Всё дело в дружбе

Предисловие

Тадаши пытается добиться расположения Кея, переступая через свои принципы, убеждения и их «дружбу». Кей же не собирается переступать через свои принципы и, не изменяя себе, продолжает испытывать чужие нервы на прочность. Чувствуешь себя неловко, когда понимаешь, что девизом по жизни становится фраза: «Могло быть и хуже».

И пока в жизни нет ничего, кроме светлых локонов и карих глаз, как-то не задумываешься, что лучше было бы и без этих светлых локонов вовсе.

***

В предрассветные сумерки звонок будильника пронзает безмолвную комнату, вырывая из сна. Его монотонная трель служит беспощадным напоминанием о неизбежной рутине.  Каждое утро было таким, но сейчас как будто все совсем иначе. Бесшумно проскальзывая из теплой постели,Тцукишима ступает босыми ногами на холодный пол. Вялость окутывает и не отпускает, каждый шаг дается с трудом. Заходя в ванную,он включает кран и останавливается. Шум льющейся воды отражается от кафельных стен, создавая приглушенный аккомпанемент, он чистит зубы и умывает лицо. Тцукишима смотрит на свое отражение в зеркале, но увидеть себя в нем почему-то не удается.   Простые ритуалы —новый способ приспособиться к действующей реальности.

***

На кухне почти темно и тихо. Казалось, что будильник ему просто приснился и за окном всего 5 утра.Тцукишима стоит у плиты, наливая воду в чайник, параллельно кидает взгляд на часы. Механизм показывает 7 утра, а значит, надоедливый сигнал оказался реальностью. По непонятным причинам руки дрожат. “Утренняя слабость- не более”- подмечает про себя. Вода в чайнике закипает, и Тцукишима заливает ею заварку в кружке, за стол не садится- смотрит. Чай медленно заваривается, окрашивая воду в мятно зеленый цвет. Тцукишима проспал почти 28 часов и,сейчас, его реальность,кажется,стоит на паузе. Вокруг слишком тихо. Он все-таки садится за кухонный стол, ставит кружку подальше от края и, сильнее натягивая плед, закидывает ноги на стул, следом кутая и их тоже. ” Нужно купить теплые сидушки”- добавляет он мысленно пункт в список необходимых вещей. Недавний переезд требовал вложений. За окном лето и ранним утром градусов 20, не меньше, а руки и ноги у него,как всегда-холодные. Он прячет лицо все в том же пледе, пытаясь согреть не менее замерзшие нос и щеки. Веки становятся тяжелыми, взгляд теряет фокус и кружка ощущается серым размытым пятном. Тцукишима снова погружается в сон.  Когда звонит телефон,он вздрагивает. Это Коуши Сугавара.  Он беспокоится, спрашивает, как Тцукишима себя чувствует. Последний не отвечает. Сугавара, опять осторожничая, заводит неприятный для парня разговор. Он говорит ему то, что Тцукишима не хочет слышать. Он не хочет быть там. -Было бы славно, будь ты там. Он ведь был и твоим другом тоже. “другом ли” — Нет, прошу прощения, — вот и всё, что отвечает Цукишима, а затем кладёт трубку. День спустя сонное состояние так и не отпустило. Лишь периодически блондин вставал, чтобы снова повторить свои простые ритуалы. Маршрут спальня-туалет-кухня, потом снова спальня оставался неизменным. “Когда же у него уже восстановится режим?”. Есть совсем не хотелось и по ощущениям за последние 59 часов он скинул килограмма два, не меньше. Все тот же зеленый плед никак не хотел отпускать и везде сопровождал за последние пару десятков часов. Возвращение домой явно давалось ему с трудом. За всё время Сугавара звонил ещё несколько раз, пытаясь вразумить и без того растерянного Тцукишиму.  Когда вице-капитан звонил Тцукишиме в последний раз, тот не взял трубку- трата времени, объяснять бесполезно.                                              

