Лихорадка

Фэй Ду без труда вставал по утрам, не имея привычки нежиться в постели, но сегодня пробуждение встретило его слабостью в мышцах, забитым носом и раздражающей чувствительностью к свету. Едва взглянув на экран телефона, чтобы выключить звенящий будильник, он почувствовал себя так, словно ему посвятили фонариком прямо в глаза — и это несмотря на незначительно выставленную яркость! Подъём с постели отозвался протестом во всём теле и мимолётным давящим ощущением на виски. Молодой человек собирался было отменить всё на сегодня, пока не вспомнил день недели, отразившийся на экране ранее. У него не могло быть ничего запланировано, кроме присутствия в муниципальном бюро общественной безопасности. С тех пор, как он стал контактным лицом в проекте «Фотоальбом», Ло Вэньчжоу проявил неожиданное упрямство, выдвинув ему ряд тех же требований, который был у работников. Иронично ли, что сам он не соблюдал часть из них? Прекрасно понимая, что мужчина пытался избежать его присутствия после тяготящих мгновений флирта, Фэй Ду пошёл на принцип, появляясь на «работе» раньше капитана. Конечно же, он не собирался прогуливать по причине недомогания, много чести давать Ло Вэньчжоу то, что он хочет. Либо мужчина решит, что своей требовательностью сжил его из бюро, либо уволит за неявку и позднее предупреждение о её причинах, как и обещался в своём нудном инструктаже в первый день. Только подумав об этом, Фэй Ду преисполнился небывалой мотивации, слабость в мышцах даже стала ощущаться не так навязчиво. Не желая уступать своему извечному «сопернику», юноша неторопливо позавтракал и отправился испытывать нервы капитана дальше. Так сказать, нельзя отбиваться от графика.

***

Фэй Ду был обязан появляться в бюро два раза в неделю, но работающий постоянно до потери пульса Ло Вэньчжоу путался и в датах, и в днях недели. Ему постоянно казалось, что вся его жизнь — один затянувшийся день. Так что, зайдя в кабинет и увидев за соседним столом молодого человека, он на секунду предположил, что до сих пор не проснулся, а значит чертовски сильно опаздывает на работу. Видимо, Фэй Ду настолько истрепал его и без того избитое терпение, что теперь виделся наяву. «Галлюцинация» чинно сидела за столом, изображая из себя примерного студента. Последнее время, оказываясь в бюро, этот паршивец не только парковал машину, где положено, но и соглашался с его приказами. Являясь едва ли не воплощением добродетели, словно при любом удобном случае не искажает картину и не шепчет томно ему на ухо всякие непотребства, он поднял взгляд на вошедшего капитана. Ло Вэньчжоу готов был поклясться, что увидел в них бегущую строку: «как некрасиво опаздывать, капитан Ло». — Доброе утро, капитан, — между тем весьма любезно поздоровался Фэй Ду и снова принялся просматривать материалы одного из дел, относящегося к проекту «Фотоальбом». Ло Вэньчжоу показалось, что на первом слоге голос молодого человека прозвучал сипло, но он не стал заострять на этом внимание. — Сколько ты будешь копаться в этом? — поинтересовался мужчина, опускаясь на своё кресло. — У меня создаётся ощущение, что этот проект — предлог свободно пролезать в бюро общественной безопасности. Стоило мне обмолвиться, что посторонние не получают особого билета на парковку, так на следующий день ты явился с рекомендательным письмом из Янгуна. Хоть кабинет капитана никогда не закрывался и он не должен был ощущать, что его границы ущемляются, ведь на протяжении всего дня офицеры сновали туда-сюда, именно присутствие Фэй Ду вызывало в нём навязчивое чувство того, словно у него одним махом откусили внушительный кусок личного пространства и проглотили, не подавившись. Он мог расслабиться, игнорируя шум в участке, переговоры коллег и тот факт, что его кабинет — проходной двор, но не мог выдохнуть, когда Фэй Ду сидел у него над душой. Ему как будто предложили на выбор две пытки: сверхурочная работа и компания Фэй Ду, — а он не расслышал о возможности выбора и вытянул обе разом. Больше всего угнетало послушание Фэй Ду. Несмотря на то, что больше всего капитан возмущался из-за его самоуверенности и своенравности, из-за чего не было ни дня, когда они бы не погрызлись во время расследования. Получив «желаемое» и столкнувшись с реальностью, где он не слышит столь привычные издёвки, ему