blondie

🍒

В комнате темно и душно. Пьянящий запах сандалового диффузора смешивается с ощутимыми нотами выпитого алкоголя, воздух заполнен прерывистым дыханием. Сынмин выпил сегодня немного больше обычного и плоховато помнит как доехал домой. Как и не может вспомнить имени своей спутницы, что уже закономерность — из десятка предыдущих он дай бог у половины его спрашивал. Она хорошенькая, вполне во вкусе Сынмина. Светлые локоны ниже плеч, тонкие кошачьи черты лица, худенькая, но с большой грудью, одета стильно, не слишком вызывающе: все, как он любит. Томные разговоры, перетекшие в жаркие поцелуи в клубе, определенно нужно было продолжить в более интимной обстановке. Тем более сегодня суббота, восьмое февраля, его сосед Феликс на ночной съемке. Значит можно не переживать о тайминге и растянуть удовольствие до самого утра. Часть вещей уже хаотично разбросана по комнате, полупустые бокалы игристого остались на прикроватном столике. Сынмин развязно, нетерпеливо целует свою спутницу, ловко избавляясь от лифчика, но не снимая при этом блузки. Трюк, который часто производил впечатление на таких особ. Она приятно пахнет, вишневым Carmex на губах и Lost Cherry на шее, и так же горячо целует в ответ. Почти все остатки одежды быстро летят на пол, Сынмин крепко подхватывает ее за талию и почти кидает на кровать, хищным коршуном нависая сверху. Он покрывает мокрыми поцелуями шею, постепенно спускается ниже к груди, пока блондинка сжимает у основания и поглаживает набухший, уже полувставший член. Сынмин слегка прикусывает сосок, что выбивает неожиданно громкий стон, почти крик из его партнерши. — Прости. — Ничего, продолжай. Я вижу, ты нетерпеливый. — С ухмылкой шепчет она, закусывает губу и запускает руку в его каштановые волосы, направляя голову ниже, явно намекая, куда нужно двигаться. Намек понят. Властный жест, и он соврет, если скажет, что в глубине души ему это не нравится. Хотя внешне он всегда создавал впечатление альфа-самца и в сексе любил доминировать. Сынмин покрывает плоский живот дорожкой поцелуев, руками продолжая ласкать грудь. Сам он уже полностью твердый, капельки предэякулята падают на простынь, но с этим он разберется чуть позже. Он слегка прикусывает тонкую кожу на внутренней стороне бедра, оставляет несколько влажных поцелуев и, ненадолго останавливаясь, поднимает голову, чтобы полюбоваться видом с этого ракурса. Она правда очень красива. Немного спутанные волосы спадают на плечи, пухлые, раскрасневшиеся от поцелуев губы слегка приоткрыты, грудь вздымается от учащенного дыхания. Сынмин чувствует себя довольным котом, когда вылизывает ее, медленно и нежно, выдавливая тихие стоны, и сам возбуждается еще сильнее. Здесь на вкус она как будто тоже вишневая. Девушка уже дрожит, прикрывая одной рукой рот, а другой крепко схватившись за волосы Сынмина. — Хочу кончить с тобой вместе. — Я и сам уже скоро… — гулко стонет он. Сынмин зубами открывает пакетик с презервативом, одним движением раскатывает его на члене, который уже почти болезненно ноет, истекая естественной смазкой и требуя разрядки. Рывком притягивая блондинку к себе, он сразу входит на всю длину, получая пошлый громкий стон в ответ. Сынмин продолжает яростно толкаться, учащая темп, и наклоняется за очередным горячим поцелуем. Но в эту же секунду в коридоре что-то с грохотом падает, звон лязгающих об кафель ключей неприятно режет ухо, а затем из-за двери доносится хриплое «Сынмин-ииии… я дома!» Блядство. Чертово блядство. Сынмин сам предложил Феликсу соседский договор, когда они съехались. Он не водит своих девушек, когда Феликс дома, Феликс не водит своих парней, когда Сынмин дома. Дрочить можно (только осторожно), но никто не трахается, пока сосед находится за стенкой. Все очень просто. На этот вечер у них тоже была договоренность, он не мог перепутать, потому что записывает такие вещи в календаре. Сынмин заранее предупредил, что хочет привести кого-то и комфортно заняться сексом в своей кровати и окружении родных четырех стен, а не в туалете клуба или в мотеле как обычно. Тем более у Феликса ночная съемка планировалась до самого утра. — Сынмин! — Голос из-за двери звучит еще более громко, в нем отчетливо слышны пьяные ноты. Сынмин одновременно в растерянности и в бешенстве. Во-первых, ему обломали кайф в самый интересный момент и не дали кончить, а он был уже близок. Во-вторых, неужели это все таки он проебался с датой? В голове мелькают картинки календаря: сегодня восьмое или пятнадцатое, или вообще первое… Но мозг слишком затуманен. Девушка смотрит на него совершенно непонимающим взглядом, инстинктивно прикрыв грудь ладонью. Это выглядит комично, учитывая, что наполовину опавший член все еще в ней. — Это мой сосед — говорит Сынмин полушепотом. — Он должен был прийти только утром. Я сейчас схожу, разберусь с ним, и вернусь, только не уходи никуда. Блондинка хихикает. — Я быстро. Прости, что так, мы продолжим там, где закончили. — Он неловко чмокает ее куда-то в районе щиколотки, подмигивает и быстро натягивает джинсы и мятую футболку прямо на голое тело, и почти на цыпочках выбирается в коридор. *** Явных признаков горе-соседа там уже нет, хотя хаос отвратительный. Сынмин от вида упавшей вешалки всеми внутренностями вскипает, но пытается сохранять самообладание. — Феликс, какого хера?! — Злобно шипит он, заходя на кухню, где веснушчатый блондин сидит как цапля на табуретке и опрокидывает залпом рюмку соджу. У Сынмина начинает дергаться глаз, вена на шее вздувается, разве что из носа не идет пар. Он смотрит на календарь — сегодня восьмое, а значит все правильно и проебался не он. Он почти никогда не ошибается, это не в его стиле. — Тише, тише, Сынмин, не кипишуй. — У Феликса заплетается язык, он выглядит неловко и смешно, как взъерошенный цыпленок. Губы надуты, макияж слегка размазан, короткие волосы забавно топорщатся. При виде такого друга у Сынмина даже нет сил злиться, хотя, будь он сам трезвым, отреагировал бы иначе. Феликс знает это и ловко пользуется. — Ликс, и все таки, какого черта происходит? Мы же договаривались, сегодня восьмое число, я тебе кидал запись в гугл-календаре. — Сынмин старается говорить как можно тише, насколько это возможно в таком заведенном состоянии. — У меня там девушка и большие планы на нее, и что мне теперь делать, а? У тебя же была съемка. — Ой! — Феликс икает. — Съемку отменили. Я… напился в баре с фотографом… он меня кинул одного, и я поехал домой. Я забыл что сегодня восьмое… прости Сынмин. — Он еле связывает слова в предложения. — Но ты можешь трахать свою девушку, я вам не помешаю… пойду к себе. — Она не моя девушка. Блять, не важно. — Он опять на взводе. — Так не пойдет, а зачем тогда наш соседский уговор? — Сынмин сам не верит что это слетело у него с языка и он сам себя вот так просто обламывает. — Забей. — Феликс опускает глаза. — Мне ок, вообще все равно. Сынмин еще пару секунд мнется, но потом встает и отводит Ликса в его комнату. Будет совсем неловко стонать прямо за стенкой, а так между комнатами хотя бы будет кухня. Хотя вся эта ситуация и так максимально странная и кринжовая. Чтобы хоть как-то заглушить смесь стыда, раздражения и сожаления, Сынмин опрокидывает залпом остатки соджу прямо из бутылки. Он возвращается в комнату и без лишних прелюдий продолжает, как и обещал, с места где они с партнершей остановились. Рвано и сбиваясь с темпа он довольно быстро доходит до пика и обильно изливается ей на грудь, после чего доводит языком, крепко накрывая ее рот рукой с бессознательным беспокойством за лишний шум. Напоследок вытирает салфетками весь свой хаос и вызывает ей такси до дома, целомудренно чмокнув в лоб на прощание. Все таки, он какой-никакой джентльмен, если можно таковым назвать парня, который не интересуется именами одноразовых партнерш для секса, заполняющих душевную пустоту по выходным. Утром нужно будет поговорить с Феликсом на трезвую голову.

