Замуж за дракона: о некоторых вопросах практического плана

Спальня Уёна на удивление современна. Никакой позолоты и лепнины, простые формы и спокойный цвета: паркет чёрный, ромбами, ковёр — колониальный синий с серебристым узором из прямых (или лучше сказать ломаных?) линий, мебель без резьбы, оттоманка и кресло обиты жемчужно-серым, даже без набивного рисунка бархатом, белые креповые шторы... В столице это стиль называют новым вкусом, с насмешливым намёком: старый с его любовью ко всяким украшательствам — это отсутствие вкуса. Чем проще — тем лучше, господа. Тем более сейчас, когда очередной технико-магический скачок сильно упростил (а главное, удешевил) производство всей этой роскоши, теперь позолоту с вычурной мебелью может позволить себе любой делец средней руки. Кто бы мог подумать, что его почти мужу нравится такое! Драконы всегда любили золото, драгоценные камни покрупнее, аляповатое многоцветье карийских ковров и рикейских эмалей — не зря же говорят «в глазах рябит, как в замке у дракона». А у теперь уже можно сказать мужа Уёна гостиные обставлены скромно, даже аскетично — эдакий регентский стиль, эстетическое наследство Скряги Хвана, — а в спальне так и вовсе новый вкус… Хотя чему Уён удивляется? Этот дракон даже электричество в свой замок провёл, и слуги сказали, что во всех спальнях есть ванные комнаты с унитазами и горячей водой. Если честно, Уён опасался, что ему придётся обходиться ночным горшком и чем-нибудь вроде купальни — драконы славятся не только любовью к роскоши, но и презрением к прогрессу. Неудивительно: они — Первозданные, Дети Стихий. Им, наверное, смешны попытки людей заставить служить себе магию и скрытые силы природы — как дельфинам смешно смотреть на ныряльщиков, которые могут задерживать дахыние на несколько минут. Ну что и кому они, эти нелепые бесхвостые, пытаются доказать? Однако муж Уёна, похоже, считает прогресс интересным. Уён в одной из малых гостиных видел телевизор, хотя даже люди не все его смотрят. Господин Со, лучший друг отца, всегда говорит, презрительно морщась: глупая забава для богатого отребья, умные люди читают книги, а не смотрят всякие пошлости. Уёну всегда хотелось фыркнуть: ваши любимые дешёвые детективчики ничуть не умнее сериалов про очередную Избранницу, — но взгляд отца останавливал. Уёну, конечно, многое позволяли — но по-тихому. Дескать, милый, одевайся в свои грубые тряпки и иди гулять в Южные кварталы, если хочешь с кем-нибудь попререкаться, — а меня перед уважаемыми людьми не позорь. У нас, конечно, новое тысячелетие, и омеги теперь в правах с альфами и бетами равны, — но правила приличия есть правила приличия. Ты из древнего магического рода, прошу тебя, веди себя достойно своих предков. Поэтому дома, в гостях и на балах-приёмах Уён был скромным, тихим и вежливым, как и положено хорошо воспитанному омеге. Наверное, зря: опозорился бы погромче — и сочли бы его недостойным называться Взыскующим Любви Крылатого Господина. Тогда и не надо было бы выходить за этого огромного ящера! И позволять каждую ночь рвать себя… Смешно: а ведь раньше Уён был рад, что стал Взыскующим. Их не могут выдать замуж, пока возраст участвовать в Отборах позволяет. Для большинства это означает: останешься старой девой или перестарком. Кто на тебе женится, если у твоих ровесников-ровесниц старшие дети уже выросли? Поэтому Взыскующим многое позволялось: замуж они всё равно не выйдут, а драконам на такие мелочи, как репутация, доброе имя и слухи, плевать. От Взыскующих требовали только соблюдать внешние приличия и хотя бы делать вид, что они скрывают свои похождения, ну, и бастардов не рожать, на остальное закрывали глаза. Для шестнадцатилетнего Уёна «да» Хранителя прозвучало как «свободен, ты восхитительно, невозможно свободен». Уён не сомневался, что его никогда не выберут. Взыскующий — это всего лишь шанс, один из десяти. Вернее, один из сорока, а то и