***

Внезапно раздавшийся, стук в дверь выбил последние частицы сна. Тцукишима вздрогнул, от неожиданности, чуть не подпрыгнув на диване, на котором ему довелось отрубиться пару часов назад.  —Тцукишима! —в кричавшем Кей распознал вице-капитан его команды. Тцукишима откровенно заебался, ему не хотелось выходить, не хотелось общаться, не хотелось иметь дела с внешним миром— он уж точно не ждал гостей. Но Коуши Сугавара был известен своей упрямостью, Тцукишима знал, что тот не уйдёт, пока не добьётся своего. “Тцукишима,ты живой!” —облегченно сказал он, оглядывая квартиру—“Извини, что снова беспокою тебя. Позволишь?”. Блондин молча позволил ему войти. Он, все также укутанный, окинул гостя равнодушным взглядом и развернувшись, медленным шагом пошел за ним. —Знаешь, а я ведь уже почти набрал 119.(служба экстренной помощи.) Вице-капитан выглядел спокойным, но Тцукишима знал, что тот пришел к нему не просто так. —Как ты после возвращения? Адаптировался уже? У тебя здесь как-то пустовато. —Всё в порядке,Сугавара-сан, давайте ближе к сути. Вы ведь ко мне не просто так. Пока он ждет очевидных объяснений, заглядывает в телефон. За последние часы накопилось слишком много сообщений и звонков. Его все потеряли. 22 пропущенных звонка от контакта Бывший Капитан 10 пропущенных звонков от контакта Сугавара Коуши 3 пропущенных звонка от контакта Танака Рюноске И всего один от неизвестного номера В телефоне, как и в голове царил хаос.

***

Сугавара садится в кресло напротив Кея и, кажется, что ему очень тяжело подбирать слова: —Завтра нас всех будут ждать его родители— наконец-то он смог. Тцукишима отвлекается от телефона и выглядит незаинтересованным. —Я уже говорил вам, что не приду—Тцукишима себе изменять не собирался. —Почему? Извини, мы взрослые люди, но я не понимаю. Мы не понимаем— не отступал. Кей устало выдохнул. Он сам не до конца еще разобрался, в чем конкретно заключается причина его отстраненности, однако, весьма внятно пытался отстоять свою позицию. —Мы не общались после окончания старшей школы. У нас разные интересы и цели, наши пути просто разошлись. Ни я, ни он не пытались поддерживать общение и я не слышал о нем ничего последние 12 месяцев. Кей сам до конца не разобрался, правильно ли разъехались они тогда? Стоило ли это упоминать сейчас? Сугаваре как будто всё стало ясно. Его лицо помрачнело. —Я понял тебя.  Он встал и откланявшись направился в сторону двери—прости, что побеспокоил. —Я скажу остальным, что ты точно не придешь. Кей наконец-то выдохнул. Он наконец-то останется один. —извините за это—начал было Тцукишима, догоняя гостя у самых дверей: —Я правда думаю, что ему бы не хотелось, чтобы я был там. Кей сцепил ладони в замок и неспеша перебирал пальцы. “От волнения, наверное”— снова отметил про себя. —Он бы хотел— неожиданно для Тцукишимы заключил бывший волейболист. “Хотел”.Да он понятия не имеет, что Тадаши в действительности хотел. Он, как и другие не знал его так хорошо, чтобы говорить такое. Что он мог знать о Ямагучи? За год кроме скромности и бесконечного страха Ямагучи Тадаши ничего не показал. Абсурд. Никто в действительности не знал пинч-падающего настолько хорошо, как знал его.....Кей мысль не заканчивает.  В конце концов, Тцукишима, как и остальные даже не знал истинную причину его смерти, а хотя...нет, он совершенно точно ничего не знал. Лишь догадывался, сваливая всё на себя. В действительности, что это может изменить? —Я навестил тебя и убедился, что ты—он застопорился— в порядке. Увидимся, Тцукишима. Через пару мгновений послышался стук входной двери. Сугавара- ушел. Тцукишима снова остался один.

