Падший в кошмаре

Ночь далась бледнолицему тяжело. Ему снились ужасные вариации посвящения в секту. Хотя… может так и посвящают? Кто знал? День пролетел так быстро, что Тушенцов даже не заметил, как наступил вечер. Рутина губила кареглазого с каждым днём всё больше и больше, забирая часть от него самого и кидая в бездну других частиц, заменяя утерянные чем-то новым — бездушным. Руслану так хотелось разнообразия и хоть немного развлечений: гулять с ночи до утра, ходить по кафешкам, играть в боулинг и делать многое другое, что было ему недоступно. Как бы черноокому ни хотелось, вечер все же наступил. Пришло сообщение с просьбой скинуть адрес. Хотя нет, не с просьбой — приказом. Парень оделся во всё чёрное, чтобы не отличаться от сатанистов, сопровождая это мыслью: «Ну, они же, наверное, в плащах ходят». Резко раздалась мелодия звонка в дверь. Шатен на не гнущихся ногах идёт к двери и, не смотря в глазок, открывает, ведь уже знает кто за ней. За дверью стоят два неизвестных человека. Лица их сокрыты черепами животных. Легкая тревога заселилась в теле, Покрывая кожу мелкими бугорками. Руслан стал рассматривать маску первого. Это был череп барана. Изогнутые рога были заострены на конце — непонятно для каких целей. Кость была отшлифована, а сама маска вызывала тревогу. На лбу у черепа был вырезан сигил. Этим самым сигилом был треугольник, изнутри которого исходил крест. Также на конце была вырезана буква «V». У второго культиста был череп, предположительно, волка. Острые зубы были запачканы чем-то бордовым. На лбу был вырезан перевёрнутый крест — этот крест используют христиане в честь Святого Петра, которого подвесили вниз головой, но в сатанизме «перевёрнутый крест» использовался как знак Антихриста и отвержения христианства. Первый тип шагнул к Руслану, и кареглазый почувствовал, как от этого шага паника повышается. И нет, не сказать, что он не знал на что шёл вступая в культ. Так ведь? Сатанист склонил голову вбок и достал из-за мантии повязку. Всё это время неизвестные не произнесли ни звука. Мужские крепкие руки потянулись к голове Руслана. Ещё шаг. Вдох. Он прикладывает ткань к глазам, завязывая чёрную материю на затылке. Паника от того, что перед глазами был мрак, накатила мгновенно. Тушенцов не знал, что с ним будут делать, но надеялся, что всё будет хорошо, что мать жива и что он будет жив. Будет ли? Руслана тянули в неизвестном направлении. Он спотыкался, махал руками в воздухе, пытаясь идти так, чтобы не удариться лбом обо что-то. Толчок в живот. Шатен летит спиной, не зная куда, но чувствует, как в икры ног упирается что-то. Голова ложится на мягкую поверхность, и до Тушенцова наконец доходит — он в машине. Шатена подхватили под колени, запихнули ноги в салон, захлопнули дверь. Машина двинулась с места отправляясь в длинную?.. короткую? поездку. Пока машина ехала, культисты разговаривали на неизвестном Руслану языке. А существовал ли он вообще? Руслана напрягала эта неизвестность. Он не знал куда его везут, не знал о чём они говорят. Может, вообще о том, с какой приправой лучше будет приготовить его плоть. И вот прошло уже около двух часов. Руслан всё ещё лежал на сиденье и всё ещё был с завязанными глазами. — Thak’zhur vel’kesh nar’votha. (Сатана будет доволен нами.) -сказал культист на своём языке смотря в окно. Фраза звучала грубо. Трасса удалялась бесконечно вперёд, а по бокам был хвойный лес, так что, если приоткрыть окно, можно было вдохнуть запах хвои и свежести. — Vel’ash taroth nakhresh mar’kash, vesh’ka nar’thel’kresh! (Ты сначала довези, потом языком шевели!) — буркнул тот, шипя на собеседника. Машина подпрыгивала на каждой кочке, что не нравилось кареглазому. — Nar’zal, morgash’ka nar. (Не нуди, не убежит он.) -Культист с маской волка обернулся к Руслану. — Vesh’ka, thar’zul mar’gash. (Ну