пятидесяти, если ты омега-мужчина — девушек выбирают гораздо чаще. К тому же Уён всегда был счастливчиком, ему все говорили: Боги явно любят тебя, — поэтому он не сомневался: и драконья беда мимо пройдёт. Поэтому он послушно раз в год надевал мантию, ехал на Отбор — а потом пользовался невозможной для омеги на выданье свободой. Он мог переодеться и назваться вымышленным именем — Лим Ёну — и отправиться в Южные кварталы, где жили студенты и богема, или в Сады Ёгыма, где селились самые богатые и известные представители Сословия изящных искусств, знаменитые актёры, режиссёры, композиторы и художники, а также — куртизанки высокого полёта и боги-богини полусвета. Там было интереснее, чем в Золотом городе, пропитанном аристократическим высокомерием и неприятием всего нового. Такая жизнь, яркая, шумная, весёлая, Уёну, конечно же, нравилась. Он, с его живым характером, вряд ли бы смог жить так, как полагается омеге его происхождения. Рафинированные развлечения, все эти балы-приёмы-прогулки по паркам, магазины и кофейни, расположенные только на правильных улочках, где благородному омеге не стыдно днём показаться, театры, где зевать хотелось так, что скулы сводило. Нет, конечно, все себе позволяли иногда… всякое, тем более что эльфы — великолепные целители, они могут всё исправить, даже ауру и внутри, — но там, где Уёну было достаточно назваться чужим именем, Миён, его двоюродной сестре, нужно было обеспечить себе алиби (как бы поехать к священным источникам) и изменить облик. Поэтому Уён не без оснований считал себя счастливчиком. Статус Взыскующего давал ему свободу, а сильный Дар обеспечивал будущее, которого не было у большинства Взыскующих. Не жизнь — сказка. Точнее, оперетта: такая же весёлая и обязательно с хорошим концом… И тут — надо же — этот дракон! Подошёл, улыбнулся, протянул руку, ни слова не сказав, — и повёл к Хранителям, брак заключать. Уён не мог отказаться. Люди до сих пор не подчинили себе стихии, — а драконы могут управлять ветрами, даже те огромные вихри, циклоны и антициклоны, заставляют двигаться куда надо, и материкам они, говорят, помогают ползти. Благодаря драконам землетрясения и цунами превратились в страшные сказки, ураганы и метели изредка проносятся по малонаселённым окраинам, а штормы стали предсказуемы, как еженедельные визиты тётушки Со, так что любой капитан легко может проложить верный, безопасный маршрут. А ещё дожди, снег и жара всегда приходят вовремя, поэтому люди давно забыли, что такое — неурожай. Конечно же, у всего есть своя цена. Драконам не только золото нужно, но и еда (каждый месяц надо кормить вторую сущность, а это — пара десятков быков). А ещё кто-то должен строить замки, обставлять их, содержать в чистоте, ремонтировать (магией всё не исправишь, сил даже у драконов не хватит). И… У драконов мало омег: на каждую по тридцать-сорок альф приходится. При этом омеги крупнее и сильнее, и надо совсем с ума сойти, чтобы требовать от них: рожай много и часто, точно свинья на ферме. К тому же после Последней войны драконов осталось мало, а кровосмешение для них опаснее, чем для людей, родства не должно быть до десятого колена. Поэтому драконам нужны омеги-люди. Каждый год Хранители отбирают несколько десятков омег, что смогут зачать и выносить ребёнка дракона. Многие так и остаются невыбранными, живут, пока ходят на Отборы, в своё удовольствие, а потом уезжают в Серую обитель или, если способности позволяют, становятся Хранителями. И Уён стал бы — но ему не повезло… Одно радует: его муж не похож на затворника. Телевизор есть, и автомобили во дворе стоят, и ванные нормальные в доме, — значит, можно надеяться, что жизнь Уёна не будет сплошным мучением. Она будет интересной и весёлой, — если не считать… — Здравствуй, — улыбается... Сан, без стука войдя в его комнату. — Как устроился? — Хорошо, — с лёгким поклоном отвечает Уён. — Меня очень тепло встретили. И правда, слуги