🍓

Сынмин просыпается от яркого луча солнца, который светит прямо в глаз, невольно морщится и зарывается под одеяло. Во рту неприятно сухо, а в голову начинают лезть воспоминания из прошлой ночи. «Нужно поговорить с Феликсом.» С кухни доносятся негромкие звуки lo-fi радио и признаки того, что там кто-то хозяйничает. Феликс любит готовить оладушки, печеньки или брауни по воскресеньям. Милая привычка, которая уже вошла в традицию. Даже сквозь закрытую дверь чувствуется ароматный карамельный, ванильный, сдобный запах, который так манит. Особенно на голодный желудок. Сынмину ничего не остается, как лениво выползти из под одеяла и отправиться в душ, инстинктивно ускоряя шаг напротив кухни, в которой всегда открыто. Необъяснимый и странный стыд перед соседом формируется где-то на краешке подсознания и царапает мозг. Они видели друг друга полуобнаженными, у них случались странные пьяные разговоры, но это ночное происшествие было первым в своем роде, и пока не понятно, как на него реагировать. Сынмин старается как можно скорее отогнать любые мысли, пока начищает до блеска свои белоснежные зубы и быстро ополаскивает остатки вчерашней ночи со всего тела холодной душевой водой. В животе уже урчит. — Доброе утро! — Напевая бархатным низким голосом зовет его Феликс. — И тебе доброе. — Сынмин звучит немного хрипло, как обычно бывает, когда он перебрал накануне с алкоголем. — Я сейчас оденусь и приду. — Давай, я тут блины испек, уже остывают. — Ликс улыбается коронной солнечной улыбкой, и Сынмин тоже не может сдержать маленькой улыбочки в ответ. Накинув любимые домашние шорты и футболку, он возвращается на кухню, где уже накрыт стол. На тарелках разложены блинчики, в блюдцах поменьше — варенье, нутелла и ягоды. Даже айс-американо в сынминовом стакане из икеи организован. Феликс постарался больше, чем обычно. — Вау, ну ты… — Срывается удивление у Сынмина. — Что я? Я ничего. — На щеках блондина вспышкой проступает румянец, чувствуется, как он рад похвале. Они молча уминают блины, Сынмин скомкано благодарит соседа за завтрак, но вставать из-за стола не спешит, то нервно теребя пальцами салфетку, то вырисовывая узоры на запотевшем от тающего льда стакане. Неловкое молчание сгущается, незаданный вопрос висит в воздухе, но поговорить надо. Кто-то должен начать, кто из них больше мужик и у кого больше яйца, в конце концов. — Феликс, насчет вчерашнего… — Что насчет? — Коротко отрезает Феликс. — Хотел обсудить вчерашний инцидент. — Ну давай обсудим. — Феликс складывает руки на груди и не мигая смотрит перед собой. Сынмин не может считать его эмоции. Он злится? Ему неловко? Или он раздражен? Сложно сказать. — Я придумал соседский свод правил не просто так. — Начинает Сынмин в свойственной банковским сотрудникам официозной, душной и снисходительной манере. Феликс вскидывает бровь, но ничего не говорит и продолжает молча сидеть, уставившись прямо. — Я подумал, что раз мы оба свободные парни и у нас много свободных отношений, значит, надо сделать совместную жизнь комфортной. В целом, до этого мы отлично справлялись. И мне… — Сынмин запинается, пытаясь подобрать слова. — Мне хотелось бы, чтобы дальше так продолжалось. Ликс выглядит недовольным. Еще бы, кому понравится, когда парень твоего возраста отчитывает тебя как школьника, получившего двойку, или того хуже, как кота, разбившего любимую вазу. Со стороны Сынмин и правда выглядит как поучающий отец, который раздает лекцию о правилах и морали. Феликс еле слышно фыркает и продолжает молча сидеть на месте. — Ну, так ты согласен со мной? — нетерпеливо спрашивает Сынмин, явно ожидавший хоть какой-то обратной связи. В его голове все было четко разложено по полочкам и он был уверен в своей правоте, ожидал быстрого и формального извинения, и такой же быстрой смены темы. Ага. Феликс выдыхает. Старается не злиться, потому что в гневе он совсем не похож на ангела, образ которого о нем часто складывается на первый взгляд. — Я тебя понял, Сынмин. — И все? — Да, а что я еще должен был сказать? Я тебя понял. — Блондин потихоньку начинает закипать, костяшки пальцев белеют, брови сходятся у переносицы. — Я вчера все объяснил. Съемку отменили, я поехал в клуб с фотографом, напился, хотел поехать к нему, потому что ты писал, что квартира будет занята. Но он меня кинул, что мне было делать? На улице ночевать? Феликс уже переходит на повышенный тон, еще пара децибел, и это можно будет считать криком. — Писать я тебе уже не стал, был слишком пьян и не хотел лишний раз беспокоить. Думал тихо проскользну, пока ты трахаешься там в свое удовольствие. Сынмин от такого напора опешивает. Очевидно, что Феликс очень злится: это заметно по его позе, по тому, как вздымаются крылья носа и как сжимаются кулаки его маленьких рук. Сынмин шумно вдыхает, собираясь ответить, но Феликс продолжает. — Я думал мы друзья, Сынмин. А ты сидишь и отчитываешь меня, как какого-то паршивого двоечника. Как будто я тебя нарочно оскорбил или обидел. Я тут тебе завтрак вообще-то приготовил, если ты не заметил. — Ликс… — Пытается вклиниться Сынмин, его голос звучит немного жалобно. — Ты правда думаешь что подобных ситуаций, даже чисто теоретически, никогда не произойдет? А ты бы, оказавшись на моем месте, как бы поступил? Неужели ночью на лавке остался бы спать? Там февраль, вообще-то. Только ради того, чтобы не мешать твоему феерическому перепихону я не готов заработать воспаление легких. Феликс начинает почти задыхаться, и его голос становится тише. — Да и какая вообще разница. Ты на своем одноразовом сексе совсем помешался. — Он резко замолкает, понимая, что дальнейшее продолжение разговора перерастет в сильную ссору. Сынмин делает вид, что не замечает брошенную в него ядовитой стрелой последнюю фразу. Только густо заливается краской, не в силах найти какой-нибудь вразумительный ответ. Да, в итоге он оказался крайним проебщиком. Смеется тот, кто смеется последний? В их случае проебался тот, кто проебался последний. Феликс молча встает из-за стола и не поднимая взгляда уходит в свою комнату, завершая и без того красноречивый монолог твердой точкой в виде громкого хлопка дверью. Вот и поговорили. Остаток воскресенья Сынмин проводит не выходя из своей комнаты, полностью погруженный в бездумный скроллинг коротких роликов и постов в соцсетях. *** Следующие пару дней проходят молчаливо и очень тоскливо. Вместе с выходными ушло солнце, укрыв небосвод густым серым покрывалом облаков. Угнетающий тандем из низких туч без единого проблеска, обжигающего колючего ветра и грязного снега под ногами буквально высасывает всю душу и весь скудный запас витамина D в организме. Типичный февраль. Начало недели на работе для Сынмина тянется так же медленно и монотонно, как лента инстаграм с плохим интернетом в метро. Одинаковые звонки с клиентами, одинаковые клиенты, одинаковые менеджеры, все слилось воедино в какую-то массу, и давит своей гнетущей серостью на голову. С Феликсом они пересекаются только вечером вторника, когда Сынмин возвращается домой после смены. Они перебрасываются парой дежурных фраз. «Привет». «Ага». «Бумажные полотенца и молоко закончились». «Угу». «Куплю». «Спокойной ночи». Вроде и ничего такого, это уже не игра в молчанку, но на сердце у Сынмина так погано, аж кошки скребут. Обычно по вечерам в будни, если было время и силы, они смотрели вместе какой-нибудь сериал или фильм, иногда играли в настолки. А по пятницам часто звали в гости коллег Сынмина — Джисона и Минхо и друзей-моделей Феликса — Хенджина и Чонина. Но в прошлые пару недель все были завалены работой и своими проектами, а на этой… было то, что было. Сынмин лежит еще пару часов у себя в комнате, почти неподвижно, только зрачки бегают туда-сюда за пестрящими картинками на экране смартфона. Сон понемногу начинает придавливать веки, но тяжесть на сердце не дает уснуть, и Сынмин решает действовать первым. Почти на цыпочках он пробирается к комнате Феликса и негромко стучит. Уже одиннадцать, обычно в такое время его сосед не спит, но все же сильно шуметь он не решается. Не услышав ответа, он стучит еще раз, и, почти сдавшись, разворачивается на носках. К его счастью, из-за двери слышится еле уловимое шуршание и негромкое «Чего надо». Лохматый Феликс в желтой пижаме и очках с большой оправой стоит у прохода, с насупившейся гримасой и руками, расставленными по бокам. Смешок вылетает из Сынмина непроизвольно. — Я тебе говорил, что ты похож на цыпленка? — Говорил. — Феликс старается держать на лице серьезное выражение и не снимает суровую маску, но она быстро трескается в уголках его губ и глаз. — Прости меня, Феликс. — Окончательно сдается Сынмин и сразу же обмякает, становясь на пару сантиметров ниже. — Я повел себя как козел и не должен был тебя отчитывать. — Продолжает он. — Прощаю. — Робко улыбается парень. — И ты меня прости. Ликс протягивает мизинец, будто им по пять лет, и Сынмин, конечно, ему подыгрывает. Потом коротко обнимает, на пару секунд, и взъерошивает и без того пушистые и непослушные волосы. — Посмотрим что-нибудь? Или ты уже спишь. — Предлагает в знак примирения Сынмин. — Я уже собирался спать, но давай что-нибудь посмотрим. Они включают какой-то ситком на кухне, хрустят печеньем и попкорном, и вместе со смехом под глупые и клишированные сцены на экране почти улетучивается вся их неловкость и горькое послевкусие от ссоры.