приходилось чувствовать себя так, как чувствуют люди, надевая ботинок не на ту ногу. Да и как бы он не возмущался, Ло Вэньчжоу куда спокойнее общаться с людьми, когда они ведут себя открыто, а не надевая маску любезности. Фэй Ду прежде примерял маски при общении с другими, когда имел цель расположить к себе или просто по привычке, но никогда не поступал так с ним. Получалось, что этот паршивец не только изводил его тело и дух своим томным голосом и двусмысленными жестами, так ещё и вводил в ступор, примеряя образ «паиньки». Спрашивается, на кой чёрт он явился сегодня в обычной хлопковой рубашке и непримечательных брюках? Не надел очки, не сделал укладку, даже не использовал парфюм — Ло Вэньчжоу ещё на входе в кабинет почувствовал исходящий от него аромат геля после бритья. — Что вы, капитан Ло, — деловито отозвался Фэй Ду. — Разве мог я намеренно обставить всё так? — встретив скептичный взгляд мужчины, он не растерялся. — По правде, я ещё вчера знал, что буду контактным лицом Янгуна, так что наш разговор состоялся позже. Но мне не хотелось слушать ваши лекции раньше времени, потому я умолчал и решил сделать сюрприз. В гробу Ло Вэньчжоу видал такие сюрпризы. Вздохнув, он махнул рукой, не собираясь ничего говорить по этому поводу. Фэй Ду продолжил искать пересечения одного из старых дел, входящих в «Фотоальбом» с делом Чжоу Цзюньмао, намереваясь связать между собой прошлое и настоящее, проделав восхитительную работу. Всё же не было ничего более воодушевляющего, чем преступление, срок давности которого истёк, но последствия которого протянулись вплоть до настоящего. Пускай подобное было не так же масштабно, как похищения детей, растянувшиеся на двадцать лет. Как раз в этот момент в кабинет капитана забежал один из офицеров. — Капитан Ло, Дун Сяоцин только что звонила Сяо Хайяну и сказала, что её дом перевернули вверх дном, пока её не было. Ло Вэньчжоу нахмурился. Бюро общественной безопасности не выезжало на такого рода вызовы, по крайней мере, если ничего не было украдено, но Дун Сяоцин была одной из ключевых фигур в деле клана Чжоу. Стоило дежурным офицерам снять за ней наблюдение, как случилось нечто из ряда вон выходящее. Кому понадобилось переворачивать её квартиру после осмотра полицейских? Даже если там что и было важное для следствия, это бы изъяли. А если бы Дун Сяоцин за это время припрятала бы что-то ещё — не обратилась бы в полицию, чтобы не раскрывать себя или покойного отца. — Поехали, — скомандовал он, и Фэй Ду оперативно поднялся на ноги. К светочувствительности, потревожившей его с утра, добавилась некоторая слезливость глаз. Работая над документами, сначала он чувствовал, как слизистая пересыхает, пока всё не дошло до слезоточивости — та обернулась тем, что уголки глаз Фэй Ду покраснели от того, что он вновь и вновь украдкой утирал влагу.

***

Дун Сяоцин встретила их с встревоженным выражением на лице, свободно пропустив в свою квартиру. Прежде девушка не сильно желала сотрудничать с полицией, даже настойчивость Сяо Хайяна не обернулась ничем существенным. Обиженная за беспочвенные подозрения и слухи, она не хотела видеть офицеров, и от того её звонок всполошил бюро ещё больше. Сначала Ло Вэньчжоу предположил, что нечто всё-таки пропало, но девушка не решилась говорить об этом по телефону, однако, когда они прибыли, всё оказалось так же, как и заявлялось в звонке — ничего не исчезло, кроме перевёрнутой вверх дном квартиры и следов взлома на замке, не было ничего примечательного. Среди устроенного хаоса наиболее отчётливо можно было заметить, что большему беспорядку подверглись вещи покойника. Мужские носки, рубашки и документы были разбросаны по всей квартире, а ящики, в которых они прежде лежали, вытащены из небольшой тумбы, которую тоже перевернули, словно к её оборотной стороне могло что-то крепиться. — Ты уверена, что ничего не проглядела? — уточнил Ло Вэньчжоу. — Судя по всему вещь, которую они искали, была небольшой. Если ты не понимала её важности, могла даже не обратить внимания на то, куда Дун Цянь положил её. Дун Сяоцин решительно покачала головой. — У отца было не так много вещей, как вы можете заметить, — она горько усмехнулась, оглянувшись на учинённый беспорядок. — Всё, чем он пользовался чаще всего: бумажник, зарядное устройство и документы, даже