Интимность. Nc-17. Тринадцать...
23 февраля 2025 г., 22:11
ㅤㅤОтвлекаясь от их, несомненно, прекрасных встреч, хотелось бы рассказать один моментик, или несколько, объясняющий следующие атмосферы на их посиделках. К сути…
Рон… правда уехал. Ну, разумеется, не навсегда. Дворецкий отлучился в главное поместье Хенитьюз в Вестерне по какому-то семейному делу… и его роль стал временно исполнять Бикрос. Он помогал молодому господину одеваться, приносил еду, уведомлял о письмах (хотя таких не случилось), в целом следил за его здоровьем. И только он вследствие этого знал, почему молодой господин в последнее время более нервный…
⁃ Добрый Чхве Хан, как думаешь, что с человеком?, - Раон задумчиво перевернулся на спину, пытаясь отвлечься на то, что мир теперь верх ногами.
⁃ Я не знаю, Раон-ним…
⁃ Он такой нервный! Очень! Но это точно не из-за отсутствия сна, человек сегодня спал долго! Может, его пугает дядя-повар? Он всегда с ним, больше некому.
И правда, Бикрос почти каждую минуту был вместе с господином. И он, услышав этот разговор детей… предложил мечнику авантюру. И суть ее в том, чтобы вечером сходить прогуляться с детьми в лес тьмы, а повар в долгу не останется… Конечно, приходилось отдавать чуть больше за сохранение в секрете своих мотивов.
…
⁃ Молодой господин, вы не придете в этот раз?, - добавив, по его мнению, достаточно разочарования в голос, Бикрос старался спрятать ухмылку.
Шеф-повар прекрасно видел, что его господин сейчас почти сам не свой и сдерживает себя, чтобы не сбежать в ванную комнату и не запереться, накричав на вс… на Бикроса. Они остались на всю виллу вдвоем: Чхве Хан и дети выразили желание пойти исследовать лес тьмы, Эрухабен обустраивал свое новое логово, Рон до сих пор не вернулся из своей «командировки», остальные… тоже где-то были. Возвращаясь к желаниям молодого господина, от того и не удивительно, что он злобно зыркнул на слугу. Но, запоздало поняв наличие эмоций в обычно холодном голосе, удивился и неосознанно кивнул головой, добавив тихо, по инерции, что придет. На что Бикрос тут же среагировал и решил закрепить свой успех в первом шаге злостно-подлого плана, тут же предложив господину шаль.
Ну, как первом, первые шаги были до этого, когда он не давал молодому господину расслабиться и снять стресс в одиночестве, сообщив, что переживает о нем, так как недавно во сне Кэйл, оказывается, разговаривал, и шептал, что не хочет оставаться один. Разумеется, это была ложь, но, видимо, в осознании мотивов Кэйла Бикрос за время их посиделок продвинулся, так как задел своими словами какую-то мысль, которая недавно проскальзывала у молодого господина в голове, и тот принял это оправдание, пускай и с каждым днем все более и более нехотя.
Сейчас же началась основная часть плана, ради которой все это и было задумано, и нервишки приятно щекотала нервность и неопределенность: чем закончится его рискованный ход? Полным успехом или все таки полным провалом, а может его и вовсе выгонят? А зная некоторый максимализм молодого господина, весьма вероятно, что, если и выгонят, то потом еще и поставят на одно место с «Рукой», растопчут и… так далее по списку. Сложно, сравнивая изгнание и выкапывание небольшой ямы, представить разрушение целой горы. Было одновременно страшно, но и предвкушение теплилось в груди. Непривычно.
Молодой господин уже уверенно шел перед ним, чеканя при этом шаг. Бикроса умиляла такая адаптация в осознании своего права у щенка, а так же он забавлялся тем состоянием, до которого сам же и довел.
Уже на кухне Кэйл устало рухнул на так никуда и не убранный стул, уже считающийся его собственностью, закинул ногу на ногу, сильнее завернулся в теплую шаль, прикрыв живот и в особенности пах, что не скрылось от глаз повара, и подпер подбородок рукой, поставленной на небольшой столик, который с некоторых пор появился рядом со стулом, другая рука лежала на нем же, постукивая ногтем по столешнице.
⁃ Молодой господин, Вы голодны? Мне приготовить что-то перед ужином для Вас?, - шеф-повар сделал вид, что не знает причин нервности своего господина.
⁃ … Было бы неплохо, - спустя некоторое время соизволил ответить Кэйл.
Дальше все шло, как и обычно. конечно, если не считать вечного стука со стороны угла, захваченного с некоторых пор молодым господином. И этот стук заменял часы, которых в кухне не висело и не стояло, казалось, раздаваясь четко каждую секунду.
К слову, отсутствие часов Кэйл заметил только сейчас, старательно разглядывая интерьер. Его взгляд метался от высокого окна, которое сейчас было почти полностью задернуто полупрозрачной темной шторой, до противоположного от него угла, между этими точками проходясь по аккуратно расставленной посудой по критериям цвета и размера, натертая до блеска, каменным столешницам, шкафчикам... Но в ушах… Он не мог не слушать то, на что не мог, не хотел сейчас смотреть. Он не вытерпит в своем положении смотреть на умелые действия шеф-повара, на его аккуратные, сильные движения рук, сосредоточенное лицо…
Но он все таки слышал. Невольно, мозг стал представлять, что делает повар, ориентируясь на звуки и основываясь на прошлых наблюдениях.
Легкий стук шкафчика: скорее всего, Бикрос снова ищет оливковое масло, которое вечно переставляет.
⁃ Нижний ящик слева…, - сам того не осознавая, подсказал, где находится искомое, Кэйл, чем позабавил своего повара.
Поняв, что в очередной раз не подумал перед тем, как сделать, молодой господин опять таки невольно поднял взгляд, встретившись с насмешливыми глазами Бикроса. Тут же опустил глаза в пол, будто тот как-то изменился или даже был интереснее. От последней ассоциации у Бикроса дернулась в душе, зевая после длительного сна, во время которого шеф-повар всегда был рядом с Кэйлом, Ревность и тут же возмущенно стала сетовать, мол, его господин пришел сюда ради того, чтобы смотреть за работой Бикроса и только за ним, а не на какой-то там пол. Глупо ревновать к плитке? Конечно.
С усилием избавившись от идиотского желания подойти и поднять лицо своего господина, погладить большим пальцем щеку… В общем, шеф-повар продолжил работу.
Кэйл же в это время не находил себе места. Он пытался понять, с чем именно связанна его энергичная эмоциональность от вида чужих крепких рук: он чувствует что-то, даже пока неясно что, конкретно к нему, Бикросу, или это так сказывается на мысли накопленный стресс? Он, не мигая, следил за уверенными движениями, тем, как шеф-повар что-то резко хватает, или, наоборот, аккуратно берет в руку, придерживая другой…
И мысли ушли не в то русло.
Ах, как бы он мог взять его за запястья, завести за голову, горячо шепча при этом, обжигая дыханием ухо, что-то из ряда вон выходящее, неприемлемое в их отношениях господин-слуга… Кэйл постарался избавится от этой мысли, но на ее место тут же встала другая, подобная первой.
Впрочем, даже эти фантазии не могли переплюнуть то, что началось чуть погодя…
Перед молодым господином поставили тарелку со стейком из рыбы, лежащем на гарнире из салатных листьев, небольших помидоров, двух половинок лимонов… от вида последних Кэйла мелко передернуло. Но… сильнее его тряхнуло, когда он услышал следующие слова шеф-повара, когда с вопросом о столовых приборах в глазах взглянул в его слегка расширенные зрачки, которые лучились какими-то ядовито-теплыми и при этом сумасшедшими эмоциями.
⁃ В еде афродизиак, - холодно кинул он, ничуть не смущаясь своей выходки. Изначально Бикрос хотел, чтобы его господин снова внимательно следил за его действиями, но он все равно подложил бы это вещество в блюдо, пытаясь позлорадствовать на тему своего превосходства.