💕

Неделя проходит стремительно, и в пятницу за завтраком рассеянный взгляд Сынмина падает на календарь: на дворе уже четырнадцатое февраля. День влюбленных. Последний раз этот праздник не в статусе холостяка он отмечал еще в старшей школе, когда у него была девушка. Все последующие дни святых Валентинов проходили либо в клубах, либо на тусовках у друзей, либо в одиночестве. В последние пару лет у него была мини-традиция надевать лучший костюм, дорогой парфюм и часы, и отправляться на тематическую вечеринку в поисках быстрой, разовой любви. Такому красавчику как он давали всегда, голодных до секса и жаждущих приключений девушек в этот день было много. Из-за ссоры с Феликсом, которая хоть и закончилась хорошо, но знатно потрепала нервы, Сынмин вообще забыл про свой ежегодный обычай. Он не открывал Тиндер на этой неделе, не искал никаких тусовок и вечеринок. Честно признаться, даже желания не возникало. — Идешь сегодня куда-нибудь? — Феликс материализуется перед ним откуда ни возьмись как привидение. Он улыбается и игриво двигает бровями, как бы намекая, что имеет в виду под своим вопросом. — Неа… Наверное нет. Как то не до этого. — Сынмин звучит вяло и уставше. — А ты? Нашел себе Валентина на этот вечер? — Тоже нет. — Вздыхает Ликс и натягивает нарочито-грустную, почти клоунскую гримасу. — Не везет мне в последнее время на парней. Я наверное дома побуду. Ненадолго повисает неловкое молчание, как будто субботний инцидент не до конца растворился из их реальности. — Да, без проблем. — Прерывает быстро паузу Сынмин. — Можем после работы какой-нибудь фильм глянуть, попкорн, чипсы, соджу, или что покрепче. Феликс сияет во все тридцать два зуба. — Да, звучит как план. Но если вдруг передумаешь, напиши, оки? Я то знаю тебя. — Он снова хитро улыбается, поднимая бровь. — Если решишь кого-то привести, дай знать. Я поеду к Хенджину с Чонином, потусуюсь у них. Уже предупредил их заранее, так что они начеку. Соседский договор превыше всего! — Немного наигранно говорит он. Сынмину от этого становится неловко, он чувствует укол, но решает пропустить его мимо себя и не зацикливаться. — Да, без проблем. В общем, на связи. Он быстро доедает тосты и вызывает такси до работы, но перед выходом кладет в сумку миник с любимым ароматом духов и надевает часы. Костюм на нем как всегда отличный, а все остальное пусть будет как запасной парашют, подушка безопасности, на всякий случай. Хоть он ничего и не планировал, нужно подстраховаться. *** День пролетает для Сынмина стремительно. То ли романтическая атмосфера праздника придает легкости, то ли некоторые симпатичные коллеги сегодня кажутся привлекательнее обычного. К концу рабочего дня он обнаруживает себя в приподнятом и игривом настроении. — Эй, Сынмин. Привет. — Окликает его сзади Джисон, коллега из ипотечного отдела. — Привет, Джисон! Давно не виделись. — Да, работы завались. — Не говори, сам еле разгребаю. — Кивает Сынмин. — Какие планы на вечер? Уже организовал себе какую-то вкусную блондиночку? — Джисон подергивает бровями, почти как Феликс сегодня утром. Это их обычные темы и приколы, но почему-то на секунду Сынмина передергивает. — Не, в этот раз без планов. Думал вообще дома остаться, посмотреть что-то с Феликсом. — Да ну вас. — Джисон строит комичную гримасу. — Это как-то по-гейски, Сынмин. — Он тут же заливается неприлично громким смехом, и Сынмин не может сдержаться, раскатываясь хохотом в ответ. — Sorry, no homo. — Джисон продолжает смеяться как сумасшедший. Сынмин надеется, что никто из клиентов или начальства этого не слышит. Его друг Хан Джисон — отличный парень. И его парень, и по совместительству коллега, Ли Минхо — тоже отличный парень. Но иногда псевдо-гомофобные шуточки Хана доведут Сынмина до белого каления. Хотя, чего греха таить, он и сам не прочь так пошутить. Только в правильной обстановке. Удивительно, что такой не гейский, натуральный натурал как Сынмин окружил себя компанией геев. Переведя дух от смеха, Джисон продолжает. — Ладно, вообще-то я серьезно. Мы с Хо-хеном сегодня в клуб идем. Давай с нами! Сынмин мнется, но в глубине его глаз разгораются дьявольские огоньки предвкушения греховного веселья. — Феликса тоже зови, чего ему дома одному сидеть. — Джисон уверенно вколачивает последний гвоздь в крышку гроба сынминовых сомнений. Если позвать Ликса, то можно отлично повеселиться и найти каждому из них по сексуальному приключению на вечер. А если он с первого раза откажется, то можно еще для приличия чуть-чуть поуговаривать, а потом все равно поехать в клуб. Пальцы быстро набирают сообщение.