термос, — хранилось либо в ящике парка, либо в его грузовике. Не дома. Если кто-то хотел заполучить нечто, предназначенное ему, почему не ворвался к нему на работу? Ло Вэньчжоу потёр переносицу. Обратиться к грузовику преступник просто не мог: покорёженный в аварии он был изъят полицией в качестве улик. В рабочем шкафчике тоже не осталось вещей, их изъяли в первый же день после произошедшего. И как раз потому, что дома Дун Цянь не хранил ничего дельного, кроме одежды, после осмотра им было нечего забирать. «Предназначенное ему», — невольно зацепился за сказанное Ло Вэньчжоу, и в этот момент до сих пор молчавший Фэй Ду заговорил. — Может, отец передавал тебе что-то прежде, чем уехал по работе, или дарил незадолго до случая? Девушка нахмурилась, силясь припомнить, но вскоре покачала головой и развела руки в стороны. — Нет, кроме баоцзы перед отъездом он ничего не оставлял мне. Он оставил их с запиской, чтобы я не забыла перекусить перед работой, так как я часто собираюсь впопыхах. Праздников тоже не было, чтобы был повод для подарка. Ло Вэньчжоу переглянулся с Фэй Ду. Даже если Дун Цянь мог засунуть что-то в баоцзы, девушка либо подавилась бы этим, либо… Извлекать из неё нечто было бы попросту поздно. Что-то не складывалось в этом всём. Дело клана Чжоу было неправильным от начала и до конца. Случай, что должен был стать лишь случайной аварией, превратился в сущий кошмар в лице болтливых СМИ и абсурдных слухов. За пару дней сеть всколыхнули факты о том, что у Чжоу Цзюньмао есть внебрачный сын, он нанял Дун Цяня для убийства и сейчас трое наследников схлестнутся в битве за «трон», и неважно, что один из них не был заинтересован в ведении бизнеса вовсе. Слухи распространялись со скоростью света так же, как и порицание. Люди, которые до сих пор не сильно обращали внимания на благодетельность Чжоу Цзюньмао, неожиданно стали его ярыми защитниками, поливая грязью виновника аварии, который отнял у общества нечто большее, чем обычного гражданина Китая. Пожалуй, давненько бюро не оказывалось в ситуации, когда за каждым их шагом и вздохом пристально следили, даже звонок Хуайсиня обернулся новой волной беспокойств. Если бы молодой господин Чжоу не разболтал в соцсетях, что привлёк полицию к расследованию этого случая, потому что ужасный внебрачный сын несправедливо погубил его отца и может взяться за него или брата — ситуация была бы нескольким спокойнее. Об этом теперь оставалось только мечтать. Теперь полицию дёрнули посреди бела дня в квартиру дочери виновника аварии, но зря. Это начинало походить на нелепый розыгрыш, словно кто-то чрезмерно сильно желал придать дело клана Чжоу огласке или просто поиздеваться над полицией. Может быть даже отвлечь. Но от чего? Сегодня они не получили новых зацепок, требующих срочного расследования, и планировали лишь появиться в доме Чжоу, когда прибудет Хуайцзинь. Зато соседи, которые были крайне насторожены происходящим после новостей, не давая Дун Сяоцин покоя наравне со СМИ, взбудоражились сразу, как не успевшие прекратить присматривать за квартирой девушки офицеры вернулись. Едва они вышли из дома, как на улице их обступила толпа жителей, принявшихся расспрашивать о произошедшем. Ло Вэньчжоу с трудом протиснулся к машине, не давая никаких комментариев, и Фэй Ду благополучно проследовал за ним. Стоило отметить, что сегодня этот парень вёл себя страннее обычного — теперь он ещё и молчал! Не то чтобы молодой президент Фэй славился болтливостью — нисколько, — но он никогда не упускал возможность поделиться теориями и предположениями. Сегодня же создавалось ощущение, будто нечто мешает ему сконцентрироваться. Ло Вэньчжоу даже не знал, насколько был прав. Фэй Ду, пытающийся бороться с то отступающей, то накатывающей слабостью, начал ощущать себя так, словно он качается на волнах. И хоть у него было все в порядке с вестибулярным аппаратом, но от такого самочувствия начинало подташнивать. Меж лопаток стало прохладнее — вспотевшую неизвестно почему спину обдуло ветром, когда они вышли наружу. Всё это изрядно сбивало с мыслей в деле, в котором и без того было много противоречий. Они не успели занять места в машине, как у Ло Вэньчжоу зазвонил телефон. Тот без лишних слов включил громкую связь, чтобы Фэй Ду слышал последние новости. — Капитан