В прочем, видеть выражения лица этого щенка сейчас было не менее приятно и будоражаще. Обычно полуприкрытые, будто в скуке, глаза были в шоке расширенны, челюсть слегка отвисла, приоткрывая пухлые от бесконечного в последнее время покусывания губы, и позволило этому произойти то, что его господин, будто в неверии в услышанное, поднял голову с руки, доселе подпирающей ее ранее за подбородок. Яркие, красно-рыжие волосы, ухоженные самим Бикросом утром, и, что самое занятное, на самом деле такие же мягкие, какими он себе их представлял, стекали по плечам, один из локонов прилип к щеке…
⁃ Я могу как запереть дверь, так и приготовить другую еду, - поставил он, наконец, своего господина перед выбором.
Секунды тянулись долго. Мучительно долго, причем для обоих мужчин. Кэйл опустил голову вниз, отчего лицо прикрыли тут же упавшие волосы…
Ох, как же билось сердце Бикроса в этот момент. Казалось, что оно скоро выпрыгнет из груди, а после и вовсе его биение стало слышно в мертвой тишине кухни. Или это было сердце его господина?
Додумать последнее Бикрос не смог, завороженный тем, какой огонь и стыд горели в глазах поднявшего голову молодого господина.
⁃ Это значит…
⁃ Запирай… И, я надеюсь, он не в лимонах? , - Кэйл говорил с такой интонацией, будто и сам не верит в свои слова, и голос ощутимо подрагивал.
Вынужденное воздержание правда плохо влияет на мозги. Молодой господин выхватил из рук его повара приборы и принялся за еду, старательно не смотря в глаза Бикросу. Он отвернулся к окну, чем сам запорол свои попытки кратковременного избегания - мужчины встретились глазами в отражении стекла.
Смущение с новой силой зажгло щеки румянцем от вида восторга в чужих карих глазах. Показалось, что голова аж закружилась, когда он, резко отвернувшись и от окна и уставившись на тарелку, еще и услышал, как щелкнул замок в единственном выходе отсюда. Или это уже начал действовать возбудитель? Если он, конечно, и правда там был.
Стейк был небольшим, как раз для перекуса перед главным блюдом, но от этого не менее изысканный. Кэйл приступил к салату, аккуратно отодвигая на край тарелки лимоны, когда перед ним появился бокал с красным вином. С мутным красным вином…
«Нет, сколько нужно туда добавить, чтобы оно помутнело?…», - пронеслась мысль в голове молодого господина, но его голову мягко приподняли за подбородок, не давая сомневаться и колебаться, навязчивым, но бережным движением открыли рот и залили туда глоток этого вина.
Бикрос и сам отпил немного, когда заметил странную эмоцию на лице его господина.
Когда увидел же, что он сглотнул, уверенная рука Бикроса налила еще, пользуясь неспособностью его господина сопротивляться. Струйка вина потекла по подбородку Кэйла, но он ее проигнорировал, заворожено глядя в чужие глаза, наслаждаясь эмоциями в них и старательно пытаясь проанализировать собственные ощущения.
В груди постепенно становилось жарче, в нижней части живота приятно оттягивало, рука же его резко положила вилку, не сумев перестать мелко подрагивать.
В голове появилась глупая мысль высунуть язык под бокал, которую он тут же, не особо обрабатывая спящей рациональной частью себя, исполнил, ловя последние капли особого вина.
Бокал снова оказался на столе, но господское лицо не спешили опускать. Бикрос оперся уже свободной рукой об столик, другой все еще нежно держа щеки. Хотя, от щек там одно название и кожа, скорее за скулы.
Молодой господин сглотнул, вновь открыл губы и с прерывистостью, попеременно подрагивая, дышал через рот. В прочем, этой возможности его быстро лишили, посчитав, что с едой покончено. Так считали оба. Неожиданно мягкие губы нетерпеливо смяли, но тут же стали нежнее и бережнее. Попеременно прерываясь на покусывания, за что получал по плечу чертовски, как и обычно, слабым кулаком, Бикрос все же в скоре отстранился, не сумев побороть свою чистоплотную часть. Он долгим движением, не прерывая зрительного контакта, слизнул вино, пролившееся изо рта его господина. Это действие отозвалось мелкой дрожью и, наконец, пеленой в глазах Кэйла.
Рука, затянутая белой тканью перчатки, гладящим движением прошлась по чужой руке от локтя к плечу, после по изгибу ключиц, к шее, огибая ее, застыла в волосах. Чуть надавливая на затылок молодого господина, обманул и мазнул влажными губами по скуле, проигнорировав приоткрытые, такие податливые… такие желанные чужие губы. И получил тычок в бок.
⁃ Дразниться, особенно таким коварным образом вынудив согласие, слишком подло.
⁃ А Вы такой нетерпеливый, молодой господин.
⁃ Говоришь так, будто не знаешь причины.
Руку, стремившуюся скинуть со своего обладателя теплую шаль, остановили, перехватив за кисть.
⁃ Жарко, - объяснил свои действия Кэйл, посчитав, что его мотивов банально не поняли.
⁃ Вам кажется, молодой господин. А я не могу позволить Вам что-то себе застудить.
диалоги вновь на какое-то время остановились.
Рука со стола переместилась на одну из ног молодого господина, сняв ее со второй, и раздвинула колени, заставив Кэйла промычать что-то неопределенное и резко опустить взгляд. Между его ногами появилось чужое колено, и теперь Бикрос опирался ногой на стул, освобождая вторую руку для действий.
Конечность в неизменной перчатке направилась к месту у ключиц, где шаль создавала вырез. Ладонь медленно, растягивая момент, опустилась и прижалась к свободному от теплой ткани месту, пальцы, будто крадучи, подцепили этот платок и тут же скользнули под него, прощупывая через домашнюю одежду грудь господина. Вторая рука в этот момент опустилась с волос вновь на шею, плечо, лопатки и добралась до талии, удобно обхватив пальцами по форме.
Бикрос пытался понять, где стоит трогать наиболее осторожно и трепетно, заметив, как в какие-то моменты его господин вздрагивает и судорожно вздыхает, прикрывает глаза, а в какие-то с еще закрытыми глазами недовольно морщится, тут же расслабляясь обратно.
Для Кэйла же это было сродни пытки, пытки сладостной и пылкой, которую он не был в силах попросить прекратить. Он не мог предугадать, куда в этот раз мужчина напротив него направит свои умелые руки, где с какой силой надавит и где более чувственно пройдется, но почти каждое действие заставляло блаженно жмурится. Ему нравилось, когда он аккуратно гладил плечо, шею, и почти был в восторге от того, как чужая рука замерла на талии, но… Было бы приятнее и нежнее, если бы не перчатки.
Нет, не подумайте, Кэйл не такой уж и фанат телячьих ласк, чтобы просить быть нежным, но… Но он сам не понимал, в какую сторону своих фантазий его сейчас унесет. Забудьте про здравомыслие, он не мог даже подумать спокойно, не попытавшись свернуть то в «грубо», то в «нежно», тая в чужих руках. Да, его пока-что баловали, не дергая и терпя медлительность, но он так же заметил, что и времени определиться у него осталось не так уж и много. Плечи напротив были напряженны, грудь тяжело вздымалась.
Неспособность как обычно трезво размышлять раздражала. Кэйл резко выдохнул, обращая на себя внимание.
⁃ Да будь, что будет, поебать.
И впился губами в чужую ухмылку, ловя поцелуй. Долгий, эмоциональный… негигиеничный. В целом, плевать.
⁃ Разумеется.
Добавлять «вас» Бикросу не потребовалось, они безмолвно определились с ролями.
Нога, стоящая на стуле, без предупреждения двинулась вперед. До упора, до шипения и короткого стона, до тихого, протяжного и очень-очень сладостно звучащего «сука».
Не без самодовольства отметив про себя, что его господин обычно не выражается такими словами, Бикрос поерзал коленом, чувствуя упругость и в целом чужое возбуждение, и последнее не только коленом, но и плечами, в которые вцепились ухоженными коготками.
Мужчина убрал колено и встал на него на пол, чувствуя нарастающее возбуждение и не желая показывать его до времени, скрыв за стулом. В штанах подрагивало и пульсировало, мешая думать.
⁃ Сколько ты еще собираешься тянуть?
На эту брошеную от Кэйла фразу с видом на лице, будто это не он заикается, Бикрос ухмыльнулся.
