I wanna be yours

Secrets I have hald in my heart

Are harder to hide than I thought

Maybe I just wanna be yours

I wanna be yours

I wanna be yours...

Жан не знает, что такое нежность. Ещё в Воронах его отучили от неловкости. Об этом он забыл почти сразу, хоть первое время ему не нравилась раздевалка без возможности спрятаться ото всех и переодеться спокойно. Наверное, неловкость начала пропадать после третей или четвёртой тренировки (в день их было так много, что счёт их стал бессмысленным), тогда уже стало плевать, посмотрит ли на твоё тело кто-нибудь, потому что устаешь настолько, что сил на банальную ходьбу не остаётся и хочется, чтобы тебя уже донесли до комнаты, но никто так не сделает, поэтому Жан шёл сам. Потом неловкость и стыд ушли, когда случилось то самое чело «пять» и об этом чувстве просто пришлось забыть. На пятый раз пришло принятие и осознание всей безысходности ситуации, что оставалось только смириться. В Воронах часто приходилось забывать об эмоциях и об их значении. Так Моро потерял множество вещей, в том числе и себя. В Троянцах он старался вспомнить всё заново. Жан был, как маленький ребёнок, которого нужно научить ходить, но только он падал один раз, так вставать на ноги снова ему уже не хотелось, на полу, по его мнению, было не так уж и плохо. И так продолжалось долгое время. Как Жан принял свои чувства к Джереми? Никак. Он их не принимал. Стоит сказать больше, что он их даже не понимал, а это, наверное, хуже всего, не понимать, что ты чувствуешь. Джереми, как на зло, то делал шаг навстречу, то откатывался на два, а то и больше, назад. И это убивало Жана изнутри. Он хотел научится доверять, но память о Эверморе была свежа и не все раны ещё закрылись, а Нокс иногда был таким резким… Таким громким… Глупо было бы скрывать то, что Моро порой хотелось от него спрятаться, лишь бы не дать ему возможность приблизиться так, чтобы одна ошибка не откатила прогресс назад, как в видеоигре. Жан не хотел, чтобы в какой-то момент перед его глазами высветилось «Game over». Не секрет, что Моро сближался с Эндрю и Нилом, хотя ко второму относился настороженно несмотря на то, что они две недели провели вместе в Вороньем Гнезде. Жан просто любил слушать этих двоих, даже учитывая тот факт, что из Нила плохой рассказчик. Ему нравилось говорить с Эндрю и это удивляло Кевина. Именно с Монстром кудрявы француз общался больше и именно ему мог рассказать то, что для всех остальных спрячет под семью замками. Обычно, инициатором "тупых" идей выступает Ники или же Нил. В этот раз тупая, по мнению Жана, идея принадлежала Эндрю. Ники просто захотел в Колумбию. Ныл, что устал от тренировок и что с таким расписанием он скоро окажется в могиле, а он для того слишком молод. Нил предложил старшекурсникам, те позвали новичков, а что в этой истории забыл Моро? Он появился в не нужном месте в ненужное время. Вообще, если с инициаторами идей у Лисов всё понятно, то Троянцы все сами по себе были такие и не было кого-то одного, кто становился бы «двигателем». Джереми захотел поехать на игру Лисов, Лайла поддержала, Альварес тоже не смогла отказать, считая, что это не плохое развлечение, а Жана брали по умолчанию, чтобы он не боялся оставаться в кругу ещё мало знакомых людей. Что сделал Моро? Пошёл к Эндрю. Зачем? Потому что Джереми его достал. Так что, он шёл в Лисью башню за советом, а попал в дурдом. Кое-как, избегая Кевина, ему удалось прошмыгнуть в комнату Монстра. – Мне нужен совет, — это первое, что произнёс Жан, скрываясь за дверями комнаты и набирая в грудь спасительного воздуха. Снаружи было так громко и людно, что четыре стены этой комнаты были буквально спасением для Моро. – Я похож на психолога? – Эндрю приподнял бровь и считал, что ответ очевиден. – Что мне делать с Джереми? – Жан проигнорировал вопрос Миньярда и задал свой. – Я похож на семейного психолога? Или тебе нужно спрятать тело? Тогда это к Нилу. – Нет. Я… Я не знаю. Это не объяснимо. Он так терпелив ко мне, он защищает меня, он пытается быть рядом и мне это нравится, но иногда я хочу его убить. Он может отбить у меня любое желание находиться рядом с ним, хоть я и хочу… Меня тянет к нему. Очень по-дурацки тянет. А я боюсь и не хочу, – с каждым словом тон Жана становился всё тише и тише. К концу, казалось, он вообще перешёл на шёпот. – То, что ты чувствуешь – нормально. У меня с Нилом было так же. Я отрицал, что могу что-то чувствовать, в особенности к такому бегунку, как Джостен. Но меня так же к нему тянуло и так же штормило, если он ошибался, но он учился на своих ошибках. Нокс тоже научится, если не дурак. – И… Что ты делал? – Моро смотрел на Эндрю большими серыми глазами. Он видел в этом человеке свой островок, на который мог забраться вовремя шторма. Жан знал, что хоть Эндрю и называют Монстром, он никогда не осудит просто так, не обесценит чувства, выслушает и, каким бы на вид холодным он не казался, поможет, если это будет нужно. Жан это ценил. Он не знал, что можно дать в ответ, но Эндрю и ничего не было нужно, достаточно лишь тех крупиц доверия, которые давались Парижу сперва со скрипом, а потом, разговоры «по душам» стали обыденностью для них двоих. Эндрю нравилось слушать, а Жану – рассказывать. – Долго отрицал любое проявление чувств, а потом, по намного, стал открываться, доверять, делая всё это мелкими шагами, потому что всё ещё боялся и ждал подвоха, – Эндрю отвечал на все вопросы Жана. Казалось, их было тысячи, но Миньярд рассказывал всё. Как впервые что-то почувствовал, какие шаги делал, как защищал. Жана пробило на смех от ответа на вопрос «И как ты ему признался?». Со стороны можно подумать, что Моро, как любопытный ребёнок. – Мы едим в Колумбию в эту пятницу всем составом, – как бы невзначай, во время того, как Жан придумывал новый вопрос, сказал Монстр. – Ты можешь поехать с нами вместе с Ноксом, и кто там еще с вами? – Я не люблю людные места, – только и ответил Жан. – Если что-то пойдёт не так, то рядом будут Лисы и твои няньки, – Эндрю чувствовал, что, от части, это лишь отмазка. Рядом будет он, Джереми, Альварес, Лайла и Нил, Парижу бояться было нечего, и он это тоже знал, но соглашался на авантюру со скрипом. – Зачем нам вообще идти с вами, – Моро перешёл на легкое возмущение и приглушённый, бубнящий, тон. Французский акцент при таком тоне сразу стал более явный и слова перемешивались в кашицу, хоть, вроде, и были понятны. – Просто? – этот ответ добил Жана окончательно. В смысле «просто»? Так… Легко? – Пришли адрес по смс, – Жан и сам не знает почему, но решил «просто» довериться и «просто» сходить, хоть и считал идею глупой.