были с ним не просто любезны — они, казалось, на руках его от радости носить готовы. Др... Сана тут, похоже, искренне любят (по крайней мере, следов ментального воздействия Уён не заметил), так что, может, его будущий муж действительно милый и добрый, как сказала та горничная, Ара. Правда, прекрасные душевные качества никак не могут изменить тело... — Я рад, — улыбается Сан, садясь рядом с ним на диван. — Ты не будешь против, если нам ужин сюда подадут? Решил не тратить время даром? Чего ещё ждать от дракона! Что ж, мысленно вздыхает Уён, раз его выбрали, то рано или поздно всё равно придётся через это пройти. — Ты меня боишься, — говорит Сан. И это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Нет, — врёт Уён. — Боишься, — кивает Сан. — Хотя я и не понимаю, почему. О, не понимает? Дракон пришёл в комнату к омеге, с которым имеет полное право делать что хочет, ещё и одет только в халат (и не надо напоминать про превращение, хакама за пару секунд можно натянуть). Совсем нечего бояться, конечно. — Я не прикоснусь к тебе, пока ты не будешь готов. А к этому можно быть готовым? Там же... там же... — Я не ем омег после первой ночи, — улыбается Сан, видимо, как-то по-своему поняв его молчание. — И вообще не ем. Так что можешь успокоиться, я из тебя жаркое не сделаю. Конечно, он сделает... хм, а есть ли блюдо, где нужно именно рваное мясо? И как оно называется? — Что тебя беспокоит? — спрашивает он. — Думаю, тебе стоит мне сразу сказать. Была не была, решает Уён. Если Сан разозлится и убьёт его — мучиться веками не придётся, если просто выгонит — вообще прекрасно. Отец, конечно, лишит имени и содержания, но Уён не пропадёт: у него сильный Дар, да и учили его неплохо. Поэтому он делает глубокий вдох и спрашивает: — А как вы... эм, у вас же два... Сан не просто смеётся, а ржёт. Как братья Уёна, когда друг другу пошлые анекдоты рассказывают. И думают, что их никто не слышит. — Ладно, я хотел об этом поговорить попозже, но да, два, — отсмеявшись, говорит Сан. — Но в соитии участвует только один. — А второй? — Второй спрятан. Я ими обычно по очереди пользуюсь. Уже легче. Хотя бы в разные стороны рвать не будет. — А шипы? У Сана такое лицо, словно Уён спросил что-то очень обидное и неприличное. — Какие шипы? — Ну... я… Когда Уён стал Взыскующим, его тут же начали украдкой жалеть. На людях поздравляли, говорили, какой он счастливчик, — а, оставшись с ним наедине, вздыхали: ох, не дай Боги тебя выберут, намучаешься... Да, супруги драконов купаются в роскоши и живут долго — хоть пять тысяч лет, пока муж не умрёт, — да только у всего своя цена. Знаешь, что между ног у альфы? Как у тебя спереди, только побольше? Так вот, у драконов их два. Торчат вперёд рогаткой, длинные, с полметра, а на конце у каждого — шипы. И не один-два, а весь конец ими утыкан, гуще, чем шар у той булавы из музея. Поэтому бедные омеги каждую ночь терпят, что их рвут изнутри. Дорого, ох как дорого им та почти вечная жизнь-молодость обходится... Сил тебе вынести всё. — Боги, ну и чушь! — Чего?! — подкидывается Уён. — Ты мысли, что ли, читаешь?! — Прости, не удержался, — виновато улыбается Сан. — Просто было понятно, что честно ты бы не ответил. — И теперь ты всегда мои мысли будешь читать? — Да, это стоит сразу уточнить. Потому что ментального прикосновения Уён не ощутил. А должен был — он, конечно, не самый лучший менталист, но у него сильный Дар и высокая чувствительность. А он даже не понял, что в его мысли кто-то проник. Значит, его теперь уже муж сможет рыться в его голове как и когда захочет. Боги, это хуже, чем голым в стеклянном доме жить! Неужели ещё и мысли придётся контролировать, вечно одёргивать себя «не думай об этом, думай о цветочках и котятах, они милые и безобидные»? Кажется, постель будет не самым большим мученьем. — Я обычно так не делаю. Но если ты мне не доверяешь, то могу сделать тебе амулет. Как говорил магистр