🐶

17:45 «Ликс, привет. Ты как?»

17:46 «Меня тут Джисон с Минхо

позвали в клуб после работы,

говорят будет какой-то классный диджей»

17:46 «Давай с нами?

Повеселимся.

Будет классно, вот увидишь».

Доставлено, не прочитано. Сынмин отвлекается на рабочее письмо на почте, забыв про телефон на пятнадцать минут. 🐥 18:01 «Сорри, Сынмин» 18:01 «Давайте сегодня без меня» 18:02 «Я что-то неважно себя чувствую»

🐶

18:02 «У тебя точно все хорошо?»

18:02 «Если хочешь, я приеду»

🐥 18:04 «Не, все нормально» 18:04 «Просто немного простыл, кажется, фигня» 18:05 «Передавай привет Джисону и Минхо-хену»

🐶

18:05 «Да, конечно передам»

18:06 «Давай там не помри»

18:06 «А то кто мне за аренду будет половину денег скидывать»

🐥 18:07 «🖕» Сынмин молча улыбается, бросая телефон в карман брюк. Одергивает воротник рубашки перед зеркалом, быстро наносит парфюм на запястья, растирая между собой, и поправляет ремешок часов. Утренняя интуиция не подвела. Он запрыгивает на переднее сиденье такси, где уже ждут Джисон и Минхо, и позволяет мыслям раствориться в огнях ночного города.

🍑

Вечеринка и правда классная, Джисон не соврал. Здесь много красивых людей, дорого и стильно одетых. Воздух пропитан пафосом и сексом, Сынмину это нравится. Кажется, он уже бывал здесь однажды, но сегодня томная атмосфера, приглушенный свет и правильная музыка создают совершенно новое впечатление. Они заказывают по паре коктейлей и устраиваются за дальним столиком, который Джисон забронировал заранее. — Спасибо что позвали! — Сынмин харизматично подмигивает и поднимает бокал за друзей. — Это тебе спасибо что согласился. — Улыбается Джисон, и в его глазах загораются искорки безумия. — Ты же знаешь нас с Хо-хеном, мы любим разнообразить нашу сексуальную жизнь. Хотели предложить тебе тройничок в честь праздничка. Пора уже лишать тебя анальной девственности. — Он старается оставаться серьезным, но щеки быстро надуваются, в уголках глаз появляются морщинки и он раскатывается заразительным смехом. Сынмин и Минхо не могут удержаться и громко хохочут в ответ. Они любят юмор Джисона на грани фола. Никогда не знаешь, где и как тебя настигнут его шутки. Хану прилетает несильный удар в бицепс от сынминова кулака. — Ты невыносим! — Продолжает почти захлебываться от смеха Сынмин. — Скорее я перейду в ипотечный отдел, чем лягу в одну кровать с вами. Господин Есан, конечно, будет трахать меня пожестче и без вазелина, но он хотя бы не такой придурок, как вы двое. Они продолжают потягивать коктейли и качаться в такт музыке, пока не спеша отправиться в свободное падение в бездну танцпола. В какой-то момент Хан перебирается к Минхо на колени, они медленно и нежно целуются, не обращая внимания на происходящее вокруг. Сынмин смотрит на друзей и в его сердце разгорается странное чувство, похожее на зависть, но вместе с ней и на восхищение. Он не особо интересовался подробностями их отношений, для него они всегда были как данность — вот его друг Джисон, а это его парень Минхо, они вместе, у них все серьезно, и они будут вместе до самого гроба. Он не хочет портить романтичный момент и почти бесшумно удаляется навстречу раззадореной публике, прямо на танцпол. Не стоит забывать о первоначальной цели его визита в этот клуб — сорвать куш в виде самой хорошенькой девушки и заняться с ней дня-святого-валентиновым сексом. Соседский договор никто не отменял, Феликс дома болеет, да и Сынмин давно не испытывал ярких ощущений в тесных пространствах. Он уже успел оценить туалет в футуристичном стиле с приглушенным светом. Есть чувство, что в подобных заведениях дизайн интерьера уборных делают с расчетом на то, что каждые выходные в них будут отчаянно трахаться гости. По крайней мере Сынмину хочется в это верить. На какое-то время он полностью отдается музыке, растворяется в окружающих звуках и мелодиях. Вокруг много знойных красоток и элегантных молодых людей, со стороны это выглядит почти как сцена в модном сериале. Та самая находится довольно быстро — у Сынмина уже наметан глаз, и он легко угадывает, к какой из девушек можно подкатить с почти стопроцентной гарантией. Сегодняшняя его избранница — тоже блондинка, на вид европейка или американка, с фигурой в форме песочных часов и манящим, притягательным взглядом. Всего пара фраз, один жаркий танец на расстоянии меньше дюйма друг от друга, и они практически залетают в кабинку, раскрасневшиеся, ведомые сиюминутным желанием. Сынмин притягивает девушку за талию и грязно, мокро целует, свободной рукой опускаясь под юбку. Поцелуй больше похож на отчаянный поединок, как будто каждый хочет показать, насколько голоден до любви. Блондинка расстегивает пару верхних пуговиц его рубашки, спускаясь ниже и покрывая влажными губами карамельную кожу. Она опускается на колени и ловко, парой движений расстегивает ширинку. Губы изогнуты в хищной улыбке, она похожа на опасную дикую кошку. Влажный горячий рот облизывает головку, играется с уздечкой и почти сразу берет его на всю длину. Сынмин инстинктивно запускает руку в ее длинные волосы и держит крепко, управляя движениями. Он толкается глубоко и с каждым толчком в ее горло как будто сильнее удаляется из реальности. Перед глазами вовсе не эта светлая голова. Очень странное чувство. Сынмин резко делает еще несколько движений бедрами и внезапно быстро для самого себя заканчивает, тут же отпуская хватку с волос. Блондинка послушно проглатывает все до последней капли и томно облизывает губы, поднимаясь за поцелуем. Но Сынмин резко отстраняется и вылетает из кабинки, на ходу застегивая брюки и поправляя пиджак. Виски пульсируют в такт громким басам, которые доносятся эхом из колонок. Ноги еле слушаются, и по пути к бару он чуть не сбивает на полном ходу Минхо. — Эй, ты чего такой? — Обеспокоенный Минхо удерживает Сынмина одной рукой. — У тебя все в порядке? — Да, все нормально, просто я немного перебрал. — Ничего, бывает. Хочешь пойдем на улицу подышим? Или вызвать тебе такси домой? Сынмин не отвечает, глупо уставившись на лицо хена перед собой. — Так, давай-ка подышим. Сейчас Джисона найду и пойдем. — Он хлопает Сынмина по плечу и быстро растворяется в ярких огнях толпы. Они вдыхают морозный воздух, который обжигает легкие хуже сигарет, носы и уши быстро краснеют на холоде. Джисон и Минхо хихикают, спрашивают о чем-то Сынмина, но он слышит вопрос не с первого раза, будто вообще находится на другой планете, оставив здесь только свою внешнюю оболочку. — Дружище, ты как в воду опущенный — шутливо толкает его Хан. — Ты сильно перебрал, да? А как же та красотка с которой ты зажимался? Сынмин молчит и медленно хлопает ресницами в ответ. — Брат, давай-ка вызовем тебе такси. — Берет на себя инициативу Минхо. — Ты что-то сам не свой, давай отдыхай и не наделай глупостей. *** Он возвращается домой в первом часу ночи. Поездка в такси магическим образом развеивает тошноту и головокружение, что помогает немного собраться с мыслями. Перед входной дверью Сынмин развязывает шнурки и расстегивает пальто, чтобы не создавать лишний шум и не разбудить Феликса, который уже почти наверняка уснул. Он почти беззвучно поворачивает ключ, заходит и так же тихо закрывает за собой. Аккуратно развесив верхнюю одежду, он направляется к комнате, но замечает краем глаза тонкую полоску приглушенного фиолетового света из ванной. Уши настраиваются на новую частоту, и он улавливает странные, но как будто знакомые звуки. Сынмин крадется на кончиках пальцев к источнику шума. Дверь слегка приоткрыта, и чем ближе он подходит, тем яснее и отчетливее становятся звуки. Его присутствия здесь наверняка никто не ожидал, поэтому дверь не заперта на замок. Бледной тенью, в надежде, что его не заметят с такого угла, он остается в полуметре от входа как вкопанный, стараясь не шевелиться и не дышать. Перед глазами открывается поистине библейская картина. Его сосед, полностью голый, весь мокрый, стоя под душем неистово насаживается на искусственный фаллос, закрепленный к стене душевой на присоску. Одной рукой он придушивает себя за горло, а другой — почти в исступлении надрачивает собственный член. Его лицо освещено неярким лиловым светом флуоресцентного светильника, капли воды, падающие сверху, рассыпаются на нем, словно блестящие бисерины или кристаллы. Глаза полностью закрыты, с губ срываются еле ощутимые низкие стоны, которые вплетаются в ансамбль вместе со стуком капель и хлюпающими звуками, когда он насаживается на резиновый член до самого основания, полностью выходит, и резкими движениями возвращается обратно. Феликс — модель, и это данность, неоспоримый факт, что он красивый. Конвенционально красивый, с правильными чертами лица, прямым носом, губами в форме сердечек, правильным разрезом и наклоном глаз, правильными скулами. Сынмин никогда особо не заострял на его внешности внимания. Сейчас же он увидел своего друга поистине красивым, приоткрыл завесу тайного, до этого момента неизведанного великолепия. Сынмина конкретно ведет от увиденного, но он продолжает стоять, не двигаясь, боясь издать хотя бы один звук и выдать свое присутствие. Стыдно самому себе признаться, но он не понимает, чего боится больше — того, что неловкий инцидент с прошлой недели повторится, и они снова поругаются. Или он просто в ужасе от собственной почти архаичной реакции, первобытного инстинкта, который молнией отзывается в паху и создает неприятное давление. У него же только пару часов назад был секс, он даже кончил. Неужели он настолько жалок, ненасытен, что ему и этого мало? Мысли проносятся в голове безумными вихрями. Сынмин — совершенно точно не гей. Его типаж — хорошенькие блондинки с длинными волосами и упругой грудью. То, что он видит сейчас, его совсем не привлекает и совершенно точно не возбуждает. Блядство, чертово блядство. Он вспоминает про второе правило соседского кодекса. Дрочить можно, но осторожно! То, что происходит сейчас — дерзкое нарушение правил. Опять. Огонь вспыхивает внутри и опаляющим шаром катится куда-то вниз. Сынмин ужасно злится, почти закипает от негодования. На себя, на Феликса, на Джисона, на Минхо, на блондинку из клуба, на блондинку с прошлой недели, да и в принципе на весь мир. В уставших глазах начинают скапливаться предательские жгучие слезы. Собрав всего себя по кусочкам, Сынмин обреченно плывет в сторону своей комнаты. За пару секунд до того, как его фигура растворится в полуночном сумраке и скроется за дверью, он слышит протяжный стон, громче, чем все звуки прежде. И он готов поклясться, что на выдохе слышит собственное имя, которое слетает с чужих уст в момент наивысшего удовольствия. Но возможно это лишь затуманенный разум играет с ним злую шутку. Совершенно обессиленный, он обрушивается на кровать и засыпает мертвым сном до самого обеда следующего дня.