***

До пятницы нужно было пережить два наискучнейших и однотипных дня. Для Моро они прошли мучительно. Лайла хотела обойти все места, где продают бабл ти, оставшиеся трое шли по умолчанию и Жану никак не удавалось выкрасть хоть минуты спокойной жизни. Ещё и эта Колумбия… Пришлось арендовать машину, ведь садиться в одну тачку с Лисами для Моро было чересчур. За рулём был Жан. Никто и не был против, кроме самого Парижа. Девушки переговаривались на заднем сиденье, Джереми иногда встревал в их диалог и смеялся, а Жан полностью был сосредоточен на дороге, его это успокаивало. Доехали все четверо без происшествий. Моро ещё в кошмарах будет сниться вчерашний вечер, когда Дермотт потащила всех на шоппинг и как она иногда причитала, что для такого события она совсем не продумала наряд. Жана долго отговаривали от одежды, которую он выбрал. Это была обычная чёрная водолазка с высокой горловиной и брюки такого же цвета. Для всех это была фешен-катастрофа, а для Моро обычная одежда, в которой он часто появлялся на банкетах, когда был в Воронах. – Может, стоит начать отходить от мрачных цветов? Ты не в Эверморе, — неуверенно тогда произнёс Джереми. От этих слов Жан поморщился. Как же эта фраза резала слух. Слышать её иногда было невыносимо. «Ты не в Эверморе». Где-то в горле у него застрял ответ «Я просто сменил одну клетку на другую». – Ага, – только и ответил Париж, стоя у кассы и оплачивая выбранные вещи. После этого случая парни не разговаривали до конца дня. Почему? Джереми боялся сказать что-то не то и отдалить от себя Жана, а второй, в свою очередь, если и хотел заговорить, то в голове сразу появлялся вопрос «О чём?». Экси? Он, конечно, мог, но не хотел. Воронах? Точно нет. Тогда о чём? Оба так и не смогли пересилить себя и заговорить. Со стороны отношения Жана и Джереми развивались странно. Их часто штормило то друг к другу, то от друг к друга. Они могли начать доверять, но одно неправильно подобранное слово или вскользь брошенная фраза могли разрушить все мосты. Оба боялись делать шаг навстречу, поэтому всё оставалось на месте и никак не обговаривалось. «Это будет сложно». Такую фразу произнесла Альварес, наблюдая за ходом взаимоотношений парней.