⁃ А Вы считаете, что уже готовы?, - и его рука почти метнулась вперед, легши на пах и поглаживая, а голова устроилась на одной из ног его господина. Он готовился сжать руку, как только молодой хозяин начнет говорить, но так же старался не подавать и тени вида о своих мыслях.
⁃ А по мне не, - Кэйл откинул голову назад и издал стон, больше похожий на хрип и перешедший в шипение, когда задумка его повара воплотилась в жизнь,- не видно?, - все же закончил он, недовольно глядя в глаза нахала снизу.
Кэйл ласково положил руку на каштановые волосы, но спустя мгновение злобно, мстиво ухмыльнулся одним уголком губ и с силой сжал пальцы. Чужие нахмуренные брови приятно грели душу, но, чуть опустив взгляд, молодой господин заметил в чужих глазах совсем не те эмоции, что ожидал. В них были вожделение, восхищение, безумство, наслаждение… Ну, или ему показалось.
Руку на паху тем временем снова сжали, пускай и не так сильно, и она стала немного массировать плоть через штаны.
⁃ Перчатки сними, - с придыханием попросил-приказал Кэйл.
И Бикрос послушно подчинился, все еще чувствуя фантомное сжатие на собственных локонах. Он смотрел только в глаза своего господина, когда одну за другой стягивал перчатки сначала с каждого пальца, а затем и с ладони, и кидал куда-то в сторону. Все равно у него их не одна пара. Хах, заставлять его делать что-то подобное… В штанах уже было слишком тесно, и Бикрос снова стоял на ногах. Одна его рука неторопливо приснимала штаны с его господина, другая же, с желания самого повара почувствовать, какого это - трогать Кэйла без перчаток, снова оказалась под шалью на груди. Очертила сбоку, подцепила сосок, зажала его меж пальцев и слегка оттянула…
Молодому господину становилось все жарче. его штаны тем временем уже летели куда-то к перчаткам.
Лицо Бикроса резко приблизилось чужому, застыв в паре сантиметров, их глаза встретились, оба замерли. Завороженно глядя в чужие омуты и чувствуя на одной ноге хватку, мешающей опустить ее, молодой господин спустя пару мгновений понял, что на него снова вешают ответственность выбора.
«Зачем, если пути обратно нет?», - пронеслось в его мыслях, когда Кэйл подался вперед и вновь поцеловал чужие губы, почувствовав будто заранее готовый ответ. Кратковременное отстранение и снова к его губам прильнули.
Рука, не занятая ногой его господина, пыталась что-то нащупать за своей спиной, но, не сумев это сделать, Бикрос вынуждено отлип от чужих сладких губ и очень нехотя обернулся, взяв баночку с оливковым маслом. Каким-то образом выкрутившись и капнув себе на свободную руку, отставил бутыль обратно, поднеся руку с чужой промежности. Никакой моральной подготовки, взглядов не было. Был поцелуй.
Вновь затягивая чужие губы в него, Бикрос вставил один палец в чужое нутро, наслаждаясь мычанием в губы, которое поглотил, углубив поцелуй. Язык метался. Он не в силах определится: пройтись по зубам, по небу или чужому языку? Потому и метался, спеша опробовать все. Палец входил по косточку, стараясь массировать стенки. Позже же, когда помыкивания-похрипывания стали реже и тише, внутрь добавился второй. Бикрос заглушил очередное мычание губами, которые уже, к сожалению, начинали саднить.
Прошло не так уж и много времени, когда приятность ситуации сменилась для Кэйла на мгновение досадой от пустоты внутри, а после предвкушением. Он перехватил свою ногу, поднимая другую и уводя их вместе в бок, к углу, удерживая одной ругой под коленями, другая потянулась к волосам, требуя целовать до тех пор, пока, наверное, кровь не пройдет, ведь боли не хватало. Пускай и приятной она не была.
Глаза приятно баловал вид уставшего тянуть кота за одно место Бикроса, который приснимал с себя слегка штаны. А почувствовав, как к заднице приставили возбужденную плоть, Кэйл прикрыл глаза, закусив чужую губу. Свои было жалко.
Когда же в него вошли сразу на половину, это заставило разорвать поцелуй, длившийся доселе, и откинуть голову, раскрыть глаза и часто дышать, пытаясь охватить все свои ощущения одним разом. Плавно, аккуратно, но при этом и настойчиво, наглядно показывая, что это именно его выбор, последствия его решений. Прохладная рука залезла под одежду снизу, поглаживая живот, ребра, да. Но прямо сейчас, в нем огромный и упругий… о-ох. Эта мысль подействовала отрезвляюще. Ну, почти подействовала, и она имела бы обломный эффект, если бы ему дали дальше подумать. Но нет, этой возможности его лишили, выбив из груди весь воздух после того, как толкнулись на всю длину. На этот раз не получив времени на прощупывание частиц души, которые не переставали дрожать, Кэйл почувствовал еще один толчок, который предвещало небольшое оттягивание. Чувствуя, как стенки трутся и пытаются двигаться вслед за чужим членом, Кэйл вцепился рукой в чужой рукав рубашки, спрятал лицо за ногами. «Почему мозг включился только в этот момент?», - пронеслось у него в голове очередная странно-рациональная мысль, но ее тут же сменила другая: «Нет, зачем он вообще включился?!».
Ему было слишком приятно, чтобы утруждать себя моральной частью этой ситуации. Осознав это, Кэйл решил… что, ну правда поебать. Уже да. Молодой господин вернул лицо в поле зрения Бикроса, не стесняясь румянца, а рука уже снова тянулась, чтобы придвинуть к себе чужое лицо, которое сделало это раньше. Влажные губы успели замерзнуть из-за паузы поцелуев, но они оба быстро это исправили. Только от этого факта, как и от холода чужих рук, которые, похоже, залезли к нему под одежду погреться, не имея больше возможности сделать этого в перчатках, Кэйл наконец понял, что в кухне правда не жарко, даже прохладно. Жаркий здесь он… и Бикрос. Последний вот прям горячий, особенно когда смотрит на него такими глазами: жаждущими, следящими за чужим комфортом и кайфом.
Толчки внутри становились чаще и томнее, с оттяжкой, с хлопком, но оттого не менее чувственными.
Постепенно наращивая темп, Бикрос все таки достал руку из спасительно-теплого местечка под рубашкой его господина, положив ее на чужой, истекающий природной смазкой и жаждущий ласки член. Он пытался делать это аккуратно, но, заметив, что его господин отбросил мысли и теперь просто плавится от удовольствия, хрипло постанывая, плюнул на нежность и, грубо обхватив, стал скользяще двигать по нему рукой, то пуская меж соседних пальцев, то беря лишь в кольцо из двух, то слегка сжимая всей ладонью.
Несмотря на относительную нежность, напряжение в теле Кэйла только росло. Внутри все жгло, голова начинала слегка кружится, живот до боли приятно тянуло.
Осознание, что он скоро кончит, пришло, как часто оно бывает, без предупреждения и объявления войны, но в своем нынешнем состоянии Кэйл не успел ничего сказать, да и не хотел, в моменте сжавшись, заставив Бикроса глухо зарычать, звонко простонал. Через пару мгновений мужчина над ним излился в кулак.
Лишь спустя некоторое время отдышки, он осознал, что простонал именно имя. Да, сложно различимое в вскрике, но имя…
«Нет, серьезно, даже так «Бикрос»?», - эта мысль Кэйла прервалась с чужим насмешливо-самодовольным взглядом. И хотя такая мимолетная открытость не была расценена никем из мужчин как слабость, но все же заставляла о себе думать. «Неужели в примесь с возбудителем был еще и какой-то приворот?». И заставляла бы дальше, если бы не злосчастное действие препарата. И одного или нескольких Кэйл больше не думал.
«Он в целом и не был особо нужен», - молодой господин и без афродизиака бы был не прочь… или был бы? Мысли путались, он был не в силах рассуждать объективно.
От одного раза никто из них не успокоился. Кэйл и Бикрос встретились глазами, без слов подписываясь на продолжение.