🥀

Суббота ощущается как второе февраля из фильма «День Сурка». Так же морозно и уныло, то же чувство движения по окружности без цели и смысла, та же безнадежность. Феликс, как назло, улизнул ранним утром без единого шума. Наверное, на съемки. Но его отсутствие в квартире Сынмину даже на руку. Он лежит в кровати пластом, пока сумерки постепенно не накрывают темнотой всю комнату. В голове прокручиваются события этой ночи, прошлой недели, прошлого месяца и года. Было ли вчерашнее представление грамотно и умело спланировано? Или то, что он увидел — не более чем оплошность его соседа, воля случая, что-то сокровенное, что не предназначалось для его глаз и ушей? А самое главное — действительно ли он услышал то, что услышал, когда Феликс с хриплым стоном кончал. Это останется тайной, потому что никакими косвенными способами выяснить у него не получится. А прямой вопрос — подписание смертного приговора самому себе. «Эй Феликс я там вчера немного подсмотрел и подслушал как ты дрочишь, так вот мне показалось что ты стонал мое имя в конце, это так или не так». Ну да, полный бред. День самокопания пролетает незаметно, а из кровати Сынмина поднимает только сильная жажда и мысли об остром рамене. Говорят, это хорошее лекарство от похмелья, а еще рекомендуют есть его, чтобы хоть что-нибудь почувствовать. Последнее — точно не случай Сынмина, он чувствует, очень даже чувствует, но слишком много всего и сразу. Внезапно громкий звук уведомления на телефоне застает его врасплох и он чуть не давится острым бульоном. Это сообщение от Джисона. 🐹 16:47 «Ты как там, живой?» 16:47 «Как добрался то?» 16:47 «Не написал ничего, мы с Хо подумали может ты помер там по дороге»

🐶

16:48 «Да, в порядке»

16:48 «Простите за вчерашнее»

16:50 «Надеюсь не испортил ваш вечер?»