Хван, мастер, что выковал замок, всегда подберёт к нему ключ. Поэтому никогда не защищайся от мага сделанным им амулетом. А если учесть, что Уён ментальное прикосновение Сана даже почувствовать не может… — Я Старейшин попрошу, если ты мне не веришь. И опять Уён ничего не ощутил. Похоже, он по уши в собачьем дерьме. Даже если Старейшины сделают ему амулет, Уён никак не сможет проверить, защитили его от Сана или нет. А вдруг Уёну красивую пустышку подарят? Как игрушку маленькому мальчику: на, держи, только успокойся и не плачь… — Они не станут тебя обманывать. И я не смогу их амулет пробить. Похоже, уже пора начинать мысли приручать, раз Сан даже не думает скрывать, что в его голове копается. — Я не читал тебя сейчас, у тебя по лицу всё понятно было. Конечно же, не читал. А Уён — архимаг Ёнгхана и прима Сехонского театра одновременно. — Я правда не читал! И вообще стараюсь так не делать. Стараться и не делать — не одно и то же. Уён тоже конфеты старался не есть, потому что кожа портится и бёдра слишком большими становятся, в модных сейчас узких штанах не походишь. Но всё равно в итоге просил Миён: ну убери, а? Тебе ж во внешнем целительстве равных нет. — Я тебя к Старейшинам отведу, — обещает Сан. — Они тебя подучат, как можно от меня защищаться. Уён кивает, соглашаясь. Не особо, конечно, верится, что Старейшины станут с каким-то человеком возиться, ну а вдруг? Тем более что выбора у Уёна, похоже, нет: если Сан настолько сильнее ментально, то и разум легко сможет подчинить. Наверное, поэтому супруги драконов с семьями почти не общаются: звонят-пишут иногда — и всё. Так никто не заметит, что это уже не люди, а куклы. Зато понятно, как они терпят шипы в постели — просто уже некому терпеть... — Боги, что за кошмар у тебя в голове! — А говорил, что стараешься не читать, — не удержавшись, напоминает Уён. Потому что сейчас, он готов поспорить, Сан точно в его мысли залез. — С тобой лучше знать, что ты там ещё себе напридумываешь. То я тебя в постели шипами разорву, то в куклу превращу. Вы и правда нас такими чудовищами считаете? — Они нигде не бывают и почти ни с кем не общаются. Те омеги, которых вы забрали. — А ты хочешь с кем-то поддерживать связь? — У меня есть семья, друзья. Конечно же, я захочу их навещать и писать им. Сан как-то странно смотрит на него, а потом говорит: — Мы чувствуем, когда вы ни к кому не привязаны. У вас... мы просто видим, когда вы с кем-то близки. Неужели не врут сказки про драконьи глаза, что видят истинную любовь и настоящую дружбу? По крайней мере, с ним Сан не ошибся: Уён и в самом деле всегда был один среди толпы. Все его подруги-приятели из Родов — такая же часть светской жизни, как и балы-приёмы: благородный омега просто обязан ездить к таким же благородным омегам на чай, гулять с ними в парках и ходить покупать всякие милые мелочи вроде шляпок и лент. Для Уёна всё это было просто ещё одним ритуалом, который нужно соблюдать в обществе. Близок он был разве что с Миён, но они слишком разные. Уёну нравилась свободная, шумная жизнь, а Миён устраивала роль послушной дочери и будущей примерной матери и жены. Говорила, ей так проще и удобнее, а мужа она всегда, если захочет, сможет вокруг пальца обвести. И Уён со своей порывистой искренностью был ей немного смешон. С приятелями из Южных кварталов тоже дружить по-настоящему не получалось. Они видели в нём аристократа, мага и богача, то есть — источник благ. Что Уён, увы, слишком хорошо понимал, а потому не мог не замечать расчётливости, что сквозила во всём: в вежливости, в как бы дружеском интересе, даже во флирте. Да, Уён быстро научился принимать это как должное — дескать, в любой бочке мёда есть ложка дёгтя, — но сближаться ни с кем из-за этого не хотел. Повеселились вместе, может, даже в постели, — и всё, хватит. Меня новые собеседники и любовники ждут. Другие Взыскующие завидовали, что он может стать Хранителем, и ему