Ло, камеры у жилого комплекса зафиксировали отъезжающий внедорожник, тот же самый засветился на перекрёстке в сторону выезда из Яньчэн. Водитель этого автомобиля появился на парковке у дома на пять минут: въехал в спешке во двор, забежал в подъезд и вскоре выбежал. — У него было что-то в руках? — Нет, но он мог спрятать вещь под курткой. — Можете отправить записи с камер, — вмешался Фэй Ду, мгновенно заполучив пристальный взгляд Ло Вэньчжоу. — Какие-нибудь приметы? — в свою очередь уточнил капитан. — Ничего. Объёмная чёрная куртка, её капюшон был так низко натянут, да и маска закрывала лицо, что ничего не разглядеть. Можем только предположить его рост. В Китае не один единственный человек может носить чёрное и закрывать маску лицом, рост — настолько крохотная деталь, что подобна иголке в стоге сена. — Капитан Ло, — снова раздался голос из динамика, — мы отправили вам видео с камер и данные местонахождения внедорожника. Когда дорожные камеры в последний раз засекли его, автомобиль всё ещё был на ходу. — Понял. Ло Вэньчжоу завершил вызов и передал телефон Фэй Ду, давая возможность ознакомиться с видео. Тот в свою очередь вбил данные местоположения в навигатор, прежде чем просмотреть запись, и капитан выдвинулся по заданному маршруту. На записи с камер было видно, как во двор жилого комплекса спонтанно ворвался внедорожник. Водитель буквально ударил по тормозам, выскочив у нужного подъезда, нисколько не обременяя себя вопросом парковки. И действительно — не прошло и семи минут, как мужчина выскочил обратно. Хоть положение его рук и выглядело не совсем естественно, но не было похоже, что он мог припрятать что-то под курткой. По словам Дун Сяоцин она вышла из дома в одиннадцать часов до магазина, время на записи с камер показывало одиннадцать тринадцать — то есть, водитель внедорожника появился почти сразу, как девушка отошла на порядочное расстояние от дома. И, словно зная её маршрут и время, которое придётся затратить, не стал задерживаться сверх меры. Дун Сяоцин вернулась домой чуть меньше, чем полдвенадцатого — незнакомый водитель дал себе хорошую фору. Но что если этот таинственный человек не собирался ничего красть, а хотел установить прослушку? А, устроив хаос, вынудил бы и Дун Сяоцин, и полицию думать лишь о том, что проблема в вещах и возможной пропажи? Но для чего им прослушивать дочь Дун Цяня? Не было похоже, что она что-то знала. По её мимике и языку тела, Фэй Ду видел — она искренне убеждена, что её отец обычный дальнобойщик, честно зарабатывающий на жизнь. Если её отец и был замешан в чём-то, то держал дочь в неведении. Значит, маловероятно, что Дун Сяоцин что-то скрывала от полиции или могла приватно обсуждать что-то, связанное с делом, в своей квартире, чтобы нужно было за ней следить. Ответ крутился на кончике языка, но никак не хотел всплывать в сознании, то наоборот словно подёрнулось туманной дымкой. Поморгав, чтобы избавиться от мушек, Фэй Ду хотел посетовать на то, что в машине капитана безбожно холодно — с каких пор студенты должны доплачивать за включение обогревателя? — однако, опустив взгляд, обнаружил, что обогрев работал более чем исправно, и проглотил так и не сорвавшуюся с уст насмешку. Чуть тряхнув головой, чтобы привести мысли в порядок, он столкнулся лишь с лёгким головокружением. Каша в голове стала куда более осязаемой, но новые мысли и зацепки так и не всплыли. — Попроси Сяо Хайяна проверить, не установили ли в квартире Дун Сяоцин прослушивающие устройства. Ло Вэньчжоу, сосредоточенный на дороге, искоса глянул на него. Сяо Хайян поехал с ними лишь из соображения собственной неуёмной ответственности. Так как он был человеком, предложившим помощь девушке и желающим оправдать её доверие, он видел необходимость сорваться из участка вместе с ними, и был тем, кто остался помочь навести порядок, а заодно и вновь осмотреться. Как сказал Маленький Очкарик: «во время уборки могут прийти неожиданные мысли или воспоминания», — он был уверен, что, прибирая бардак, найдёт зацепки или Дун Сяоцин сможет выхватить из памяти важные нюансы. Фэй Ду передал ему телефон обратно, никак не прокомментировав запись. Ло Вэньчжоу набрал номер Сяо Хайяна и отдал короткий приказ: — Проверь квартиру девушки, вдруг оставили прослушку или что-то вроде того. В каждый угол