Игра в разведку

      — Ты уверен, что это всё же хорошая идея?       — А у тебя есть другая? — Привычно вопросом на вопрос отвечает Корсаков из соседней комнаты.       В ответ до него доносится грустный вздох и он полностью уверен — друг отрицательно качает головой. Идея действительно была не самой лучшей, скорее даже не идея — откровенная авантюра. Но что делать, если вам нужно разузнать о жизни закрытого женского клуба всё и наверняка? Правильно, подослать туда женщину! А за неимением таковой приходилось изголяться. Вопрос кто будет исполнять роль прекрасной половины планеты был решён почти сразу и самыми банальными логическими доводами: Владимир был ниже Постольского, это во-первых; во-вторых выглядел он как холеный столичный франт и, третье, но самое важное, — Корсаков не имел обязательных жандармских усов. Посему теперь именно ему приходилось возиться с ворохом юбок, кое-как натягивая новый (а платье было действительно новым, ради его покупки пришлось выдумывать и сестру, и её близкий день рождения) предмет гардероба. Мужской корсет Корсакову, в принципе не питавшему к ним симпатии, по долгу службы не доводилось носить уже давненько, потому пришлось вспоминать как это делается. После чего начались поиски того, чем можно было бы имитировать, пусть и не пышные, но всё же формы в области груди, закончившиеся тем, что в лиф, предусмотрительно максимально закрытый, удалось затолкать кое-что из тряпья, нашедшегося в доме.       Когда Владимир, грациозной походкой настоящей леди, ещё босой выплыл из спальни в залу, выглядел он вполне сносно. Во всём образе не хватало лишь завершающих штрихов в виде парика и макияжа, посему его появление вызвало у Павла приступ сдавленного смеха от комичности образа и тот прикрыл рот кулаком.       — Фи, поручик Постольский, что за манеры! Как вы можете смеяться когда перед вами дама?! — Почти что взвизгивает Корсаков в неудачной попытке имитировать женский голос.       — Боюсь, женщины в клубе твою пародию не оценят, голос уж точно. — Качает головой жандарм.       Владимир отмахивается, уже вертясь перед большим зеркалом на стене и нахлобучивая на голову парик из почти чёрной копны волос, закрученных упругими локонами.       — Это ладно, потренируюсь. А в целом-то как? — Он разворачивается на пятках лицом к другу и разводит в стороны руки, вопрошая: — Удобоваримо хоть?       Постольский прикладывает руку к подбородку, оценивающе осматривая Корсакова от макушки до пят. Теперь, с париком, он действительно мог сойти за не самую привлекательную даму, если сильно не приглядываться конечно, но макияж явно бы решил и эту проблему.       — Тебе идёт. — От всего сердца кивает Павел и только через мгновение, когда Владимир начинает заливисто смеяться, понимает, какую чушь сморозил. От стыда кончики его ушей вмиг становятся пунцовыми.       В несколько шагов, вальяжно покачивая закреплённым под юбками турнюром, Корсаков оказывается возле поручика и игриво проводит пальцами по стройному ряду пуговиц на форме, поднимая на того взгляд и кокетливо хлопая ресницами, заставляя и без того смущенного жандарма порозоветь.       — Благодарю вас, поручик Постольский.       Владимир вновь заходится в приступе смеха, так уморительно выглядит сейчас его раскрасневшийся товарищ, а Павел только отмахивается от него, как от надоедливой мухи, но всё же и его губы изгибаются в весёлой улыбке. Ему-то казалось, что к театральничеству Корсакова он привык, но всё же этот человек умеет удивлять.