и пугливые эти людишки.) — Презрительно сказал он фыркая. Руслан пытался найти знакомые слова в разговоре сатанистов, но выходило тщетно. Шатена мучила длительность поездки, выворачивая его наизнанку. — Когда мы уже приедем? -наконец произнёс кареглазый, после долгого молчания. Мужчины молчали, а потом послышались смешки. — Nar thal’vesh mar’vel, vesh’kal. (Он говорит на русском, прикинь.) -насмешливо произнёс культист с черепом волка. Шатен не понимал почему те говорят насмешливо. Может, они русского не знают? Второй же не нашёл ничего смешнее, чем ответить на своём языке: — Kel’ka taroth mar’thal kresh. (Будем через полтора часа.) -смеясь, протянул культист. Руслан замычал, вновь замолкая. Тревога сидела в теле, отчего парень сжимался и чувствовал себя неуютно. Хотел убежать куда подальше, но не мог. Через полтора часа машина остановилась. — Vel’ash thar’vesh, nar morgash’vel. (Я надеюсь он не уснул.) -пробормотал себе под нос культист с бараньим черепом, обходя машину и открывая дверь заднего сиденья. — Вы́хади, дава́й, -сказал культист с акцентом. Его «ы» было больше похоже на «и», но Руслан его понял. «Всё же говорят по-русски, гады», -подумал он. Тушенцов на ощупь вылез из машины и почувствовал, как повязку стягивают. Перед глазами предстал густой хвойный лес. Он был большим, ярким и парня посетила мысль, что он похож на тот лес из кошмара. А может, это и есть кошмар? Посередине неба стояла кровавая, полная луна. Шатен не мог оторвать от неё глаз, не способный насмотреться на красоту. Всё же страх, что сон повторится, брал верх, заставляя забыть о красотах здешнего места и повернуться лицом к неизвестным. Повернувшись, Руслан увидел огромное здание— особняк. Решив осмотреться Тушенцов стал оглядываться. У подножья особняка стояло пятеро человек в чёрных плащах, но почему-то без масок, как у других сатанистов. Прямо перед Русланом стояли двое парней. Первый, стоявший перед шатеном, шагнул вперёд и взял его за руку, крепко сжимая. Из-за силы нажима парню казалось, что на запястье останется синяк. Культист был облачён в такой же чёрный плащ, только вот одна деталь отличала его от других — на плече его был вышит сигил Люцифера. Руслан заметил, что у каждого культиста, что он встречал, были разные маски-черепа. У того, что держал его за запястье, была маска козла с сигилом Люцифера. У второго же — череп барана с вырезанным сигилом того же Сатаны. Мужчина с маской козла потянул Руслана в сторону особняка, словно ребёнка, и остальные последовали за ними. Перед глазами шатена открылся ритуальный зал, где стояли остальные, подготавливая всё для ритуала посвящения. — Thal’var kresh? (Который час?)-спросил сатанист с вышивкой на плече. — Thal’mar kresh vel’nash, vorash. 2:56. (Почти три ночи, господин. 2:56.)-ответил кто-то из культистов. — Vel’ka, thal’resh dor’ka, nar’vesh thal’gash. (Хорошо, тогда приступайте и принесите змею.) Руслана грубо поставили на колени что те заболели.Глаза вновь завязали чёрной тканью, пропитанной, кажется, кровью… Но чьей, ещё непонятно. Послышались шаги, приближающиеся к шатену. На волосах оказалась чья-то грубая, мозолистая рука, что потянула его за волосы назад, обнажая шею. После изменения положения головы дышать стало тяжелее. Дыхание сменилось на хриплое. Вдруг шее стало тепло… Нет, не тепло — горячо. Жгучая, тянущаяся боль прошибла тело. Каждая клеточка кричала от боли, когда раскалённый металл паяльника проходился по шее. В ушах зазвенело. Мычание вырвалось из рта Руслана, а кожа на шее начала пульсировать. Движения были умелые и осторожные, но от этого не становилось легче. Тело било дрожью, а язык словно онемел, не давая порыву боли выйти через крик. Мучение не длилось долго. Вскоре кончик паяльника отстранился от белокурой плоти парня. Так же с волос пропала