залезь, но не упусти ничего из виду. Сяо Хайян, даже если и хотел задать уточняющий вопрос, оперативно оказался лишён этой возможности. Зная о его болтливости, Ло Вэньчжоу сразу же завершил звонок. И, помолчав, негромко спросил: — Думаешь, мы зря преследуем водителя внедорожника? Фэй Ду, откинувшийся на спинку сидения, прикрыл глаза, выглядя при этом более отстранённо, чем обычно. — Ты ведь и сам знаешь ответ, — вздохнул молодой человек. — Даже если мы его поймаем, полагаю, это нанятый человек. Он не знает лица заказчика, звонили ему по-любому с одноразового номера, приказ был дан лаконично, скорее наглядно. Либо у вещи должна была быть определённая форма, либо эмблема, в любом случае, сам человек едва ли знал, что должен украсть. Будь это их человек, он бы скрывался куда искуснее. Небрежно выполненная работа. Ло Вэньчжоу усмехнулся. По правде говоря, он и сам не видел необходимости мчать изо всех сил, но они получили вызов от Дун Сяоцин. И хоть у девушки ничего не пропало — это всё ещё взлом с проникновением. И есть шанс, что до завершения заказа одноразовый номер может работать. У водителя внедорожника едва ли было время отрапортовать о состоянии задания, а если он что-то унёс — значит, мчал на условленное место. Ничтожные шансы, нелепые надежды, но они обязаны были сыграть даже по этой зацепке. Учитывая, что рейс Хуайцзиня должен был прийти в полдвенадцатого ночи — им не за чем было вновь появляться в доме семьи Чжоу. Одного Хуайсиня, наводящего драму, устраивающего конфликт с Ян Бо и каждые пять минут показательно падающего в обморок было слишком много для нервной системы капитана. Это было ещё более напрасной тратой времени, чем то, что они делали сейчас. До сих пор было неизвестно, сколько они пробудут в особняке клана Чжоу по прибытии старшего сына Цзюньмао, так что стоило насладиться недолгим затишьем перед новой волной хаоса, криков и разборок.

***

Приблизительно через час на выезде из города, на ближайшей дороге, ведущей с трассы в лес, криминалисты осматривали тело водителя внедорожника. Умер он безыскусно — пуля в висок, и кто-то решил добавить полиции забот, потому что подушечки пальцев этого человека были обожжены. Для обычной пешки многовато забот, но после всей захламленности дела клана Чжоу, каждое откровение в котором оборачивалось новой издёвкой для бюро, Ло Вэньчжоу начинал безоговорочно верить — преступники над ними насмехаются. И насмехаются с упоением. Оставив криминалистов упаковывать тело в трупный мешок, он получил лаконичное: мы сможем сказать нюансы после проведения экспертизы, — и развернулся в сторону автомобиля, на полпути отвлёкшись на сообщение от Сяо Хайяна. Молодой офицер отправил ему фото сломанного прослушивающего устройства — очевидно, он оперативно избавился от помехи, — и подпись: «нашёл прикреплённым под диван». У Ло Вэньчжоу от этого дела начинала гудеть голова, а они были только в начале пути. Тогда он твёрдо решил, что нужно поужинать и перевести дух, прежде чем ловить Хуайцзиня по утру после рейса, ведь едва ли тот с воодушевлением отреагирует на полицейских, не позволяющих ему прийти в себя с дороги. Он как раз поднял голову, собираясь сказать Фэй Ду залезать в машину, но осознал, что совершенно упустил момент, когда тот перестал стоять над душой криминалистов и уже оказался в тепле салона.

***

Фэй Ду задремал на обратной дороге, и это было совершенно на него не похоже. Чем ближе они были к бюро, тем сильнее Ло Вэньчжоу чувствовал что-то неладное. И, когда наконец смог припарковаться и собирался растолкать молодого человека, чтобы отправить его фигуральным пинком в его машину, наконец заметил нюанс. И далеко не один. Плечи Фэй Ду едва уловимо подрагивали, уголки глаз покраснели, губы напротив были бледны и приоткрыты: несмотря на сон, он больше походил на человека в полузабытьи, слишком частым и совершенно не поверхностным и размеренным было его дыхание. Молодой человек выглядел так, словно готов был вжаться в спинку сиденья, ища тепла. Протянув ладонь, Ло Вэньчжоу коснулся тыльной стороной ладони его лба, незамедлительно обнаружив, насколько же тот горячий. Фэй Ду даже не отреагировал на это лёгкое касание. — В самом деле… — пробормотал капитан, нахмурившись. — Встать в позу тебе всегда будет важнее, чем позаботиться о себе?