Молодой господин отпустил свои ноги, чтобы тут же обвить ими его шеф-повара, который в свою очередь подхватил его, поддерживая за спину и бедро.
Вместе с ношей на руках, Бикрос быстро переместился к столу, но не спешил опускать своего господина. Глаза снова встретились, и более светлые, чисто каштановые, спросили у винных вновь ответить за свои решения.
⁃ На стол, Бикрос.
Голос прозвучал твердо, напоминая, что именно он здесь хозяин. Хотя, нет, он только попытался так прозвучать, безбожно дрожа от недавнего удовольствия и предчувствия будущего наслаждения, да и смущаясь до сих пор от того факта, что этому упертому мужчине все нужно произносить вслух, ведь Кэйл так это не любит. Ему больше по душе самому играть словами, увиливать от прямого ответа, оставлять неопределенность, зная, что его собеседник подумает не о том, что подразумевал за своим словами молодой господин, а о том, о чем этот молодой господин хотел, чтобы тот думал. И его шеф-повар, преданный не столько ему, сколько своему долгу и выбору отца, знал о такой черте характера своего господина, успел проследить, находясь подле него.
И в этот момент этому самому повару показалось, что он упустит что-то драгоценное, что-то настолько же «домашнее», как и их тихие посиделки за процессом готовки, если не поцелует вновь эти губы. И он поцеловал. Не так требовательно, как это делал до этого момента его господин, не так страстно, как хотелось бы, но нежно, трепетно, благодарно. Эту благодарность он не мог сам себе объяснить ничем рациональным, она шла от куда-то из подсознания, из самой души. И Бикрос сильнее затрепетал, когда на поцелуй ответили.
Впрочем, легкий укус губ напомнил о просьбе-приказе, и мужчина тут же опустил свою с
миловидную ношу на стол, а когда ноги прекратили обвивать его торс, перевернул его такого нетерпеливого господина на живот, поставив его босые ноги на свою обувь. Бикрос придерживал своего господина за бока, пристраиваясь.
Грубая ткань штанов неприятно натирала ляжки сзади при соприкосновении, так что Кэйл поднял одну ногу, опираясь всецело на вторую, и опустил, зацепившись за край пальцами ноги, штаны еще ниже, ниже колен. И он полностью проигнорировал шипение и мычание, запоздало задумавшись, что при уменьшении площади соприкосновения давление увеличивается. Проигнорировал потому, что знал, что его повар не посмеет что-либо сказать на эти действия. Они же сами вместе с другими членами его семьи всегда твердят, что тот слишком худ, и пытаются накормить, так что пусть радуются набранному вкусной едой весу.
Мысли о ком-то другом, отобразившиеся на лице его господина, заставили Бикроса глухо зарычать. Он не настолько отпетый ревнивец, чтобы рвать, и метать по любому поводу, и ограничивать даже мысли своего с нескольких десятков минут назад любовника. Нет, а последнее звучит совсем абсурдно.
Абсурдно в обычной обстановке. Но не в этот же момент. Не когда он его собирается брать на столе собственной кухни, приготовив ему для этого специально вкусную еду. Рыбный стейк, если уточнять, и который, к тому же, полезнее мясного, что его господин в последнее время часто ест.
Глупая мысль «отомстить» за свое недовольство «тем же» заставляла думать о готовке и еде, но мешал этому замечательный вид перед ним, от которого не оторвать было глаз: поднятая нога прекрасным образом раздвинула ягодицы молочного цвета, к которым так уже хотелось подставиться вновь, а сейчас устраивалась поудобнее на его ногах, нещадно их оттаптывая. Шаль и рубашка задрались, оголяя теплую спину, что стремительно остывала в прохладе кухни и тоже заставляла молодого господина ерзать, стараясь устроится поудобнее. Его Кэйл опирался на руки, согнутые в локтях, так что в глаза сразу бросилась шея, открытая оттого, что волосы были разделены на две части и перекинуты вниз, через плечи. и шею эту так хотелось поцеловать.
Не отказывая себе и своему порыву, своим желаниям, Бикрос прильнул к изнеженной коже влажными губами, слегка посасывая, укусив, облизав широким жестом.
Все эти действия приятно отдавались мелкой дрожью в теле Кэйла. Он замер в желании обернуться и посмотреть в бесстыдные глаза, но невозможности это сделать из-за, собственно, захвата губами на шее.
Осознание, что останется засос, пришло только с еле заметным тянущим ощущением на месте, где до этого были чужие губы, и то Кэйл чудом осознал его, скрытого за неприятным морозком от влажности на прохладе помещения. Но в своем нынешнем состоянии он не был в силах протестующе замычать, когда почувствовал, как чужие губы прильнули к коже еще раз, но в другом месте.
Ослепленный слишком сильным, по мнению Кэйла, возбуждением мозг подкидывал на редкость странные мысли, которые, тем не менее, возбуждали только сильнее, заставляли чувствовать себя чуть ли не проституткой и быть довольным этим. В голове так и вертелось то желание быть полностью покрытым «метками моего милого Бикроса», то чтобы тот «заставлял не только решения самому принимать, но и молить трахнуть», то чтобы этот несносный мужчина наконец-таки вошел и избавил от уже больного жара снизу, заставляющего теснее жаться к чужой плоти и слушать в почти-тишине, как на пол капает смазка с собственного члена. Да что там чувствовать, ощущать это! Как она сначала стекает, щекоча, а потом спустя долю секунды раздается очередной кап.
⁃ Бикрос…, - слова давались тяжело, так как мозг в это время пытался пересилить себя и все же попросить также перестать «метить» Кэйла, но…, - входи уже. Мне надо, - только и сорвалось с губ хрипло. Нет, определенно стоило съесть только половину стейка, и выпить лишь один глоток того вина,.. и все таки попросить перестать терзать его кожу.
За плечо слабо, осторожно куснули, приобнимая одной рукой чуть ниже талии и слегка приподнимая ею же бедра и все что ниже, заставляя встать на носочки, когда второй и единственный, помимо самого Кэйла, человек в помещении наконец соизволил ответить
⁃ По Вам, молодой господин, видно, что надо.
И лучше бы не отвечал, промолчал. Ну кто, черт возьми, отвечает на слова и придирается к ним, к ним, которые должны быть поняты без объяснений? Конечно же, тот человек, который даже в «постели» из раза в раз «отдает честь» своей излюбленной ответственности.
Размышления прервало резко возобновленное чувство заполненности. Ох, как Кэйл его ждал в эти долгие минуты, если не секунды… Он таял под этим мужчиной, постепенно, размеренно удовлетворяясь и наслаждаясь своими ощущениями. Не то, чтобы секса у него вообще не было в жизни, но давненько, и то еще в теле Ким Рок Су. И из-за кое-кого, не будем показывать пальцем, он долго не мог даже передернуть.
Да и как-то думать об этом такими словами стало легче. Видно, возбудитель сильно раскрепостил. Впрочем, будто бы он не осознал этого факта раньше по тому, как приятно внутри…
По сравнению со своим нутром, член Бикроса был сильно прохладнее. Это заставляло дрожать одновременно от холода и наслаждения. В этот момент возбуждающим казалось даже то, что он его греет. Да, черт возьми, он будто бы не летом уже ночью, а в морозное время года в снегопад впустил того в себя только для того, чтобы согреть, причем так просто, как будто грел его ладони в своих, заботливо, горячо дыша на них к тому же.
Собственный бред в голове заставил заалеть скулами, сползая по столу ниже, распластавшись, уронив подбородок на согнутую в локте руку, а другой прикрыв нижнюю часть лица, Кэйл ощущал себя сраным чехольчиком.
Но в следующий момент уже с широко раскрытыми глазами зажимать этой рукой рот в вскрике.
Без предупреждения и глубоко, с оттяжкой и слишком пошлым шлепком толкнувшись, Бикрос вновь выбил весь воздух из легких своего господина.
Кэйла не предупреждали, что чувства будут настолько отличны от предыдущего раунда. Руку ото рта плавно отвели и зафиксировали, прижав ладонью где-то выше по столу так, что тыльная сторона бледной ладошки была почти что скомкана грубой рукой Бикроса, а их пальцы почти переплетены.
