Кэйл любит наблюдать... Или он слишком ленив и лишь смотрит за чужой работой.

ㅤㅤКэйл любил наблюдать. Ему никогда не хотелось что-либо делать самолично, в его репертуаре было заставлять работать других. Но наблюдать, все же, было занятно. В этот раз объектом его наблюдения стала готовка Бикроса. В прочем, как и в несколько предыдущих разов бесцельного созерцания. В первый такой раз это было бы разумнее назвать подглядыванием, а не наблюдением. Кэйл смотрел через окно с лавки в саду, как шеф-повар мелькает туда-сюда, чем-то занимаясь. Стало интересно, и он после переместился и смотрел через небольшую щелку в двери, придумывая до неприятного короткие минут семь, что бы ответить, если его спросят, что он делает. Но после сразу не без сожаления шмыгнул в другую часть коридора, столкнувшись с мужчиной в фартуке и белых перчатках взглядами. Винные глаза следили, чисто карие недоумевали. Тогда на завтрак были яичница, жареное тонкими кусочками мясо, овощи и ягодный джем к хлебу, черный чай с лимоном. Второй раз случился где-то в поездке, когда Бикрос готовил в походной кухне. Молодой господин сидел неподалеку, слушая тихую болтовню голодных детей вполуха, и наблюдал за ловкими руками его повара, подперев щеку рукой. Как он нарезал овощи, как ловко двигался и ставил что-то куда-то, куда, наверное, было нужно - все было занимательно. Ровно до того момента, как к нему не обратился Рон, заметив интерес, с очередной фразой про кроликов. Стало тошно. И уже любоваться готовкой не так хотелось, и он осознал, что готовят, собственно, кролика… Особенно ярко это осознание вспыхнуло в разуме Кэйла в тот момент, когда нож Бикроса сверкнул на солнце, и повар начал нарезать мясо. Он быстро отвернулся, переместив свое внимание на копошение рыцарей его семьи неподалеку. Третий раз был там же, и он то выдался куда более наполненный положительными эмоциями, помимо интереса. Ну, или любознательности, кто его знает, что двигало Кэйлом. Даже он сам - нет. В тот раз, чуть погодя после того, как подали суп из кроличьего мяса, Бикрос молча начал что-то готовить. Стало интересно, и молодой господин, заместо пустого болтания ложкой в нетронутом супе, стал наблюдать за поваром. Позже тот принес ему стейк с овощами и грибами, бросив что-то про «поешьте». Да, в тот раз Рон снова вмешался, упоминая свой любимый лимонад, но внимание уже было сосредоточено на Бикросе. Кэйл не думал, что тот принесет ему другую еду, да и в целом будет наблюдать за его реакцией, не то чтобы заметит какие-то изменения. Зато было вкусно и не напоминало ни о каких «добродушных улыбках» и несчастных кроликах. В следующий раз молодой господин, внимание, цитата: «изволил уснуть на кухне, сообщив его не будить и сказав, что там лучше всего». Впрочем, оправдание это было не совсем бредовым и беспочвенным, так как тогда по дому бегали котята и дракон, играя вместе с детьми из племени Синих волков. Шум и гам стояли такие, что было страшно. И единственной комнатой, где, для удобства ее хозяина, собственно шеф-повара, всегда стояла сильная, пускай и не полная, изоляция от шума, оказалась, как ни странно, кухня. Бикрос застал своего господина, сидящего в уголке помещения у закрытого окна на принесенном мягком стуле с высокой спинкой и неаккуратно прикрытого пледом, который уже сполз наполовину на пол. Голова с копной ярких, рыжих, почти что красных волос была неудобно наклонена вбок. Не выдержав такого беспорядка на своей территории, Бикрос аккуратно приподнял голову молодого господина, мельком залюбовавшись цветом прядей, стараясь не разбудить того, поборов желание банально отнести его в господскую кровать, сунул подушку, принесенную с ближайшего к кухне диванчика из коридора, отряхнул тщательно плед, все же не став нести новый, укрыл и закрепил концы подобного покрывала, заправив за плечи спящего. В прочем, не так уж и спящего. Просто Кэйл не нашел лучше предлога тихонько понаблюдать за работой Бикроса. Да и вне кухни правда было шумно. Молодой господин из под полуприкрытых ресниц наблюдал за профессиональными действиями повара, найдя себе новую забаву - пытаться угадать, что тот готовит, что за специю держит в руке на этот раз. что будет делать после того или иного шага… Лишь когда Бикрос заметил подрагивающие веки Кэйла, он аккуратно обратился к нему, спросив, спит ли молодой господин. Было досадно, но пришлось изобразить проснутие. Каким удивлением и облегчением, наверное, озарилось лицо «внезапного» наблюдателя, когда его не стали прогонять с кухни даже после «решения проблемы», что повар аж состроил такую гримасу на своем обычно беземоциональном лице: что-то между принятием, неохотой, задетым собственничеством и каплей самодовольства от какой-то своей, промелькнувшей в мозгу мысли. Дальше Кэйл просто смотрел за готовкой в тишине. Не было сказанно ни одного слова, не было тяжелых вздохов или косых взглядов. Бикрос просто готовил, а Кэйл просто смотрел… Было спокойно. И интересно. Это был первый раз, когда молодой господин удовлетворил свой интерес. Шеф-повар же в то время старался игнорировать взгляд, направленный на себя, и все задавался вопросом, что же движет его господином в этот момент. Он с некоторых пор не мог разгадать этого щенка… Кэйл Хенитьюз говорил одно, делал другое, а что думал - вообще только он сам и знает. Вот последнее и заставляло Бикроса мучаться от глупых мыслей, что этот щенок смог заставить ту забытую часть души, которую младший Молан оставил из-за профессии, слабо трепетать, подобно полумертвой, измученной жаждой экзотической птичке в навивающей угрюмость, напоминающей камеру заключенных клетке, раз уж мысли его господина вдруг вызвали в нем тот интерес, ради которого не было жалко оставить кого-то мирно отдыхать на собственной территории, не предназначенной для этого. Ему всего лишь нужно сделать так, чтобы Кэйл привык к таким посиделкам, если уж они ему нравятся, а после выдвинуть условие, притворившись уставшим от лишнего наблюдения или оскорбленным в лучших чувствах и посчитавшим, что, мол, молодой господин следит, чтобы тот не добавил что-то подозрительное в еду. Конечно, Бикрос знал, что наблюдение ему не помешает, посмей он сделать это. Этот аргумент был глуп так же из-за того, что о умениях своего слуги с той же ясностью, как и сам шеф-повар, знал и обладатель огненно-рыжих волос. Вновь вспомнив о таком заманчиво-ярком цвете, Бикрос чуть снова не обратил на него взгляд, лишь мазнул рядом, сделав вид, что ему мешает прикрытое окно духотой. В тот обед подавали пасту с томатным соусом, жареным мясным фаршем и базиликом сверху.