рука. Руслан лёг на свои колени, телом обнимая себя за плечи. По щекам текли слёзы… Холодные или горячие? Юноша не знал. Повязку с глаз не снимали, от чего становилось жутко. Незнание будущего пугало. Вдруг его решат убить? Да не просто убить, а мучительно убить. Но нет. Руслана подняли на ноги, а к пульсирующему ожогу поднесли мокрый бинт, завязывая сзади шеи. — Morgash’ka, Thak’zhur! Vel’ash nar’vesh thar’gash var’thel, nar’ka thal’vesh mar’gash. (Не дай Сатана вы занесли ему инфекцию или задели нерв!) — зло прошипел культист с черепом козла. — Morgash’ka, vorash. Ram thal’vel thal’resh nar’gash. (Не переживайте, господин. Рам — самый лучший в своём деле.) — ответил кто-то сбоку. — Ar, var’resh vel’ash. Thal’gash nar’vesh? (А, чёрт с вами. Змею принесли?) — Vel’ka, vorash, vel’ash dor’ka nar’kel thal’resh? (Да, господин. Нам начинать заполнять кубок?) Культист с вышивкой молчаливо кивнул, Парень без маски послушно взял змею в руки. Та была чёрной, будто смоляная. Она извивалась, норовя то ли ужалить, то ли уползти. К змее поднесли нож и резким движением отрезали голову. Та отлетела и с глухим стуком ударилась о пол. Кровь хлынула во все стороны, и не теряя ни секунды, тут же место надреза опускается глубже в ёмкость, наполняя кубок чёрной кровью змеи. Когда кровь перестала течь, а кубок был наполовину полон, культист отбросил труп змеи и поднёс серебряный кубок к губам Руслана. — Открой рот, -послышался грубый голос. Он был без акцента, что удивило Тушенцова. Когда шатен послушно открыл рот, кубок наклонили. Густая кровь медленно потекла в его рот. Резкий привкус железа прошёлся по языку. Страх и паника пронзили тело — он не знал чью кровь сейчас пьёт: человека или животного. Но даже если бы ответом было первое его бы это не успокоило. Тем временем вкус железа смешался с горечью. Руслан поморщился, но, когда попытался закрыть рот, пальцы впились в его щеки, заставляя держать его открытым. Рот наполнился жидкостью почти доверху — теперь предстояло это проглотить. Руслан сильнее сжал челюсти, но на его щеки вновь надавили — предупреждение, что если он не проглотит, будет только хуже. И вот густая, как смола, жидкость была проглочена. Послевкусие оказалось отвратительным: язык покалывало, словно протыкали иглой, а вязкость оставалась во рту. В ушах зазвенел хор. Руслан чувствовал себя беззащитным. Захотели — напоили его кровью. Захотели — выжгли ему шею. Захотят — убьют, изнасилуют, расчленят. Но всё это длилось недолго. Вскоре повязку с глаз убрали, и к Тушенцову подошёл высокий мужчина. Он взял Руслана за руку и рывком поднял. Тот был раздражён, но пытался это скрыть. На плече мужчины был вышит сигил Люцифера, но это был не тот культист, которого Руслан видел на улице. Мужчина потянул его на второй этаж и толкнул в какую-то комнату. Этой комнатой оказался туалет. Дверь закрылась на замок, а мужчина рывком снял с себя маску. Под ней был… Данила. Тот шагнул к Руслану, прижимая его к стене и шипя от злости: — Руслан, какого черта? Просто какого ебанного черта?! -Тот сжимал ткань на груди студента. Студента, который ему приглянулся. Студента, который не должен был тут быть. — Ты хоть понимаешь, что наделал, а? Понимаешь? Ты новости не смотришь или как?! Везде трубят только одно: «Не вступайте в культы!» А ты что сделал?! -Голос Дани сорвался почти на крик, но тот его понизил. — Почему ты на меня орёшь?! А что ты предлагал мне делать? Дать им убить мою мать? И что тут делаешь ты? А? -Но Руслану было страшно. Его всего трясло, а вокруг глаз остались разводы крови. — Что тут делаю я — это не твоё дело, -холодно отрезал Даня отстраняясь, и не смотря на Руслана вышел за дверь. Юноша спустился по стене вниз, чувствуя себя разбитым и полностью пустым. И ведь кто знал, что посвящать его будут точно как в кошмаре.