Вновь на пробу толкнувшись так же томно, мужчина теперь был доволен результатом, а Кэйл ощущал бурю эмоций, громко вскрикивая, не имея возможности заглушить стон ладонью. Да, он мог сделать это второй рукой, но предпочел лежать на ней, иначе бы пришлось упираться головой в твердый стол, если бы та была заведена рядом с первой. В целом, думать об этом не хотелось.
Молодой господин тонул в ощущениях, отнюдь не неприятных. Наоборот, будоражащих мысли, сердце и что-то пониже. Каждое шевеление в таком сейчас чувствительном нем заставляло сжиматься, гореть. Внизу живота до боли приятно тянуло, а колечко мышц еще ниже бесконтрольно пульсировало. Черт, ему хотелось еще глубже. Хотелось почувствовать член Бикроса так глубоко, чтобы он мог положить руку на живот и продрочить через него.
Да, снова бред в голове. Слишком извращенный бред...
Который, тем не менее, был, а со стороны это так и выглядело, в голове и того самого Бикроса, который уже отпустил чужую кисть, что-то нашаманив. На пробу дернув, кэйл понял, что руку чем-то закрепили, но повернуть туда взгляд не посмел.
И тут же чужая ладонь опустилась на впалый живот, и… да, почувствовала бугорок. Черт, Кэйлу хотелось скрыть этот момент или хотя бы не видеть чужих глаз, когда это обнаружится, но его внезапно обманули, сделав вид, что втягивают в поцелуй, а когда неадекватно-мыслящий мозг повелся, придержали за затылок, не давая развернуть голову обратно. Насмешливый взгляд выдавал, несмотря на собственно насмешку, и другую бурю эмоций.
В его глазах тоже было до бреда в мыслях и стука пульса в ушах возбуждение, страсть… и восхищение. Да, злое восхищение худобой своего господина, но тем не менее оно.
Бикрос чертил большим пальцем на чужом животе собственную головку… Блядство. Да, он его потом откормит, обязательно откормит, но… Пускай его господин пока побудет воплощением всех его излишне извращенных фантазий, хорошо? Конечно, хорошо. Шеф-повару пришлось закусить губу, чтобы в наслаждении не заскулить.
Его ладонь легла точно на выпирающее на мягкой коже место, никуда больше не сдвигаясь и все таки придерживая. А губы наконец-таки накрыли чужие. Один глаз был прикрыт.
Только один из-за того, что ему нравилось вторым смотреть, какое удовольствие он доставляет своему господину. Снова толкнувшись и уже набирая какой-никакой ритм, чувствуя точки ладонью же, он почти возликовал, когда в его губы гулко промычали, чужие тонкие, ало-рыжие бровки изогнулись, а лицо стало еще розовее. Да, это Бикрос приносит ему такое удовольствие. Только он. Не тот смазливый блондин, которого его господин называет хеном, и не мечник, непонятно откуда взявшийся и являющийся мастером меча, да еще и выглядевшем всегда безупречно, бело и пушисто-щеняче. Он. Бикрос.
Судя по всему, на него так действовала часть того особого вина, которую он тоже проглотил. Мозг крайне навязчиво подкидывал всякий бред, призывая вслух называть его господина «своим». Не-ет, на такое он все же осмелится только в своих мыслях… ведь их читать еще не научились.
Но последний факт подставил под сомнение Кэйл под ним, когда, отстранившись, одними губами, не контролируя собственное тело, прошептал: «мой».
Каких усилий стоило Бикросу не сорваться, не начать пытаться втрахать его господина в столешницу, не разукрасить бедное, бледное и слабое тело синяками в форме рук и красно-бурыми отметинами, следами от зубов, не шептать на ухо все то, что вертелось в голове при виде настолько разгоряченного молодого господина… Это было трудно. Чертовски трудно, особенно в этом неадекватном состоянии. Пришлось даже сбиться с ритма и замереть на пару секунд, чтобы стимуляция не отключала дополнительно мозги…
На что его недовольно пнули.
Кэйл в удовольствии усмехнулся, когда Бикрос возобновил толчки. Облизнулся, блаженно зажмурился… Каждое движение внутри приятно отдавало жаром, пульсацией… и небольши-и-им неудовлетворением. Было неприятно от того факта, что слишком мало. Каждый раз ощущая эту потребность «больше» и «еще», Кэйл почти сходил с ума, пытаясь заставить себя не просить увеличить темп, заставить себя наслаждаться размеренно… Выходило тоже с трудом. Не только от действия афродизиака, но молодой господин и сам понимал, ощущал своим телом это желание. Как будто слегка щекотало, только дразнило, зудело. хотелось двинуться назад и замереть в таком положении, принять Бикроса больше, чем полностью. Крышесносное чувство, так еще и возбудитель подливает масла в огонь.
Кэйл не заметил момента, когда перестал контролировать свои действия и слова, отвлекшись на мысли.
⁃ Бикрос, еще. Резче, - с этими словами-полустонами, которые в эти самые стоны и переходили, он двинул бедрами назад, непроизвольно насаживаясь… и сбивая всю выдержку мужчины сзади к чертям.
Охнув, когда сильные ладони вдруг крепко сжали за талию по бокам и приподняли еще выше, от чего приходилось залезть ногами по чужой стопе так, что теперь он стоял пальцами на шнуровке ботинок, Кэйл уже громче охнул, и еще раз, когда его стали чуть ли не натягивать. При смене угла, ощущения неуловимо поменялись. Стало чуть более лениво и бездейственно с его стороны, зато глубже. Глаза непроизвольно закатывались в наслаждении и наконец-то удовлетворении, уголки губ все норовила скривить улыбка.
Бикрос, потянувшись за поцелуем и увидев это выражение лица его господина, пожалел, что они не напротив зеркала, и что от вечного поворота головы у парня под ним будет болеть шея.
Все таки смяв чужие губы, мужчина почти расстроился от того факта, что его господин прикрыл глаза. И расстроился бы, если бы не приятные ощущения снизу и до сих пор блаженное выражение лица парня под ним. Но пожалел. Все таки, видеть эти закатанные глаза было чертовски приятно. Бикрос и не знал, о чем жалел больше: о том, что поцеловал, или о том, что думает, что сделал это зря. Нежные губы были приятными на ощупь, теплыми, сладкими, но вид его лица был не менее сладок и приятен… И Бикрос решил прекратить думать об этом. Это же ни к чему, верно? Успеет и полюбоваться, и пощупать.
И адекватность была решительно отключена.
Сумасшедший бред же продолжал заставлять думать о его господине во всевозможных позах, ракурсах, действиях с ним… И крышу снесло.
Бикрос из последних остатков ускользающей адекватности постарался, пускай и приложить своего господина на стол резко, грубо и плотно, но не прищемить ничего. Вроде бы получилось.
Дальше даже эти остатки адекватных мыслей не спасали. Пытались ли?
Теперь талию снова держала лишь одна рука. Не обращая внимания на наливающийся красным след там, где пару мгновений назад была его хватка, Бикрос освободившейся ладонью убрал все отросшие волосы его господина в одну сторону, придержал его голову в удобном для себя откинутом положении, вновь впился губами в шею, тем же временем набирая темп толчков.
Ему нравилось смотреть. Нравилось смотреть, как его господин тает под ним, плавится, позволяет метить, принимая в себя «компенсацию» за это, строит непроизвольно прекрасные блаженные лица, полные наслаждения, и как он сам стал поддаваться навстречу толчкам.
⁃ Вам мало, молодой господин?, - насмехаясь-дразня, хотя больше все таки последнее, и обворожительно улыбаясь, спросил Бикрос.
Ответа конкретно словами не было, но он все же порадовал блеском в чужих глазах. То ли Кэйл был зол за такой тон и насмешки, то ли он поддерживал его «игру» словами, то ли да, мало.
Скорее всего - все и сразу.
Постепенно ускоряясь и становясь резче, напористее, Бикрос прикусил уже плечо, на пробу «погрыз» задними зубами, оскалившись одной щекой и повернувшись той стороной для удобства, но, извиняясь за боль, облизнул пару раз после недовольного пинка. И он не заметил момента, когда начал уже силой вдалбливаться в слабое, тощее тело своего милого господина.