***

Фэй Ду болел редко и всегда отделывался лёгкой симптоматикой. У него не было привычки отягощать себя приёмом лекарств, достаточно было вооружиться питьём и провести денёк-другой в постели, чтобы недомогание прошло. Он не только не привык заботиться о себе, но и принимать заботу от других людей. С утра он был твёрдо уверен, что случай, как и обычно, несерьёзен, и один день в бюро не обернётся ухудшением состояния. Но к вечеру подавлять пробивающий тело озноб стало невозможно, а мышцы налились столь свинцовой тяжестью, что он с трудом выбрался из машины, чтобы осмотреть труп водителя. Ожидание криминалистов оказалось ему мучительно долгим, и если обычно он хотел узнать результаты, то сегодня все его мысли сводились к: «когда мы вернёмся в бюро». Он точно не ожидал, что очнётся в тот миг, когда Ло Вэньчжоу будет перекладывать его на кровать. Со своих рук. Принеся Фэй Ду в свою квартиру. На мгновение молодому человеку показалось, что на него вылили ушат холодной воды, он было подорвался сесть, игнорируя отозвавшиеся протестом мышцы и дрожь в плечах, но капитан опустил ладонь ему на плечо. — Временно ты находишься под моей ответственностью. Если студент Янгуна попадет в дтп по пути из бюро — это будет и моей ответственностью, а я очень сомневаюсь, что ты сможешь вести машину в таком состоянии. Фэй Ду, абсолютно не зная, как реагировать на такое бессовестное оправдание, парировал: — Капитан Ло, похитили меня, чтобы полюбоваться, и теперь оправдываетесь ответственностью? Из-за болезни голос Фэй Ду звучал немного хрипло и ниже, что добавляло ему особого шарма. Не уложенные волосы совсем растрепались, рубашка немного помялась и первые две пуговицы её не то были расстёгнуты с самого начала, не то Фэй Ду расстегнул их в момент, когда было трудно дышать. Раскрасневшийся от лихорадки, он с болезненным блеском в глазах взирал на Ло Вэньчжоу снизу вверх. Капитан оглядел его с ног до головы и цокнул языком. Этот человек был просто неспособен показать… такую сторону. Стоило ему почувствовать себя уязвимым, и он начинал свой дурацкий флирт, отвлекая и переводя стрелки, лишь бы никто не делал акцента на его состоянии. К счастью, благодаря его выходкам Ло Вэньчжоу чувствовал себя почти что умудрённым опытом старцем. Ткнув никудышного подопечного пальцем в лоб, чем в мгновение ока отправил ослабшего Фэй Ду в горизонтальное положение, он невозмутимо произнёс: — Можешь играть в такие игры с теми, кому твоё тело важнее самочувствия. Неважно, какие отношения их связывали, Ло Вэньчжоу бы никогда не воспользовался человеком, измученным лихорадкой. И хоть Фэй Ду был редкостной занозой и главной проблемой его головной боли последние пару недель, он мог понять поведение этого паршивца. Даже не так. Чем дольше они работали вместе, тем больше капитан понимал, о чём говорил Тао Жань все эти годы. Может, Ло Вэньчжоу не всегда мог принять позицию или методы Фэй Ду, но он немного лучше понимал, как молодой человек пришёл к ним и что повлияло на то поведение, которое он демонстрировал окружающим. Вызывало это его одобрение или нет — другой вопрос, но они не были в буквальном смысле заклятыми врагами, чтобы он в самом деле безжалостно выпнул Фэй Ду за руль его собственной машины и отправил домой. Да и… Хоть капитан и бежал от флирта этого человека, яростно отрицая любые «а если» между ними, это вовсе не значило, что его сердце не дрогнуло за неделю умелых истязаний. И его дрогнувшее сердце говорило ему, что оставить болезного на ночь и дать лекарство — не означает ничего двусмысленного. Тем более, в глубине души Ло Вэньчжоу понимал, что Фэй Ду явился в бюро из-за него. Он грозился вышвырнуть его за малейшее нарушение и парень сделался паинькой. Его неуместное упрямство в какой-то степени заслуга капитана. Он должен был понимать, что если Фэй Ду что-то взбрело в голову — спугнуть того не удастся, он скорее продавит своё, чем отступится. Вот и продавил. Себя в матрас. Президент Фэй хотел было сказать, что Ло Вэньчжоу мог подбросить его до дома, а не утруждать никого нахождением в одном помещении целую ночь — уж о себе-то он как-нибудь позаботился и в стенах дома, — но очевидно лихорадка и правда превратила его мозги в кашу. Он даже не успел отпустить насмешку, как капитан веско произнёс: — Твоя машина осталась у ворот бюро, отсюда с утра ты сможешь доехать со мной. Но, так и быть, если ты сейчас сам поднимешься с кровати — можешь дойти на кухню за жаропонижающим и сделать себе чай, и мы не будем проходить неловкий момент, где я приношу тебе чай в постель. Толстокожий Ло Вэньчжоу действовал на опережение. Зная, как Фэй Ду может его уязвить, какие лазейки найти — двусмысленные и нет, — он обложился фактами с ног до головы, и даже первым сказал про неловкость. Хоть по нему и не было видно, но даже в таком состоянии Фэй Ду чувствовал смятение капитана: линия плеч его была напряжена, взгляд с трудом фокусировался на нём, будто собеседник хотел отвернуться, малейшее движение было зажатым. Молодой человек понимал, как всё это выглядело. Вот он пару недель флиртует с капитаном, а тот постфактум привозит его домой, чтобы позаботиться, когда держал суровую дистанцию и едва не гнал взашей из бюро. Ло Вэньчжоу не хотел выглядеть человеком, который сдался под напором Фэй Ду, и уж точно не хотел, чтобы эта ситуация привела к ещё более усердным попыткам Фэй Ду сыграть на его желаниях и чувствах, потому выглядел таким зажатым. К счастью для Ло Вэньчжоу, на плечи молодого человека словно опустилась вселенская усталость. Хоть чужая рука и исчезла с плеча и он даже попытался подняться с кровати, но смог только сесть. Просидев пару минут с тщетным желанием подняться, Фэй Ду обнаружил полное отсутствие сил даже для такого скромного действа. Ему казалось, что спину сковывает верёвками только от мысли, чтобы встать на ноги, и он совсем перестал чувствовать пол под ногами, будто не дотягиваясь до него. Ло Вэньчжоу безучастно наблюдал за его попытками, а после молча развернулся и ушёл на кухню, вскоре вернувшись с огромной чашкой горячего чая с лимоном и пластинкой жаропонижающего. Отставив чай на прикроватную тумбу, чтобы он немного остыл, капитан принес наполовину наполненную чашку воды, чтобы лекарство Фэй Ду мог принять уже сейчас. К тому времени молодой человек уже извлёк капсулу и, закинув в рот, залпом опустошил стакан, после этого заняв полусидячее положение на кровати, облокотившись на спинку. Происходящее походило на абсурд из параллельной вселенной. Они с Ло Вэньчжоу сидели на одной кровати, и несмотря на его очевидно уязвлённое состояние капитан не пытался ни упрекнуть, ни постебать. А такая возможность пропадала отыграться за всё! Только из глупейшей причины, по которой Фэй Ду свалился, можно было придумать не одну шутку. Но капитан даже не посмеялся над его тщётной попыткой встать после явного упрямства. Вместо этого он молча поднялся, и вдобавок к одеялу принёс из другой комнаты плед. Хоть Фэй Ду и был истощён жаром, его в противовес этому знобило так, словно он в одной футболке стоял на морозе, обдуваемый ледяным ветром. Юноша никак не мог согреться, холодный пот заставлял рубашку липнуть к телу. Заметив, что он то и дело морщится из-за яркого освещения в комнате, Ло Вэньчжоу включил светильник, стоявший на тумбе, и погасил основной свет, погружая комнату в полутьму, а после аккуратно передал кружку с чаем Фэй Ду. Капитан не знал, что сказать. Он не хотел ни насмехаться, ни говорить что-то, что после поставит его в неудобное положение, но… Невольно ловил себя на мысли, что впервые видел Фэй Ду таким. В детстве, когда мальчик потерял мать, исключая взгляд, которым он посмотрел на Ло Вэньчжоу — ничего не выдавало в нём подавленности или внутреннего раздрая. Этот странный стержень никогда не покидал облик Фэй Ду. Неважно, что происходило в мире: шагая неизменно в одном темпе, держа линию плеч ровной, а подбородок поднятым — президент Фэй даже не позволял ни одному мускулу дрогнуть на лице. Его перекашивало лишь в тех ситуациях, когда на глаза попадалась кровь, но и тогда Фэй Ду, бледнея и избавляя желудок от последнего приёма пищи, не выглядел так же, как сейчас. По-настоящему уязвимо. Лихорадка съедала сознание, замедляя мыслительные процессы. Сегодня ему не давался анализ, реакции были заторможенные, фразы — лаконичны, будто слова выплывали как через слой ваты, неохотно складываясь в единое целое. У молодого человека не хватало сил ни на отработанные шуточки, ни на язвительные комментарии, ни на ненавязчивый флирт. На обычно белом лице появился