***

В клубе «Райские Сумерки» было шумно. Оно и не удивительно. Жана немного напрягали пьяные тела, но он понимал, что если не уследит за собой, то станет таким же, чего ему не хотелось. Найти Лисов было довольно просто. Они выделялись из всей общей массы. Началось всё с легких шотов и коктейлей. Дальше пошли напитки покрепче и в итоге, Кевин и Жан перешли на водку. Моро всё же немного следил за количеством содержимого в стакане, а Дэй пил «как чувствует», не беспокоясь о том, сколько конкретно алкоголя потребляет, но на ногах старался держаться. Кевин изредка поглядывал в сторону Джереми. Он следил за каждым жестом капитана Троянцев и ловил каждую его улыбку. Почему? Жану хочется думать, что он тогда был пьян. В какой момент в Моро заиграла ревность? Он сам не знает. Это чувство для него ново. Раньше ему не нравились люди до такой степени, что он бы начинал ревновать. Его симпатия всегда была какой-то тихой, и он редко углублялся в природу своих чувств. Хотя, точнее будет сказать, что он никогда этого не делал. Но именно сейчас, видя косые взгляды Кевина, его попытки поговорить с Ноксом и его развязанный язык, который говорил всё, о чём мозг успевал подумать, но ещё не обработать, это всё понемногу, не спеша, рождало в Жане огонёк ревности. Джереми и не был против такого поведения бывшего ворона. Он улыбался ему, общался, но будто и не видел попытки Кевина свернуть диалог в сторону ненавязчивого флирта. Это раздражало Жана ещё больше. И чего он так волнуется, почему так злиться? Нокс не его собственность и в принципе не его, так почему его поглощают такие эмоции? Он не знал, как ответить на этот вопрос и есть ли на него вообще ответ. Какую-то часть вечера Моро молча наблюдал. Ну разговаривают и разговаривают. Кевин встаёт со своего места и подходит к Джереми. Жан всё так же следит. Он спокоен. Был спокоен, пока Дэй не предложил Ноксу спуститься на танцопл. «Какой. К. Чёрту. Танцпол». Это было капсом выделено в голове Моро и в конце наставлено куча восклицательных знаков. Нет. Жан не хочет отпускать Джереми. Он не хочет оставаться один. Не то что бы Париж «запрещал» или что-то в этом духе, просто он боялся. Боялся Кевина, боялся его возможных мыслей и своих нынешних, где всё идёт по его худшему сценарию. Нужно было что-то делать и брать ситуацию в свои руки. Рядом стояла не допитая бутылка водки. Жан делает большой глоток «для храбрости», ставит бутыль обратно на место и дальше он делает то, чего не ожидал никто. Он берет стакан Нокса и отставляет в сторону. Холодные и бледные пальцы зарываются в золотистые волосы. Моро сам красил эту густую шевелюру. Это делал он и почему-то от осознания этого факта на душе становилось теплее. Жан притягивает Джереми к себе одним резким движением. Он целует чужие губы. Поцелуй выходит горьким из-за алкоголя, но таким приятным. Тело перестаёт слушаться. Моро приоткрывает глаза, Кевин поперхнулся содержимым своего стакана, Нокс в шоке, его щеки краснеют, и он не знает, что делать, поэтому Жан отстраняется. Он не говорит ничего. Просто молча уходит. Уже стоя на улице, где прохладно и слышно только как мимо проезжают машины, в голову ударяет чувство отрезвления и постепенно приходит понимание. Жан поцеловал Джереми из ревности на глазах Кевина. Видел ли это кто-то ещё? Моро не знает, ему было плевать на других. На спину Жана ложиться тёплая рука. Он вздрагивает и моментально поворачивается. Джереми смущён, он всё ещё красный. Его карие глаза не знают за какую деталь зацепится, и они находят серые глаза напротив. Нокс не говорит первым, но и Париж тоже. Оба молчат и не знают с чего начать. – Я… Не ожидал такого от тебя, – голос Джереми тихий, его едва можно расслышать, что совсем не похоже на него обычного. – Я тоже, – только и произносит Жан. Нужны ли здесь слова? Оба не уверенны, поэтому вместо тысячи слов и объяснений в «разговор» вступают губы. Второй поцелуй выходит более уверенный и желанный. В нём губы находят подходящий для обоих темп. Они не пожирают друг друга, они учатся и боятся, делая всё неспеша и медленно, не желая причинять друг другу дискомфорт. Поцелуй трепетный и настойчивый. Они только начинают изучать друг друга и ещё не уверенны как себя вести, но они научаться. Обязательно научаться.