В отличие от того самого господина.
Кэйл только не растекся по столу лужицей, не стесняясь и всецело подставляясь под чужие мощные руки и член. Он почти наяву слышал свои сумасшедше-извращенные мысли какой-то глубинной личности, которая была ну просто по-детски глупой, по-детски эмоциональной и не по-детски пошлой. Эта личность кричала от удовольствия, закусывала ногти, пыталась шептать, но с таким же успехом, как и стоны, выкрикивала все, что придет на голову, вроде «заполни меня» или материлась в полном счастии от ощущений, всецело предаваясь плотским утехам, и она же кусала в поцелуе чужие губы до крови, слизывая кровь, отдавая всю себя и без вопросов и претензий впуская чужой язык в свой рот.
Или он правда слышал? постойте, он, что, говорил это все в слух…
Да, говорил.
И об этом не просто намекал, а прямым текстом сообщал полный восторога, похоти и согласия взгляд чужих красиво-светло-карих глаз.
Вот же… блять.
Хотя… поразмыслив, плевать, пляшем.
Сколько Кэйл матерился вслух, столько же и про себя, если не в пару раз больше.
В какой-то момент этого наслаждения чужой член проехался по одному ничем не примечательному месту и… у Кэйла возникло ощущение, что сегодня он сорвет голос. Ах, как же он вскрикнул. Не от боли, не от слез, нет. Да даже эти слезы, как и вскрик, на глазах навернулись лишь от всецелого удовольствия.
В этот раунд оргазм стал еще внезапнее. Просто в моменте Кэйл, сам того не осознавая, начал скулить, когда чужой член стал бить прицельно в то заветное место, а потом снова сжался. Сжался в этот раз оттого, что все, черт его дери, слишком приятно запульсировало внутри.
Он в экстазе выгнулся в пояснице, вновь поддаваясь навстречу чужим толчкам, закатил глаза, стиснул зубы и простонал сквозь них, изливаясь на нижний шкафчик, располагающийся под столешницей.
Бикрос снова глухо зарычал, впился зубами в лопатку, грубо обхватывая бедра, сжал их ладонями. Еще пару раз толкнувшись, он и вправду кончил… внутрь. Вот же черт.
Внутри стало еще жарче. Там и так до этого разливалось тепло удовольствия и возбуждения, но по сравнению с чужим семенем это правда было только тепло, не жар. Нутро до сих пор редко пульсировало, заставляя вздрагивать, а Бикрос все еще был внутри. И лучше бы он не выходил пока… Но сделал это. Да, медленно, но все еще слишком резко, по мнению Кэйла, для него сейчас. Каждая часть внутри отдавала странно-больно, когда ее покидала плоть, а следующая так же, но менее ощутимо, когда ее в последний раз касалась головка.
И было до одури странно чувствовать себя… почти полным чем-то жидким и горячим. Это чертовски смущало и возбуждало одновременно, вместе с тем заставляя чувствовать эмоциональную интимность момента. Бредовая сексоличность в голове довольно мурчала, пребывая в счастии от факта того, что по нему сейчас разливалось чужое семя. Она тут же заскулила от того, что Бикрос вышел полностью и «драгоценная» белесая, вязкая жидкость вытекала наружу с каждой новой пульсацией, но тут же обрадованно «придумала», что они же могут попросить еще раз заполнить себя и так одеться, заткнув чем-то, когда Кэйл… когда Кэйл чувствовал себя так неопределенно. Нутро очень неприятно отдавало морозной пустотой, но при этом и согревалось теплой чужой спермой. И ему самому на какой-то краткий миг стало жалко, что та вытекала, но он тут же отбросил эту мысль.
Он чувствовал, как она течет. Черт, да, как она течет внутри него, перемещается, заставляя смущаться и нервно сжиматься, но после течет еще интенсивнее, как она стекает по внутренней части бедра, колена, по ногам и пачкает чужие штаны и обувь, пол…
А Бикрос то это видел, видел своими глазами, старательно запоминая каждый момент, и был в восторге. Слишком красиво, оказывается, выглядит семя на молочной тонкой коже его господина. И еще красивее эту картину делал тот факт, что это семя его собственное, Бикроса. Он готов был выть и умолять, чтобы его господин, его милый Кэйл позволил это сделать с собой снова.
Но гарантий на положительный ответ нет.
Так что нужно драть оптом. И брать тоже. Впрочем, этим он и руководствовался, когда выбирал, как спросить у своего молодого господина разрешения. Разумеется, выбор пал на возбудитель, в таких-то условиях.
Глаза и последние оставшиеся мысли Кэйла же затуманило эйфорией, тело обмякло и стало мелко дрожать. Он обратно прилег на стол, так как в его теле, по ощущениям, почти не осталось сил.
Ключевое слово почти.
Если бы не до сих пор стоявший колом член…
«Нет, правда, сколько он туда вбухал?»… И его мысли снова прервали.
⁃ Молодой господин, как бы Вы желали в новый раз?, - в глазах Бикроса читался непонятый Кэйлом намек.
Коротко промычав в раздумьях и собираясь с мыслями, господин окинул взглядом кухню: подоконник, но слишком холодно, стена, но неудобно с его слабостью в теле, плита, разумеется точно нет, другая столешница, где Бикрос обычно разделывает мясо… И тут же ответил, не обременяя себя такими вещами, как страх от последней мысли, кивнув в сторону выбранного места:
⁃ Туда. На спине.
Безвольное, не сопротивляющееся тело без особого труда снова подхватили на руки на подобие принцески. Последние капли семени стекли на ногу и так и не упали на пол, из-за чего теперь остались щекотать кожу, но делать с этим Кэйл ничего не стал, устал. Хотелось просто отдаться этому человеку и забыться, расслабиться. Он бы еще с радостью скинул с себя всю ответственность, но его сумасшедший ублюдок-повар каждый раз напоминал о ней.
Вспомнив о том факте, что таки да, он сейчас «спит» ни с кем иным, как с сумасшедшим ублюдком, Кэйл почти перехотел обнимать того за шею. Воу, в он и сам не заметил, когда его руки успели устало обвить чужую шею. Красивую, к слову… Такую рельефную.
Кэйл невесомо обвел кончиком пальца красиво выступающий кадык, ноготком, еле ощутимо оцарапывая, повел по одной из выступающих венок, задержал взгляд на углублении между ключицей и шеей, открытое из-за того, что одежда в ходе их игрищ сбилась… Укусил. Сначала на пробу, медленно, еле сжимая зубы, пробуя на вкус. Но после, приноровившись, встретился с взглядом, полным приятного ожидания и выжидания, даже предвкушения, и силком стиснул зубы. Спустя пару секунд отпустил из-за боли чуть перед ушами, на стыке нижней челюсти с остальным черепом, но после снова вцепился, чутка поелозив головой, добавляя ощущений, и оттянув кожу, причиняя больше такой странно-красивой боли. С отлепляющимся тихим звуком Кэйл разомкнул челюсти, мягко прильнул губами к месту укуса, слегка посасывая кожу. Потом же, все так же смотря в чужие глаза и следя за эмоциями в них, одним лишь кончиком языка обвел каждую «ямку» от каждого зуба, слизывая выступившие крупинки крови. Широким жестом, как это делал кусаемый до этого момента, лизнул весь след от своих действий и отстранился, победно улыбнувшись.
Эмоции, поочередно отражающиеся в глазах Бикроса, ему понравились. Сначала его взгляд на секунду расфокусировался, когда мужчина сосредотачивался всецело на ощущениях, потом резко сфокусировался обратно, становясь немного жалобным, но в то же время просящим еще, после тихо-восхищенным, и замирающим, будто в неверии, но в придыхании. В то же время он задержал воздух в груди, что Кэйл почувствовал, так как чужая грудь перестала вздыматься. После взгляд стал томным, снова стал медленно затягиваться пеленой удовольствия, а затем на краткий, почти незаметный миг смущенным от передразнивая собственных действий, но тут же сменился злобно-хотящим. Хотящим, разумеется, Кэйла. Опять. Снова. И еще раз.