🐹 16:52 «Пфф, забей» 16:52 «И не такое бывало» 16:53 «Если захочешь поговорить, то я как всегда полон внимания 😉» Стоит отдать Хану должное, но он очень проницателен, и знает Сынмина, читает его как открытую книгу. Хотя знакомы они с ним не так и давно, чуть меньше двух лет. Еще до вчерашнего похода их в клуб он как будто что-то понял, что-то предугадал про Сынмина, но, как настоящий друг, держал это до нужного времени в себе. Пальцы долго набирают сообщение, потом стирают, потом снова набирают и снова стирают. Хочется очень многое спросить, но вопросы вязкой густой массой висят на задворках сознания и никак не хотят формироваться в осмысленные предложения. «Как ты понял что ты гей». «Как ты понял что тебе нравится Минхо хен». «Как ты понял что Минхо хен тот самый». «Как думаешь я нравлюсь Феликсу». «Как понять что я хочу секса с парнем». Все это, очевидно, не темы для разговора в переписке, поэтому Сынмин удаляет все написанное прежде и отправляет лаконичное «Спасибо, Джисон». *** Феликс возвращается со съемок только в воскресенье к обеду. Сынмин соврет, если не скажет, что безумно соскучился по нему. — Сто лет как будто не виделись, ты вчера утром так бесшумно ушел. — Сынмин широко улыбается, стараясь не выдавать свою повышенную взволнованность. — Я тоже соскучился. — Ликс кидается на него с обнимашками, от него приятно пахнет свежим парфюмом и хлопковым шампунем для волос. — Я специально на цыпочках ходил, чтобы тебя не разбудить. — Хех, спасибо. Я в пятницу поздно приехал. — Ага. Как повеселились с Джисоном и Минхо? — Феликс немного прищуривается и разглядывает Сынмина внимательно. — Да все супер, жаль с ты нами не поехал. Феликс ничего не отвечает, только слегка покрывается румянцем, а на его щеках появляются маленькие ямочки. Они вместе обедают пибимпабом, а потом перемещаются на диван и включают дораму, которую забросили на прошлой неделе. Несколько раз Сынмин ловит себя на мысли, что его взгляд слишком долго задерживается на светлых прядях Ликса, или на веснушках рядом с его ухом, или на изгибе его шеи. Чувствуя повышенную тревогу и излишнюю потливость, он поспешно отгоняет эти мысли, пытаясь сосредоточиться на сюжете. Ближе к ночи они расходятся по своим комнатам, чтобы подготовиться ко сну и сделать все нужные водные и бьюти-процедуры. По пути в ванную Сынмин неосторожно спотыкается, налетает на тумбу и часть вещей с нее летит вниз. По полу разбросаны какие-то бумажки, банки, ключи, но взгляд Сынмина невольно притягивают фотографии. Это какие-то снимки Феликса, судя по всему с одной из последних съемок или для портфолио. Напечатанное на матовой фотобумаге совершенно завораживает и учащает пульс: его сосед в длинном белом парике и белом, едва прикрывающем тело костюме из тонких полос ткани. Напоминает «Пятый элемент» или что-то в этом духе. Ретушер не удалил веснушки и все вместе: наряд, волосы, Феликс, выглядит просто потрясающе. Сынмин готов еще на пару часов зависнуть в коридоре на полу, рассматривая эти фото, но из комнаты соседа слышится «Эй, Сынмини, у тебя там все в порядке?» — Да, я споткнулся, все нормально. Сейчас приберусь тут, не волнуйся. Сынмин доходит до душа и старается смыть наваждение сначала горячей как кипяток, а потом ледяной водой. Но образ, который стоит перед глазами, никак не хочет покидать его. Образ раскрасневшегося, доставляющего себе удовольствие Феликса под лиловым флуоресцентным светом, образ неземного создания с другой планеты, который он увидел на фотографиях, все как будто сливается воедино и заполняет каждую клеточку его мозга. Ночью Сынмину снится кислотный артхаусный бред о том, что он — глава мафии и любовник Джисона, а Минхо-хен — глава враждующего клана и тот застукивает их в заброшенном кинотеатре, когда они целуются, достает огнемет и уничтожает все вокруг очередью из карамельного попкорна. Сынмин просыпается в холодном поту и с судорогой в ноге за десять минут до будильника. Сегодня на работе точно надо будет найти Джисона. *** Гора навалившейся внезапно работы отвлекает Сынмина от собственных мыслей и беспокойства на сердце. После десятого клиента он почти забывает, что хотел на обеде поймать Хана и поговорить с ним. По пути в кафетерий он встречает Минхо, вальяжно шагающего по коридору в свойственной ему расслабленной манере. На секунду Сынмин вспоминает сцену из сна, когда хен доставал огнемет с улыбкой кровожадного маньяка на лице, и вздрагивает. — Что, понедельник — день тяжелый, Сынмин-щщи? — Усмехается по-доброму Минхо. — Да уж, не то слово. — Потирает за ухом Сынмин, переваливаясь с ноги на ногу. — А где Джисон? Я с ним поговорить хотел. — Джисони остался дома сегодня, небольшая простуда. — Ой, блин. Жаль. — Сынмин выглядит подавленным. — А о чем поговорить хотел? Если что, со мной тоже можно обсудить. Ну только если вы не хотели сплетничать про то, как он собирается сделать мне предложение. У Сынмина от удивления чуть не падает телефон из рук. — Не пугайся, Сынмин. Я шучу же. — Мило улыбается Минхо, слегка обнажая зубы. — Ну так что, пойдем поговорим? Расскажи мне, что у тебя стряслось. Сынмин чувствует неловкость и его первый инстинкт — слиться, придумать отмазку и сбежать. Все же его близкий друг — это Джисон, а с его парнем он познакомился позже, и в принципе вот так отдельно они не беседовали. Только перекидывались парой дежурных фраз, когда встречались по работе. Но от хена веет чем-то очень комфортным и располагающим, так что Сынмин сдается, рукой указывая в сторону кафе. Они молча уплетают чаджанмен, кимчи и паровые булочки под фоновый обеденный гул. Сынмин немного ерзает и не решается начать разговор. Спасибо хену, который чувствует его нерешительность и приходит на помощь. — Сынмини, я заметил, что с тобой что-то происходит. Ты стал как будто сам не свой. Джисони со мной тоже делился переживаниями на твой счет. Лицо Сынмина становится почти пунцовым от внезапного смущения. Если он так очевиден для парня своего друга, с которым у них общение не такое частое, то Феликс наверняка уже давно его раскусил, как орех. Минхо же сердечно улыбается и продолжает. — Если тебя что-то беспокоит, расскажи. Или спрашивай. — Кхм. — Сынмин прочищает горло и запивает водой. — Я даже не знаю с чего начать. Много всего. Обещай что не будешь стебать меня, ладно? Минхо лишь приподнимает один уголок губ и ничего не отвечает. — Ладно, я начну по порядку. Пару недель назад я привел девушку, у нас был секс, но Феликс вернулся в самый неподходящий момент, и был пьяный. Я на него наругался потом, он обиделся, мы не разговаривали. Мне было неловко. Потом мы помирились. Я хотел позвать его в клуб с нами на четырнадцатое февраля, но он отказался. Тогда в клубе блондинка делала мне минет, но почему-то мне стало не по себе и я захотел домой. А дома я кое-что увидел. Под конец предложения голос у Сынмина становится тихим, почти беззвучным, и Минхо приходится ближе наклониться, чтобы его расслышать. — Так, и? — Нетерпеливо спрашивает старший. — Что ты увидел? — Я увидел то, что не должен был, подсмотрел как Феликс дрочил в душе, и почему-то не ушел, а продолжил смотреть. И теперь это не может уйти у меня из головы. А еще эти его фото в длинном парике... — Сынмин заводится и нервничает, запуская руки в волосы и опуская голову. — Таак. — Вопросительно смотрит на него Минхо. — И что дальше? — Да я не знаю, что дальше. Я вообще запутался, Минхо-хен. — Он звучит совсем отчаянно и чуть ли не плачет. — Я не понимаю, что со мной, с моими чувствами. Мне всегда казалось что я натурал, мне нравятся девушки, мне нравится секс с девушками. Но это. Я не понимаю…. Вот ты. Как ты понял, что ты гей? — Сынмини… — Минхо смотрит на него почти с отцовской нежностью, это немного успокаивает. — Ответ про меня тебе вряд ли поможет. Я понял это еще лет в восемь или десять. — Черт. — Я думаю, ты боишься внезапно возникших чувств, потому что сам так долго отрицал серьезные отношения. Вот вспомни сам, когда в последний раз у тебя была девушка? Не на одну ночь. — А вот щас было обидно. — В голосе Сынмина звучат горькие ноты. — Одно я скажу точно: пока не попробуешь, не узнаешь. А еще, ты забыл, что бисексуалы тоже существуют? — Минхо подмигивает и заглатывает маленькую булочку целиком. — И что мне надо делать? Переспать с Феликсом, чтобы понять? Или с любым парнем? — Сынмин выглядит растерянным, словно побитый маленький щеночек. — Боже, Сынмин. Ты меня такие вещи не спрашивай. Мы с Джисоном предлагали тебе присоединиться к нам третьим, а ты отказался. Пеняй на себя. Юмор у Минхо похож на джисоновский, и сейчас это немного раздражает, но приземляет. Сынмин благодарен хену за то, что он его выслушал. Хоть ему не выдали на блюдечке готовый рецепт решения проблемы, на сердце полегчало. Вечер Сынмин проводит донимая чат-gpt и гугл про сексуальную ориентацию, бисексуальность, геев, и, конечно, гей порно. Он смотрел такие ролики и раньше, будучи подростком, но тогда просмотр был обусловлен искренним любопытством и не вызвал такой реакции, как сейчас. Ощутимой и видимой реакции. Ролик с нижним парнем-блондином в нежно-розовых шелковых чулках с рюшами как будто нажимается сам собой, совпадение это или алгоритмы, одной лишь нейросети известно. Сынмин честно не планировал никаких самоудовлетворений, но рука почти машинально тянется к уже изнывающему от напряжения члену. Он кончает не снимая боксеров и тихо, как мышь, крадется в ванную, молясь остаться незамеченным. Что же, господин Сынмин, вы полны сюрпризов и не перестаете удивлять даже сам себя.

