соски, оттягивая их. Сан мычит, двигаясь вниз вдруг резко и неожиданно. И он чувствует, как подступающий оргазм заставляет сжаться сильнее. Уён чувствует это, а потому чуть оттягивает кружевную часть вниз и пережимает крупный член пальцами. С головки на тонкое кружево успевает упасть только одна белёсая капля.              — Уён-и, м-м-м…              — Не сейчас, котёнок. Ещё немного, давай.              Для Сана это слишком. Он становится гиперчувствительным из-за оттянутого оргазма. А потому каждое движение ощущается в разы ярче, острее. Движения вверх-вниз сменяются движениями по кругу, восьмёркой. Пальцы на ногах поджимаются, когда Уён сам начинает толкаться в него. Чувствует эту грань, но тоже хочет довести себя до края, чтобы с оттяжкой, лёгкой болью. Сан насаживается ещё и ещё, кусая губы, хмуря брови. Каждый раз, когда он хочет что-то сказать, из глотки вырываются лишь всхлипы и стоны. Ничего не остаётся кроме них, кроме Уёна, кроме хаотичных движений тел.              Уён дразнит его, водя пальцами по красному, тяжёлому члену, а потом снова пережимает у основания, снова оттягивая оргазм. Сан скулит, с трудом удерживая себя на ногах. Знает, что если с ним сделают так ещё раз, то он не сможет кончить сегодня. И Уён это знает. А потому снова мягко ласкает, размазывая предъэкулят по головке и под ней, задевая уздечку ногтями. Сан всхлипывает, опускается вниз до упора, громкая шлёпая ягодицами о бёдра, кончая. Капли семени пачкают кулак вокруг члена, чужую грудь и кажется задевает даже лицо. Уён улыбается, слизывая сперму. А после переворачивая Сана резко на спину. Ему хватает всего несколько глубоких и резких толчков в мягком теле, чтобы кончить вслед за Саном.              Тяжёлое дыхание перебивает кряхтение, скрип кровати, попытки улечься. В момент Уён оказывается на плече у Сана, касается губами его шеи. И Сан, который довольно мычит, обнимает. Они замирают на несколько минут в этом моменте, наслаждаясь отголосками оргазма. И только когда полоски ткани начинают неприятно давить на бока, Сан начинает ворочаться. Уён поддевает пальцами край белья и тянет вниз, помогая снять его. Оно всё мокрое, пропитавшееся слюной, смазкой, спермой, потом. Собственно, как поменянное недавно постельное бельё. Сан уже представляет, сколько им нужно будет постирать на выходных.              — А кушать-то мы будем? — снова спрашивает Уён, кусая Сана за плечо. Тот фыркает, выкручивается из чужих объятий, чтобы вытащить из брюк свой телефон.              — Если хочешь, можем заказать из ресторана. Или просто еды, я приготовлю тебе что…              Сан замолкает на полуслове, когда открывает чат с быстро всплывающими сообщениями от Минги. Он молча читает их некоторое время, а потом заливается смехом. Уён хмурится непонимающе и перехватывает чужой телефон, снова открывая переписку.              — Что? Что такое?              — Этот идиот перепутал коробки, — через лёгкий смех говорит Сан, переворачиваясь на живот. Открывает присланное Минги фото. Брови Уёна ползут вверх. — Подарил Ёсану вместо джойстика резиновый член.              Уён теперь хохочет вместе с Саном, перечитывая переписку снова.              — Вот же, — фыркает Сан, быстро печатая сообщение Минги. Тот негодует ещё больше, потому что Ёсан начинает ему ещё что-то писать.              — Ну, может это пойдёт им на пользу и они наконец-то потрахаются, — Уён вытягивается на кровати. А после спускается немного ниже и кусает Сана за ягодицу.              — Эй, больно!              — Если я не поем, я сожру тебя, Сан! Имей это в виду! Или я поимею тебя. Опять!              Под чужие вопли Сан всё же делает заказ в пиццерии. К слову, за время ожидания они успеют ещё раз заняться любовью. А Минги за это время договаривается о свидании. Но это не значит, что Сан не будет шутить над ним всю оставшуюся жизнь.