Молодому господину вдруг стало инетересно, как он дошел с спущенными штанами, «маленькими шашками, подобно пингвину, что-ли?», и он опустил взгляд. Как оказалось, Бикрос за это время успел стянуть ботинки и испачканные штаны, оставшись в одних высоких носках на холодном полу.
Глаза непроизвольно поднялись чуть выше, и… И Кэйл непроизвольно облизнул губы, завороженно глядя на чужую плоть. Черт, было почему-то приятно, что стоит она именно на него, на Кэйла. Стало интересно, стояла ли раньше на кого-то еще.
Осознав, что вообще делает, и смущенно подняв взгляд, он встретился с чужими глазами. И их обоих уже сорвало с последних тормозов.
Разложив своего господина на столе, Бикрос встал меж его ног. Одну закинул себе на плечо, другая сама закрепилась, обвивая торс и заставляя дрожать от внезапного холода, залезшего под одежду на нижнюю часть спины. Подтянув к себе Кэйла поудобнее, позволил тому лечь на спину, положив под голову одну согнутую руку, и вошел.
Приятно обожгло теплом его господина, заставило прерывисто выдохнуть и, не медля больше, сразу начать двигаться. К счастью, остатки семени дополнительно смазывали, не давая натереть.
Ох, так было еще приятнее. Чужой член входил, по ощущениям, глубже и с более громким шлепком, на впалом животе, открытым когда-то закатанной одеждой, более явно выпирал бугорок, от движений член покачивался, и, чтобы не смущаться от этого, так как он не хотел тратить время на бесполезные мысли, Кэйл тут же взял его в свободную руку. Холод столешницы заставлял метаться между ним и теплом внутри.
Судя по всему, на бугорок на животе смотрел не один извращенец.
С еле-слышным рычанием-хрипением из рта Бикроса, одна из его крепких ладоней скользнула под так и не снятую рубашку и сжала ребра, а другая схватилась за задницу, притягивая хрупкое и желанное тело поближе, непроизвольно исполнив одну из шизо-мыслей Кэйла еще с момента приготовления его особого ужина. Большой палец очертил ребро, скользнул в впадинку между соседними костями, сжал, пальцы другой руки оттянули ягодицу в сторону, помогая члену проникнуть внутрь удобнее.
Вывел из состояния очередного наблюдения молодого господина особо глубокий и грубый толчок, который опять нащупал нужный угол для попадания по заветному и с некоторых пор любимому шеф-поваром месту.
Гулко застонав, Кэйл зажал основание своего «достоинства», прикрыв глаза и, как может, поддаваясь навстречу толчкам, а мог он так себе. Изо рта, то и дело, с каждым новым движением мужчины над ним доносилось сдавленное мычание, а вместе с шлепками кожи о кожу тихие вскрики измученного горла.
Бикрос увеличил напор, резко став быстрым, грубым и метким.
Тело кэйла отдалось выгнутой спиной и крупной дрожью.
И тут же мужчина сверху замедлился, толчки стали тягуче, плавнее…
Не успевая осознать, какую игру тот задумал, нижний старался прочувствовать свои эмоции в этот момент, довольно мыча.
Вновь грубость.
Вновь дрожь.
Вновь нежность
Вновь… А, нет, впервые осознание. Этот паршивец напротив него пользовался контрастом ощущений. И, что самое зляще-умиляющее, у него это получалось… Черт. Мозг, который откинули на второй план, хотел было присоединиться вновь, чтобы не дать Бикросу вертеть Кэйлом, как хочется, но его уверенно отодвинули еще дальше . Молодой господин решил всецело сосредоточится на своих ощущениях, раз уж его решили ублажить так ласково… Оу, уже грубо.
Несмотря на чередование характеров толчков, Бикрос каждый раз попадал по нужному месту, так что ощущения были приятные. Для обоих.
Колечко мышц, за последнее время изрядно растянутое, приятно пульсировало вокруг члена, сжималось, когда мужчина снова сдавливал руками нежную кожу, или расслаблялось, когда руки ласково гладили покраснения, оставленные ими же.
К шее вновь прильнули уже заскучавшие губы.
И оба устали тепреть. эти игры изматывали.
⁃ Заканчивай, - очень хрипло, сипло, с дрожью в голосе попросил Кэйл.
И Бикрос не стал противиться. Ускорился, переместил руку с ягодицы на чужой член, снова стал скользяще водить по нему рукой в такт собственным движениям. Темп постепенно рос, под конец становясь грубым, быстрым, метким, жаждущим.
В этот раз Кэйл не почувствовал оргазм внезапно. Совсем наоборот. Он, по ощущениям, вечность чувствовал, как щекочаще-тянущий клубок сформировался где-то внизу живота, не желая наконец разлиться по телу теплом.
⁃ Можно внутрь?.., - все таки без уточнений, с придыханием, томно спросил Бикрос. ему снова хотелось увидеть, как в глазах его господина бушуют те эмоции, что и под конец прошлого раунда.
Не услышав, слабо кивнув, не отдавая себе отчет о своих действиях, Кэйл был сосредоточен только на своих ощущениях. хотя и скоро решил подключить к этому ощущения партнера.
Внезапно подняв затуманенный взгляд, резко поднялся, опираясь на ту руку, что до этого момента лежала под головой и успела затечь, а теперь была согнута в локте, другой же отпустил наконец основание собственного члена и схватил чему-то обрадованного Бикроса за одежду, потянув на себя.
Конечно же, у него бы не хватило сил в руках в этот момент, чтобы повар хотя бы шелохнулся, но он решил поддаться чужой инициативе и не пожалел.
Его губы накрыли чужие, мягкие, нежные лепестки. Аккуратно смяли, постарались приоткрыть рот, на что его обладатель сам это сделал, проникли языком внутрь…
По сравнению с происходящим, этот поцелуй был нежным, до жути трепетным и ласковым, благодарным, заботливым, извиняющимся… Прилагательных и причастий для него много, подходящих прилагательных и причастий - меньше, но до сих пор много.
В какой-то момент Бикрос снял со своего плеча мягкую ногу, схватил ее за бедро одной рукой, другой обвил за спину своего господина, чтобы тому было удобнее так держаться. И, не разрывая поцелуй, сильно ускорился.
В моменте в теле Кэйла стало очень жарко, до предела. Тот клубок удовольствия внизу живота стал плотнеть еще сильнее, заставляя сбиваться к чертям дыхание, алеть скулы и уши, слезиться уголки глаз. Ноги стали непроизвольно подрагивать. Резко изогнувшись, молодой господин на пробу сжал ноги, зажимая между внутренних частей ляжек Бикроса, и… оказалось до одури приятно так заканчивать. Клубок ощущений внезапно взорвался, отдавая во всем теле эйфорией, руки напрягись и до упора, до хруста выпрямились в локтях, поясница так же почти до хруста по-кошачьи прогнулась, а изо рта вырвался новый вскрик блаженства, тут же заглушенный в так и не разорванном поцелуе.
Пару раз толкнувшись в напряженное тело, Бикрос толкнулся еще раз, когда то резко расслабилось в судорогах приятной неги, и не смог сдержаться, вновь излился прямо в своего господина…
В нутре Кэйла снова стало очень жарко, влажно, липко, активно пульсирующе и жидко. И уже не заботило то, что он испачкал собственную одежду.
О-ох, он окончательно и бесповоротно растаял. Обтерев ладони один раз о собственные ноги, обвил шею повара руками, до сих пор сжимая ногами, не давая тревожить очень чувствительное сейчас тело, откинулся назад, отстранился от губ и снова поцеловал благодарно, нежно. Колени дрожали, как и кончики пальцев, а на губах очень настойчиво расползалась улыбка.
Они бы так и целовались самозабвенно, если бы не так и оставшееся желание. Уже не стоял колом, но и опускаться не собирался… А мужчины-то уже устали.
⁃ В следующий раз знай, блять, меру, - хотел подколоть кэйл, злясь от своей усталости и при этом жажды, но неосознанно обрадовал и дал надежду Бикросу. Как обычно.
⁃ Ловлю на слове, молодой господин, и постараюсь быть предусмотрительнее в следующий раз, - последние слова он выделил интонацией и добавил, - а сейчас хотелось бы «загладить» свою вину. Позволите?