💜

— Что-то давно мы никуда не выбирались. Может позовем Джисона, Минхо-хена, и сходим куда-нибудь? — Феликс почти по-детски дует губы, так что они еще сильнее становятся похожи на маленькие сердечки. Сынмин невольно залипает, так что его соседу приходится повторить вопрос. — Да, можно. — Неловко улыбается он в ответ. С момента осознания Сынмином своей потенциальной нетрадиционной ориентации прошло уже около двух недель. Все это время он старался не подавать виду, ничем себя не выдавать и не вести себя странно в окружении Феликса. Получалось это с переменным успехом. Как назло, его друг с наступлением весны расцвел еще сильнее, веснушки стали проявляться на его лице отчетливее, а результаты похода в спортзал несколько раз в неделю и вовсе обескураживали. Не сказать, что он был мускулистым качком, но оформившиеся линии плеч, подтянутые руки и торс особенно с определенных ракурсов почти сводили с ума. Вопрос, который до сих пор мучил Сынмина, так и оставался без ответа. Феликс всегда был игривым по натуре, любил танцевать, когда готовил, часто посылал воздушные поцелуи, был инициатором обнимашек. Поэтому за эти две недели было сложно понять, являлись ли какие-то вещи в поведении его соседа нарочными и вызывающими, можно ли было счесть их за игру, интерес, взаимное влечение. Зря накручивать себя он не хотел, поэтому списывал все на неожиданно теплый март ипросто хорошее настроение. Сам же он забросил походы по клубам и барам, не открывал Тиндер, и во все оставшееся свободное время завалил себя по горло дополнительной работой. Ну или работа завалила его, квартальный отчет был совсем на носу, а вместе с ним оценки от руководства, которые влияли на годовую премию. День сурка происходил снова и снова, и поэтому предложение Феликса сейчас ощущается как стакан ледяной воды в три часа ночи. То, что нужно. Он быстро отправляет сообщение Джисону в какао.

🐶

20:39 «Привет.»

20:39 «Давайте сходим в клуб в пятницу вечером»

20:39 «Ликс предложил»

20:40 «Забронишь то местечко,

куда мы ходили на 14 февраля?»

🐹 20:45 «Какие люди 😀» 20:45 «Да, супер, сейчас спрошу Хо-хена» 20:50 «Забронил на 8»

🐶

20:51 «Класс, спасибо»

