ебитесь громче, только думай про меня.

очередной стон из соседней комнаты, сменивший собой прерывистое дыхание и неразличимый шёпот, окончательно разрывает полог тишины, что давила безмерно на давно не спящего Ли. наверное, секс по утрам — действительно хороший вариант для пробуждения, разве что... не когда этот секс происходит прямо через стенку. не когда он происходит у твоего бывшего, с которым вы до сих пор вместе снимаете квартиру. и не когда ты все еще чувствуешь к нему что-то под названием любовь. решение продолжать жить вместе казалось вполне логичным. они с Ханом давно знакомы, едва ли не пять лет прожили вместе в отношениях, так к чему устраивать друг другу лишние бытовые проблемы? в конце концов, они, как это уточнялось сотни раз, расстались на хорошей ноте, но действительно ли всё было так? они шутили, словно ничего между ними не изменилось, вместе смотрели фильмы и ели чёртову пиццу, которую Хо всегда презирал, но всякий раз соглашался с щекастым, которому было просто невозможно отказать. они дрались подушками, вздорили по утрам из-за всяких мелочей и подолгу препирались насчёт того, кто на сей раз развесит мокрое бельё на сушилку. и всё было... таким привычным, пока сияние солнца не сменялось ночным покровом. пока они не расходились по разным комнатам и пока Ли опять не начинал чувствовать себя пустым и ненужным, лёжа на краю двуспальной кровати. Хан сменил их привычную обитель на некогда пустующую гостевую комнату, больше не заглядывая в комнату, что таила в себе тысячи горячих ночей и память о когда-то самых искренних словах любви. и это было чертовски диким для Хо — лежать на чужой половине кровати и больше не чувствовать е г о запах. утопать на холодных простынях, более не зная что такое крепкие объятия и чувство дома. смотреть на пустые полки, что теперь покрывал слой пыли вместо ранее стоявших тетрадей с невыпущенной лирикой. часть Ли умирала каждую ночь и воскрешалась, стоило ему по утру перешагнуть порог кухни и увидеть родное, ещё не проснувшееся личико, что уже ворчит на весь свет и потягивает кофе. и каждый раз надежда внутри него вспыхивала тусклым огоньком: ещё не всё потеряно, ещё есть шанс вернуть всё на круги своя. как же он ошибался. конечно же, Хан не стоял на месте и вряд ли был заинтересован в том, чтобы вернуть разбитое на мелкие осколки не одной истерикой прошлое. три проведенных фактически порознь месяца дали свои плоды. чертово сообщение, гласившее, что Хан приедет домой не один, вызвало у Хо лишь привычный приступ тревожности, но стоило чертовому Кристоферу переступить порог квартиры и осквернить ее своим смехом, Ли едва ли не разбил стакан, так не вовремя оказавшийся в его руках. но они расстались. и Хан волен приводить кого угодно и для чего угодно, ведь так? так почему же злость и ревность поглощают сознание танцора, убивая в нем все человеческое?.. почему Кристофер? почему о н? почему он сейчас касается талии Джисона и по-собственнически смотрит на его губы? почему он смотрит на Хо с явным чувством победителя во взгляде? почему он действительно выиграл эту войну, что, казалось, и не была начата вовсе? он чувствует себя опустошенно. Ли понимает, что все их блядские скандалы он был прав, но та ли эта истина, которую он желал узнать? так ли нужно было знать, что некогда принадлежавшее ему сердце Джисона теперь в руках человека, которого он ненавидит больше всего на свете? Ли сбегает в свою комнату. позорно и так по-детски. затыкает уши наушниками, лишь бы не слышать их счастливые голоса. чертова панелька с картонными стенами и музыка, что не заглушает голос Кристофера, который словно самому Минхо на уши шепчет пошлости и признания в чувствах. и Хо зажмуривает глаза, закрывает уши руками, лишь бы не слышать ответы Хана. ведь он и так их знает. ㅤㅤㅤ

*ㅤ *ㅤ *

ещё один стон. ему не нужно видеть их, чтобы знать, что происходит. как Хан выгибает спину, пока его ласкают языком. за долгие годы Хо выучил его тело наизусть: он знал, куда надо надавить, чтобы вырвать из груди Джисона самый жалобный стон, или что надо сделать, чтобы у того дрожали колени. Хо все еще лежит на чужой половине кровати. уже не его, совсем не его. слышит громкое "да, Чан, пожалуйста" и сжимает кулаки от бессилия. чертов Хан Джисон, почему? почему ты разлюбил меня? почему я тебе больше не нужен? сотня вопросов, на которые он никогда не узнает ответы, крутятся в его голове, пока изголовье кровати в соседней комнате бьется о стены в ритмичном темпе. вдох, выдох. еще раз. накрывшая паничка не думает отступать, сотрясая все его тело и отпечатываясь солеными пятнами на подушке. — я тебя отпускаю. как мантру шепчет Хо, заикаясь на последнем слове, глядя в одну точку и изо всех сил стараясь не слышать то, что разрывает его на куски. врёт самому себе, зная, что даже тысячи раз произнесенных слов не хватит, чтобы сказанное воплотилось в жизнь. ㅤㅤㅤ ㅤㅤㅤㅤ ㅤㅤ ㅤㅤ но они расстались. и это единственная правда, которую он уже не в силах исправить.