***

Спустя день Тцукишима всё же приходит к могиле намного позже остальных. Ему хотелось встретиться лично, тайно, так, как они делали это когда-то.  Ему хотелось, чтобы никто не мешал их последней встрече. Что они вообще понимали? Что они могли понять? Тцукишима не мог прийти в один из последних двух дней и просто заявить о том, что последние два года были непростыми. Что он—Тцукишима, и есть причина, по которой Ямагучи не стало.  Последнее ему бы точно не понравилось. Только приближаясь к причине его прихода, Кей увидел, что там уже кто-то сидел. Силуэт не показался ему знакомым. Человека, а точнее парня, сидящего напротив погребения, он,кажется, не знал. Как он не заметил его раньше? Он был совсем не похож на самого Тцукишиму, он был совсем другой. Незнакомец был приблизительно среднего роста, у него была светлая кожа,крашенные черные волосы, которые были чуть длиннее, чем у него самого и проколотые уши. Особенно его внимание привлекла татуировка на шее, которую прикрывал ворот черной кожанки. Как не пытался— разглядеть не смог. Пока Кей так бессовестно рассматривал незваного гостя, незнакомец обернулся и, кажется, совсем не обратил на Кея внимания. Чтобы избежать всякого нежеланного диалога,парень развернулся и уже сделал шаг в сторону от могилы, как вдруг его окликнули. —Так это ты Тцукишима Кей? Волейболист удивился, но останавливаться не собирался. Мало ли кто мог назвать его по полному имени. Он—спортсмен, да не самый известный, но его полное ФИО часто светилось на играх и прочих официальных матчах малых лиг. Тем более особо любопытные могли найти информацию о немна сайтах его старшей школы.  —Я с тобой разговариваю! Очкастый. Тцукишима остановился на месте и резко развернулся на, окликнувший его, голос. Незнакомец не отрывал взгляда от Тцукишимы. Его голос был низким и напряженным: —Я знал, что ты придешь. Я ждал тебя. Кей не из тех людей кто идет на таран, наоборот, с такими нужно поступать по-другому: —Я прошу прощения, не думаю, что мы встречались раньше — спокойно начал волейболист. —Я вас не знаю. Почему должен говорить с вами?— Тцукишима тоже удерживал зрительный контакт. —Меня зовут Терушима Юджи. Ты знаешь, почему я здесь— скорее утверждал, чем спрашивал. —Могу предположить, что вы здесь из-за Тадаши, как и я- главное сохранить лицо. —Если так, то приношу свои соболезнования. —Соболезнования?? Ты сейчас, твою мать серьезно??—Терушима был настроен агрессивно. Тцукишима слегка хмурится, но сохраняет спокойный тон— Я понимаю, что вы можете быть расстроены. Я тоже очень сильно переживал за Тадаши. Он был мне другом когда-то. —Другом? Интересный выбор слов. Тадаши кое-что мне рассказал. То, как ты с ним обращался… это была не дружба. —Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду,но, уверяю вас, я никогда не хотел причинить Тадаши вред—его взгляд остается твердым, но на лице мелькает беспокойство. Терушима стремительно сокращает расстояние между ними. —Не играй со мной в игры. Я знаю, что было на самом деле! Постоянное беспокойство, бессонные ночи, то, как ты заставлял его сомневаться в себе… Ты фактически подтолкнул его к этому. —Прошу прощения? —продолжал недоумевать Тцукишима. —Я не уверен в деталях, но я не знал, что мои действия причинили ему такой вред. Наша связь была…сложной— впервые за диалог он отводит взгляд. Терушима на это лишь усмехается. —Сложной? Он разваливался на части из-за тебя! Он рассказал мне. Рассказал, что из-за тебя он чувствовал себя никем. Ему каждый день было больно из-за того, через что ты его заставил пройти. А теперь его нет.Я узнал слишком поздно —кажется, его агрессивный настрой спадает. —Мне очень жаль это слышать. Тадаши был… очень важным для меня человеком. Я не желал ему несчастья— его голос остаётся спокойным, но в нём слышится грусть. —Боюсь, вы ошибаетесь. Терушима снова горько усмехается.