На тему своих душевных терзаний с Ханом Сынмин так и не поговорил, понадеявшись, что они с Минхо ничего друг от друга не утаивают, и старший ему все рассказал сам. *** — Белый или серебряный? — Феликс трясет прямо перед лицом Сынмина двумя топами, спрашивая совета. Сосредоточиться на вопросе очень сложно, потому что на нем только прямые джинсы с заниженной талией. Тазовые косточки, обтянутые тонкой кожей, слегка очерченная линия пресса и россыпь веснушек на плечах — просто убийственное комбо. Убийственное для Сынмина и его возможности сфокусироваться. — Ну, помоги выбрать, Сынмини, чего залип? — Феликс освобождает одну руку и щелкает ей перед носом. Сынмин шумно сглатывает. Пятница и их совместная вылазка в клуб наступили как-то слишком быстро, и он не успел придумать никакой план, не продумал возможные варианты развития событий. — Давай серебряный. Хотя тебе все идет. — Стараясь звучать непринужденно, Сынмин побыстрее уходит из коридора и закрывается в своей комнате. Собственные дикие, низменные желания пугают, но малейший призрачный шанс на осуществление их в реальности будоражит и заставляет все тело подрагивать. На этой неделе он честно пытался открыть Тиндер, и даже заигрывал с симпатичной коллегой из ипотечного отдела, которую еще давно пытался сосватать ему Джисон. Советы после разговора с Минхо он проигнорировал и делал все, чтобы закопать свои настоящие чувства, вернуться в свою рутину, в свою «нормальность», пусть она и означала беспорядочный секс без обязательств с худыми блондинками. Но все его попытки заставить себя откатить все назад и жить прежнюю жизнь заканчивались провалом, даже не начавшись. Каждый вечер он сильнее обычного задерживался в душе, включал электро-биты на фоне и яростно надрачивал, до исступления и хрипа. Стоит ли говорить, кого он представлял и чье имя безмолвно, но неизменно оставалось на устах. *** Они приезжают в клуб почти вовремя, опередив Джисона и Минхо на пару минут. Оказавшись здесь не в роли хищника, который точно уверен в успехе своей добычи, а в амплуа загнанного зверя, который попался в капкан собственных желаний, Сынмин чувствует себя странно. Уже не так откликается ему томная и пафосная атмосфера, гости выглядят не такими привлекательными, а раскованные красавицы просто сливаются в общую безликую посредственность. Сегодня для него здесь существует только он, только его голову он автоматически ищет в толпе, и нежно улыбается, когда блондин в коротком серебристом топе с маленьким подносом шотов наконец приближается к их столику. Все выпивают по рюмке, и Феликс почти сразу отправляется танцевать. Остальные остаются на месте, а Сынмин, как заколдованный чарами, не может отвести взгляда. Его объект вожделения двигается плавно, сексуально, притягательно, словно он рожден для этого. Все люди вокруг меркнут на фоне, кажутся серой массовкой для главного героя. — Смотри, слюнями тут все не залей. — Незаметно шепчет ему на ухо Джисон. Сынмин лишь отмахивается, как от назойливой мухи, но ради приличия старается не слишком откровенно пялиться, стреляя глазами на танцпол не чаще чем раз в десять секунд. Но когда рядом с Ликсом начинает тереться какой-то высокий накачанный брюнет, он вспыхивает от гнева. Стараясь не выдавать свое бешенство, он залпом опрокидывает стопку и отправляется в их сторону. Он двигается немного напряженно и пробирается сквозь хаотичное сплетение танцующих тел. Незнакомый брюнет уже что-то на ухо шепчет Феликсу, а тот широко улыбается в ответ, явно смущенный. Сынмин готов без выяснения обстоятельств отправить этого мужика в нокдаун, и только взгляд Минхо-хена, который он ловит краем глаза сквозь толпу, не дает ему выполнить задуманное. Он приближается и молча берет Феликса за руку, уводя от центра. — Какой-то мутный тип. — Сынмин наклоняется прямо к уху, чтобы Ликс его расслышал. От него пахнет чем-то пьянящим, ванильным, перечным. — С чего ты решил? — Феликс закусывает губу и хлопает ресницами. — Подкатил к тебе так сразу, начал тереться, кто знает что у него на уме. — Сынмин выпаливает первое, что приходит в голову. — А может мне это нравится. — Феликс смотрит строго, а в его темных глазах поблескивает похоть. — Ты что, Сынмин, заревновал меня? Сынмина полностью обезоруживает такой вопрос. Чувствуется, что его раскусили, раскрыли все его грязные мысли и секреты. — Да нет, просто за тебя волнуюсь. — Он пожимает плечами и делает вид, что не замечает взгляда напротив, но кончики ушей покрываются предательским багровым румянцем. — Пойдем еще с Джисоном и Минхо выпьем, а потом потанцуем. — Предлагает Сынмин, хватаясь за друзей и их присутствие в этом клубе как за спасательный круг. Они опрокидывают еще несколько шотов и коктейлей, танцуют и подпевают музыке почти до потери голоса. Сынмин не помнит, как уезжают к себе Минхо и Джисон, под конец вечера превратившиеся в любвеобильных голубков, и плохо помнит, как добрались домой они с Феликсом. *** — Еще по шотику? — Игриво предлагает блондин, когда они шумно заваливаются в квартиру. — В холодильнике запасы соджу остались. — Ага. — Сынмин уже прилично напился, но что-либо возражать соседу он не в силах. Соджу пьется как компотик, в теле ощущается легкость, в голове — веселье, и Сынмину все сложнее следить за своими руками, ногами и языком. — Правда или действие? — Внезапный вопрос от Феликса опять застает врасплох. — Да ну, вдвоем неинтересно. — Это почему? — Ну, не знаю… — Пряча взгляд начинает мямлить Сынмин, но его перебивают. — Сынмин, неужели ты такой недогадливый? — Феликс звучит капризно, слегка играя с локоном своих волос. Он приближается к Киму почти вплотную, не оставляя ни одного выхода к отступлению. Смотрит прямо в глаза и облизывает нижнюю губу. Язык Сынмина немеет, кровь в висках бешено пульсирует, а в джинсах становится тесно. На поверхности кожи разгорается пожар. — Я пиздец как тебя хочу. — Наконец слетает с его губ признание, и вместе с ним гора с плеч. — Я вижу. — Не отрывая томного взгляда отвечает Ликс, сокращая расстояние между ними еще сильнее. Сынмин не выдерживает и резким движением притягивает блондина к себе, усаживая прямо на колени. Он горячий, как уголек, щеки красные, дыхание прерывистое и тяжелое. Так близко его лицо он видит впервые, и зависает на несколько секунд, потрясенный инопланетной красотой. Сынмин целует первым, жадно, прикусывая губу и толкаясь языком в чужой рот. Его руки блуждают по талии Феликса, очерчивая и придавливая каждый сантиметр, спускаясь все ниже. Ликс углубляет поцелуй, тоже покусывает губы до маленьких трещинок, и полностью отдается во власть сынминовых крепких рук. — Наконец-то ты понял… — Он продолжает покрывать нетерпеливыми поцелуями скулы и шею Сынмина, выбивая из него негромкий стон, почти скулеж. — Что понял… — Не в состоянии соображать и говорить полноценными предложениями отвечает Сынмин. — Что я тоже… Пиздец… Как хочу тебя. Признание совершенно добивает Сынмина, превращает его в накалившийся клубок нескончаемой похоти и жгучего желания. Он крепко обхватывает Феликса за спину и продолжая горячие поцелуи относит в его спальню. Не в силах добраться до кровати, движимый порывом страсти, Сынмин прижимает блондина к стене, удерживая на весу, и снова толкается в его рот горячим языком. В штанах у обоих — без пяти минут катастрофа. — В тумбочке. Верхний ящик. — Еле слышно бормочет Феликс, пока его шею и грудь ласкает горячий, слегка шершавый язык. Они все таки перемещаются на кровать, Сынмин почти срывает с Ликса серебряный топ, и вновь восхищается видом, который уже застал его врасплох этим утром. Он прикусывает и зализывает нежную кожу возле ключиц, целует ниже, спускаясь к груди, ласкает алые бисеринки сосков, пока Феликс гладит его волосы и шепчет что-то бессвязное. Возбуждение накалено почти до предела, член стоит колом, и пары касаний будет достаточно для финиша. Сынмин нетерпеливо стягивает с Феликса джинсы сразу вместе с боксерами, он уже тоже полностью возбужден, член подрагивает в предвкушении. Взгляд Сынмина падает ниже и цепляется за что-то блестящее: круглый кристалл на кончике анальной пробки. Зеркальный похотливый блеск он видит и в глазах напротив, когда поднимает голову в очередном изумлении. — Готовился для тебя. — Ликс говорит полушепотом. — Не зря. Сынмину не терпится войти сразу, ощутить, каково внутри Феликса, но он тоже готовился, читал про важность предварительной растяжки перед сексом. Он наносит смазку сразу на два пальца, вставляет и начинает аккуратно двигать ими, а другой рукой нежно поглаживает бедро. Феликс довольно мурлычет в ответ и начинает активно насаживаться и двигаться сам, прося большего. Сынмин добавляет третий и потом четвертый палец, постепенно усиляя амплитуду движений. Сам он уже почти умирает от желания и необходимости получить разрядку. «Хочу почувствовать тебя» он слышит почти эхом, и медленно, плавно, наконец входит на всю длину. Это ощущается нереально, горячо, и очень очень узко, так что в животе скручивается узел. — Сынмин, пожалуйста, двигайся. — Хнычет тихим голосом Феликс. Его ресницы дрожат, по щекам текут соленые дорожки. Сынмин начинает ускорять темп, толкаясь сильнее, и наклоняется вперед, чтобы сцеловать все капли с лица Ликса. Он оставляет еще один поцелуй на губах, чувствуя, что до момента эйфории осталась еще пара мгновений. От смены угла проникновения его головка задевает простату и Феликс громко стонет, подаваясь вперед и еще сильнее ускоряя темп. — Мини, я близко… — Шепчет он, переходя на протяжный стон, когда член Сынмина снова попадает по раскаленному комочку нервов. Из глаз почти сыпятся искры, вся комната наполнена громкими вздохами и хлюпающими звуками. Сынмин переходит на хаотичный, совсем отчаянный темп, рьяно вдалбливая Феликса в кровать. Раскрасневшееся лицо, спутанные, влажные волосы, сияющие в свете луны веснушки и подтянутое тело, которое так податливо отзывается на его толчки — эту картину он запомнит надолго, и она даже близко не сравнится с увиденным ранее представлением. Они кончают почти одновременно, Сынмин, по привычке, выходит за несколько секунд до оргазма, снимает презерватив и заливает живот Ликса. — Это было… охуенно. — Совсем обессиленный шепчет Феликс. Они лежат рядом, Сынмин аккуратно убирает прядь волос с лица напротив и смотрит нежно, любуется блеском в темных глазах. Феликс смущенно улыбается, становясь похожим на котенка. — Я тебе говорил, что ты красивый? — Притягивает его ближе Сынмин. — Ты тоже. — Улыбается тот в ответ. Совсем скоро им предстоит отбиваться от бесконечных подколов и шуточек друзей, а пока нежная ночь укрывает их крепким сном, уставших, но счастливых и влюбленных. В соседский договор однозначно придется внести пару правок.