Слабое, еще разгоряченное тело устало кивнуло, и его покинули, стараясь не затягивать, но и не быть резким, бережно подняли на руки. В этот раз в сидячем положении, поддерживая под ногами и за спину.
Голова кэйла устроилась на чужом плече, руки обвили шею, а ладонь одной руки слабо сжала запястье второй. Он прикрыл глаза, вдыхая чужой запах. И все таки, было бы лучше, если бы Кэйл его раздел. Еще лучше - если бы он сам себя раздел, а вообще замечтательно - если бы сам додумался без лишних смущающих слов и снял с себя эту злополучную ткань. Но, в целом, и так нормально. Молодой господин уткнулся кончиком носа в чужую шею, одной рукой, не торопясь расстегивая чужие пуговки, распахнул полы рубашки, обнажая чужое тело.
«Результаты тренировок на лицо… точнее на пресс», - подумалось.
И вот он снова на своем стуле. Его ноги ненавязчиво подняли, чтобы те не стояли на холодном полу, согнули в коленях и поставили на краешек стула по разным углам.
⁃ Какой заботливый…, - почти без звука, еле двигая губами.
⁃ Вы что-то сказали, молодой господин?, - помедлив, задал вопрос.
⁃ Нет.
Теперь эта странная, так и не успокоившаяся сексоличность стала оценивать Бикроса в качестве идеального жениха. Смешно? Да, смешно, особенно то, что он подходил почти по всем стандартам: высокий, красивый, состоятельный, заботливый, умеет готовить… Кэйл слегка фыркнул, стараясь не смеяться. Впрочем, даже получалось - на смех почти не осталось сил. Но тут же расхотелось вовсе, хотя и не было какого-либо ужаса, был интерес.
Глаза завороженно смотрели, как мужчина перед ним опустился на колени. Он уже видел, как тот это делает, но в тот раз это было не так плавно, не было непрерывного зрительного контакта, понимания.
Стоять голыми коленями на холодном полу было неприятно, но это с лихвой компенсировали эмоции в винных глазах. Небольшой азарт, постепенно просыпающееся желание новых ощущений, почти скрытое предвкушение и оценивание, мельком, его внешнего вида… Хах. С каких пор его господин заинтересован в эстетической части чего бы то ни было? Основываясь на воспоминаниях Бикроса, ни разу. Было приятно, что он первый. Может, покрасоваться? Хах, глупая мысль. Снова. Зато заманчивая.
Мужчина, пускай и играя, но делая это славно, с легкой долей сомнения, желания, восхищения и изображением мук чистоплотности в глазах взглянул на чужой член, еле заметно выдохнул, будто решившись, потерся о него щекой и одновременно с тем встретился глазами с своим господином. Результат порадовал.
И не только его. Возбужденный всяким мозг ликовал, упиваясь тем, что «милашка» напротив решил показать ему редкий вид, ведь раньше Бикрос не считал нужным играть эмоции. И это умиление отразилось в глазах, полусогнутый указательный палец был слегка прикушен зубками в попытках не улыбаться, и скулы вновь порозовели.
«И вправду, миленький».
Мысли вновь ушли на второй план, отдавая свое место чувствам, когда плоть широким жестом облизали от яиц к головке, языком подцепили кожицу, еле касаясь дошли до уртреты, застыли кончиком языке в ямке… Ох-х.
Было чувствительно, чувственно и оттого приятно. Когда головку взяли в губы, а после стали работать как ртом, так и руками, Кэйл только и успевал, что пытаться осознать эмоции в чужих так и не отведенных от него глазах, как уже мозг перенаправлял его мысли в сторону ласк чуть ниже, чуть выше… Коленки сами собой свелись над чужой головой, Кэйл полулег в кресле: тихонько сипло постанывая. Но отвести взгляд не решился. Пока. Не для того он все это время был «за», чтобы потом сдаться. Свободная, не кушенная рука зарылась пальцами в короткие каштановые волосы. Он уже трогал их, но сейчас решил осознать свои чувства от этого прикосновения… Немного жесткие, но тем не менее чистые, приятные на ощупь. Стараясь хоть как-то спастись от лавины ощущений, способной задавить, он слегка приподнял пряди в ладони, растер волоски между пальцами, любуясь, как они ускользают из рук, поднял кисть выше, наблюдая, как они возвращаются почти в то же положение, что и до этого, но неряшливее, опустил мягко ладонь обратно на волосы, нежно погладил в ту сторону, в которую они до этого были уложены. Вновь поднял, опустил у лба, погладил.
И гладил далее до тех пор, пока мозг справлялся с одолевающими его ощущениями.
Влажно. Чужая слюна хлюпала так же пошло, как до этого шлепки кожи о кожу, стекала по ногам, ниже, смешивалась с спермой того же человека, кому и принадлежала сама, а последняя продолжала течь. Мягкий стул, все таки больше похожий на кресло, уже был испачкан, тихонько за хлюпаньем чужих губ слышались удары капель о пол.
Стыдно. То, как оттягивались чужие губы, то, как он ощущал движения чужого языка, то, как на него смотрели кофейные глаза - все смущало, заставляло отвернуться.
До одури приятно. Кэйл, черт возьми, ощущал, как язык водит по венкам, совершает круговые движения, трется… Как губы начинают сжимать сильнее, темп становится быстрее.
Комок удовольствия снова собирался долго, размеренно, но возбужденного зуда почти не было.
В какой-то момент Бикрос отвел внимательный взгляд, остановился, увел лицо, уменьшив темп, но не прекращая стимуляцию рукой.
⁃ Молодой господин, могу я попросить Вас задернуть штору?
Еще не понимая, что к чему, Кэйл до сих пор одетой рукой, пускай и забыв где-то шаль, дернул за ткань, все же стараясь не порвать. Шеф-повар тем временем невообразимым образом вывернулся и как-то потушил свет на кухне. Как - Кэйл не увидел.
Вернувшись к прерванному занятию, Бикрос сразу набрал темп грубее предыдущего.
В низу живота приятно оттянуло, резко. Ноги слегка дрогнули без воли на то самого Кэйла, тонкие бровки сложились «домиком», палец был закушен нещаднее.
Это изнурение казалось бесконечным, он даже начал осознавать, почему мужчина напротив все же «мастер пыток», но слишком коротким в то же время. Ах, как же рад был молодой господин, когда Бикрос нашел какую-то тенденцию, от которой в улыбке непроизвольно сводило губы.
Уже через пару мгновений рука будто сама опустила чужую голову до упора, от чего кончики пальцев побелели, колени уперлись друг в друга сильнее, до давящей боли в основании ног, во внутренней части, поясница выгнулась, из горла раздался хриплый вскрик, а перед глазами затанцевали звездочки. Оргазм был бурным, и, пускай и не таким, как в первый или второй раунд, отдышаться все же нужно было. у Бикроса… и в правду все хорошо выходит.
Понять, что голову можно и перестать удерживать, Кэйл смог только тогда, когда его легонько шлепнули по ноге.
Все таки оставив несчастную шевелюру, развел колени, устало опустил стопы со стула. чтобы не морозить их полом, уперся носочками ног об чужие голые ноги. Проследив за своими действиями томным, застывшем в удовольствии взглядом, удовлетворено хмыкнул, так и не убирая руку с покусанным пальцем от крайне довольной ухмылки наевшегося сметаны кота, пускай больше и не стискивая челюстями несчастную конечность.
их взгляды встретились.
И Бикрос, сглатывая, был более чем доволен тем, что глаза его господина окутала пелена наслаждения. Это стоило его труда.
Пару минут молчания и отдышки, за которые шеф-повар все же встал с пола, обтер их обоих салфетками от спермы.
⁃ Так…, - будто что-то вспомнив, Кэйл положил руки на подлокотники, наклонил голову к плечу, - зачем именно нужно было закрывать шторы, говоришь?
Выбора промолчать или отказаться говорить, разумеется, и судя по тону, не было. Да и смысл в этом, хах?
⁃ Кто-то вернулся, я видел свет от огней в отражении на посуде.
Сердце бы упало в пятки, если бы не ограниченное время.
⁃ Одевайся. Есть сменный комплект?
…