болезненный румянец, Фэй Ду с трудом держал глаза открытыми и иногда шмыгал носом. Дрожь, пробивающая его тело, придавала его образу большую хрупкость. И даже эта огромная чашка с чаем ощущалась весом в сотни цзинь, находясь в его руках. Поборов странную нежность, разлившуюся в сердце, Ло Вэньчжоу мысленно дал себе затрещину. Но так и не смог отделаться от осознания, что возможно впервые увидел Фэй Ду настолько естественным. Фэй Ду в свою очередь и правда тяжело воспринимал мир. Сознание увязло в киселе — тягучем и неприятном, конечности отказывались слушаться. Пальцы, державшие стакан с чаем, занемели. Он не отдавал себе отчёта в температуре напитка, только глядел перед собой, делая глоток за глотком, пока спина протестующе ныла, прося занять горизонтальное положение и забыться. Тело словно каменело, даже едва уловимая попытка двинуться вызывала отторжение. Как бы сильно его подсознание не вопило о том, что Ло Вэньчжоу видит его, молодой человек не мог взять себя в руки. Он держался весь день, лимит его сил оказался исчерпан. Хотел ли он убежать, нацепить маску или придать своему виду невозмутимость — неважно, было поздно. Ло Вэньчжоу увидел достаточно, чтобы какая-то шутка могла сокрыть это уязвимое положение. При мысли об этом Фэй Ду помрачнел. Из всех людей, кто мог застать его в таком неприглядном состоянии, рядом оказался именно Ло Вэньчжоу. Кисти вдруг ослабли, пальцы задрожали и молодой человек чуть не выронил кружку из рук, но капитан стремительно накрыл его ладони своими, помогая удержать ставшую непосильной ношу. Фэй Ду моргнул, поднимая потерянный взгляд. Его лоб был обжигающе горяч, но руки — ледяные, и тепло ладоней Ло Вэньчжоу приятно согрело занемевшие пальцы. Осторожно высвободив кружку из рук Фэй Ду, мужчина отставил её обратно на тумбу. — Болезнь — не слабость, — вдруг произнёс он, как бы догадавшись о том, что минутой ранее вызвало мрачное настроение президента Фэя. — После нескольких дней сверхурочной работы я выгляжу в разы хуже, но никто еще не осмелился думать, что я слаб или уязвим. Выглядеть всегда великолепно могут только куклы, — Ло Вэньчжоу пожал плечами и поднялся, придержав Фэй Ду за плечи, чтобы помочь сползти пониже и удобнее улечься на кровати, и поправил плед с одеялом, натянув до самого подбородка. — Я принесу ещё стакан воды, чтобы тебе не пришлось вставать ночью. Отдыхай. Фэй Ду устало прикрыл глаза, у него не было сил ни на философские размышления, ни на споры. Отчасти Ло Вэньчжоу был прав. Только куклы всегда могут быть сильными, совершенными, они не болеют, не чувствуют слабости и усталости. Но что поделать, если отец воспитывал его так, будто Фэй Ду не имел право на обычные человеческие слабости? Фэй Ду чуть сжал пальцы, всё ещё ощущая призрачное тепло чужих ладоней. Его сознание, метавшиеся в лихорадке, охотно нарисовало картинку рядом лежащего Ло Вэньчжоу, и он почувствовал непреодолимое желание прижаться к его груди, пригревшись под боком. Забыться до утра, а после проснуться и считать, что всё было сном: и эта квартира, и чашка заботливо сделанного чая с лимоном, и Ло Вэньчжоу, и аромат кондиционера для белья от его постельного. Но иллюзией будет только Ло Вэньчжоу, лежащий рядом. Болезнь сморила его раньше, чем капитан вернулся в комнату со стаканом воды. Какое-то время мужчина молча смотрел на спящего Фэй Ду. Тусклый свет ночника бросал косые и неаккуратные тени на лицо молодого человека, подчёркивая нездоровый румянец. Спустя ещё пару минут Фэй Ду свернулся клубочком под двойным слоем одеял. Прикусив губу, Ло Вэньчжоу не удержался, поддался порыву, наклонился и прижался губами к виску Фэй Ду. И порывисто отстранился, взъерошив собственные волосы от безысходности. Этот несносный мальчишка даже не подозревал, что куда сильнее сердце капитана взбудоражил его болезненный вид нежели бессовестный флирт. Силясь задушить в себе появляющееся желание защитить этого человека, Ло Вэньчжоу погасил ночник и вышел из комнаты. «С утра он станет таким же невыносимым и будет дальше испытывать моё терпение», — напомнил себе Ло Вэньчжоу. Правда была в том, что пути назад для него не стало в тот момент, когда он привёз болеющего Фэй Ду к себе в квартиру.

(А может в тот момент, когда семь лет назад приехал расследовать самоубийство?)