необязательно потом уезжать в Серую Обитель, а семья… Они из Рода — и этим всё сказано. Старая магическая аристократия, которая никак не желает признать: мир меняется. Так что Уён с его любовью ко всему новому (особенно идеям) был в своей семье словно бы чужим. Вот и получалось, что он всегда был одинок, но никогда — один. Рядом всё время были люди, с которыми он разговаривал, смеялся, шутил, пил, танцевал, даже иногда спал, — но все это так, декорация жизни. Они создавали иллюзию, что всё у него хорошо. — Вы всегда выбираете таких омег? — спрашивает Уён. — У которых на самом деле никого нет? — Нам так проще, — пожимает плечами Сан. — Мы не любим быть привязанными. Даже через омег. — Ясно, — кивает Уён. По крайней мере, это действительно объясняет, почему супруги драконов не появляются в обществе и не навещают родных. Они просто сбросили с себя старую, ненужную жизнь, — и начинали новую, где нет места людям из прошлого. Потому что… А кстати, чем супруги драконов в этой новой жизни занимаются? Сидят дома, перебирая драгоценности? Или в библиотеке? Говорят, она у всех драконов великолепна, книги для них тоже своего рода сокровища… — Они много чем занимаются, — хмыкает Сан. Опять прочёл мысли, конечно же. — Завтра ко мне брат с мужем приезжает, он про тебя спрашивал и хотел познакомиться. Можешь его расспросить, как живут наши омеги. Неплохая идея. Всегда лучше знать, что тебя ждёт. Запрут дома, не запрут, чем заниматься позволят… И что там с шипами на концах рогатки. — Нет никаких шипов, — вздыхает Сан. — Это всё ваши выдумки. — И что два — тоже выдумки? — не удержавшись, усмехается Уён. Он не забыл, что Сан сказал минут десять назад. — Нет, что два — правда. Но я же говорил уже, используется только один. Так что... это почти как у вас. — А второй? — Уён помнит, конечно, что «спрятан», но представить себе этого не может. — Внутри, — пожимает плечами Сан, будто это что-то само собой разумеющееся. Но Уёну понятней не стало. — Как это — внутри? — Я могу показать, если, конечно, ты согласен. Это тебя ни к чему не обязывает, — быстро добавляет Сан, хотя Уён даже подумать ничего не успел. — Просто чтобы ты убедился, что тебе не будет больно. — Хорошо, — кивает Уён. В конце концов, Сан теперь считается его супругом, так что это даже неприличным назвать нельзя. А знать, к чему нужно готовиться, Уёну и в самом деле хотелось бы. Сан вздыхает, встаёт — и распахивает шёлковый халат. У него впереди... гладко. Там, где у людей альфье хозяйство, у Сана только... Больше всего это похоже на щель с очень плотно сжатыми краями. Чёрными — видимо, у драконов в человеческом облике не только на спине чешуя. А член, интересно, тоже узорчатым будет? — Готов? — Да. И тут края щели резко расходятся — и оттуда выворачивается (иначе и не скажешь — вот правда, будто чулок кто-то изнутри рукой расправляет) драконий... пенис (простое, грубое и привычное после Южных кварталов слово член кажется слишком человеческим для этого). Он нормального размера (у парочки любовников Уёна были и подлиннее, и потолще) и правда узорчатый, в золотисто-чёрных зигзагах и завитках. А наверху... Это совсем не похоже на головку-пельмешек у человеческих мужчин. Скорее на... Уён вспоминает морских анемонов в королевском океанариуме. Если бы у них были змеиные узоры и короткие — полсантиметра, не больше — щупальца, то анемоны выглядели бы точь-в-точь как пенис Сана. Эти… э-э-э... отросточки кажутся мягкими и очень нежными, Уён протягивает руку и касается их кончиками пальцев, чтобы убедиться: да, совсем не шипы, рвать внутри ничего не будут... Сан вздрагивает и сдавленно шипит. — Больно? — отдёргивает руку Уён. — Нет. Это... приятно. Что ж, тогда можно потрогать ещё. Тем более что его почти-щупальца забавные. И в самом деле мягкие, но упругие. На кончиках у них проступают прозрачные капли, вязкие немного. Драконам, значит, как и людям, нужно, чтобы внутри