***

—Что значит ждал?— До Тцукишимы не сразу доходит. —Он предупредил меня, что ты, вероятнее всего, не придешь со всеми, а потому, попросил встретить тебя здесь немного позже. Девятого, если точнее. “ну конечно, девятого” —Буду честен,при первой встрече, я тебя представлял совсем иначе. Терушима покопался в карманах своей куртки достал оттуда письмо— у меня есть кое-что для тебя.  Конверт был самый обычный—белый. Было видно, что он самодельный. Кей повертел его в руках и несколько раз про себя прочитал единственную надпись на бумаге. Большая надпись гласила— “Тцукки”, а снизу в скобках было указано—” любимому Тцукишиме Кею”. —Что это вообще значит? — сам того не ожидая, возмутился блондин. —неужели, тебе нужно объяснять? —как-то разочаровано произнес Юджи. —Тадаши знал, что ты придёшь, по крайней мере, он в это очень верил. Он хотел попрощаться с тобой, как следует. Тцукишима серьезно напрягся. Кем приходится этот напыщенный тип Ямагучи? Он его новый парень? Насколько много он знает о нем? О Тадаши?Об их...не простой дружбе? —В моем письме, о тебе говорилось очень многое. Даже больше, чем хотелось—продолжил Терушима от чего его лицо скривилось. —За год ни единого слова или намека. И где мы сейчас оказались? — парень отчаянно выдохнул, кажется, гнев сменился на печаль. -Если бы он сказалраньше... Я бы смог всё исправить. — мы не общались год— начал Тцукишима, предварительно считая месяцы в голове. —Зачем он написал мне это?—почти искренне возмутился Кей, поднимая письмо на уровень глаз. Терушима посмотрел на него взглядом, каким обычно смотрят на умарешённых—он хотел, чтобы ты узнал…и всё? Написал, что ты наконец поймёшь всё, что он пытался сказать. Перед Тцукишимой сейчас, спустя столько времени, стоял человек, который тоже очень многое значил для Тадаши.  Они не общались год, очень грязно расстались разъехались, не списывались и не виделись после этого. Почему спустя столько времени, перед смертью, он посвящает письмо ему? —Он любил тебя, идиот. Так, как ты боялся принять. Ты был причиной его внутреннего конфликта— Юджи ткнул в его сторону пальцем. — Он хотел, чтобы ты признался хотя бы раз… просто… был честен с собой. И с ним— Тцукишиме показалось, что собеседник смягчился. “Был честен с ним и с собой” . По его меркам он никогда никому не врал. А ведь действительно. Они никогда не обсуждали с Ямагучи кто они друг для друга.   — Я, знаю, что не дотягиваю. Ты— умный, высокий, красивый и....многие девушки интересуются тобой, —начал однажды этот непростой диалог Тадаши — и я, понимаю, почему ты стесняешься того, что мы вместе.      Вместе.      Тцукишима перестал вникать. Он много чего понимает в учебе, да и в волейболе, но тогда, как и сейчас совершенно не понимает, что значит это "вместе".  От воспоминаний кидает в холод. Его голос становится напряжённым, тщательно выстроенное самообладание начинает рушиться. —Это… Это не… Я имею в виду, мы с Тадаши были… мы были друзьями. Близкими друзьями, да, но…это абсолютно точно. —Не лги о нём, не сейчас, не перед его могилой. Ты жалок. Ты боишься, даже сейчас, не так ли? Тцукишима снова смотрит на письмо. —Всё там— кивает в сторону Тцукишимы Юджи—вся правда, которую ты никогда не хотел слышать или признавать. Прочти это. Осознай, что ты сделал—твердо заключает Терушима и уходит. Тцукишима молчит, опустив голову, держа письмо в руках, но не открывая его. Его плечи слегка ссутулены, и в воздухе тяжело висит груз обвинения и невысказанной правды. Он снова остался один.