скользко было... У Сана вдруг вспыхнули глаза — вот правда, начали светиться, как фонарики с хризолитовым стеклом на празднике Всех Богов, — и запах... Уён снова чувствует тот аромат, смола стиракса с её обволакивающей, но не такой душной, как у ладана, сладостью, и гальбанум с его свеже-зелёной горечью. И опять, как на отборе, у Уёна закружилась голова, легко и приятно, будто от пары бокалов вина. Мученьем постель с мужем, похоже, не будет. Сан красивый: лицо у него — будто у героя из омежьих романов, открытое, смелое и благородное, и даже зрачки-щёлочки не делают его взгляд высокомерно-холодным, как у большинства драконов. А ещё у Сана широкие плечи, да и вообще тело, как успел рассмотреть Уён, великолепное, точно у атлетов на фресках из Антии. И шипов нет, и размер нормальный, так что больно не будет. К тому же эти «щупальца»... Уёну Мина, танцовщица-омега из Южных кварталов, рассказывала, что есть какие-то альфьи насадки, с кисточкой на конце, которые приятно щекочут внутри. Интересно, у Сана эти отросточки тоже щекотать будут? Он ведь ими даже шевелить может... — Не надо, — Сан отводит его руку. — Ты ещё не готов. Уён встряхивает головой, прогоняя наваждение. И понимает: он, оказывается, очень увлечённо мнёт головку Сана. Это и правда слишком для второй, по сути, встречи, и Уён отдёргивает руку. А почти-щупальца плавно колышутся, точно у настоящих анемонов под водой. Что выглядит очень... ожидающе. Словно кошка, которая катается по ковру, едва ли не умоляя «ну погладь меня, погладь!». — Я ответил на все твои вопросы? — говорит Сан. — Или у тебя ещё какие-то сомнения остались? А он даже не пробует запахнуть халат, будто готов ещё что-нибудь показать. Что ж... — А второй? Сан смотрит с некоторым недоумением: — Он такой же. — Правда? — спрашивает Уёном тоном, который папа называл мило-недоверчивым. — Неужели ты думаешь, что второй с шипами? Уён опускает взгляд в давно отрепетированном смущении. Чтобы было понятно: да, думает. Кстати, и в самом деле было бы неплохо убедиться, что и второй без шипов. А то кто их, драконов, знает? Сейчас успокоил, безопасный показал — а ночью как вывернет другой, с костяными иглами на конце! Сан вздыхает — и его пенис отклоняется влево. И тут же начинает распрямляться второй. И правда, точно такой же: чёрно-золотые узоры, маленькие золотисто-прозрачные отростки. Уён уже слишком многое себе позволил, к тому же Сан считается его мужем с Отбора, поэтому можно не стесняться. Уён протягивает руку и касается пальцами головки, проверяя: да, у второго эти почти-щупальца тоже мягкие... — Я, пожалуй, пойду, если у тебя больше не осталось вопросов, — сдавленно говорит Сан. А его запах теперь слишком не то чтобы сильный, но яркий и глубокий, в нём даже бальзамические ноты проявились. Вряд ли драконы в этом отличаются от альф-людей, а значит, Сан почти сходит с ума от желания. Надо же! И Уён из озорства начинает мять обе головки... И почти сразу выстреливает семя. Из обоих, как говорится, концов. — Вы что — так мало? — удивляется Уён — и тут же мысленно даёт себе затрещину: надо было промолчать. Его муж, конечно, не похож на злобного дракона из сплетен, но подобный вопрос для любого альфы — как серпом по самому дорогому. — Только когда два сразу, — говорит Сан без тени злости, обиды и возмущения. — Когда один — довольно долго. Ну, не настолько, чтобы для вас это было чересчур. То есть если Уён будет не в настроении, можно будет попросить выпустить оба сразу и удовлетворить мужа за пару минут. С человеческими альфами так не выйдет. Разве что со старыми — Мина рассказывала, у некоторых даже войти сил порой не хватает, — но Сан-то молод и явно силён, а всё равно можно сделать всё по-быстрому. Похоже, драконы — весьма удобные мужья, по крайней мере, в постели. Осталось только вопрос с чтением мыслей решить. — Так когда вы, о муж мой, сказали, мы можем встретиться со Старейшинами?