Цена побега

Мерцающие люминесцентные лампы отдавали слабым жужжанием, пока по коридору доносились шаги и тихие приближающиеся голоса. Казалось, обыкновенный, рабочий, сентябрьский вечер. Но, по всей видимости, не суждено было провести его за отчетами и бумажной волокитой, что легла огромной скатертью на рабочем столе. Его снова вызывали лабораторию. Почему же именно туда? Именно там находились некоторые эксперименты, которые были на своей начальной стадии или слишком опасными. Встревоженные люди в белых халатах принялись одновременно пытаться что-то сообщить, на что мужчина напротив лишь раздраженно зыркнул, заставляя их притихнуть. — Доктор Сойер, Сэр! Эксперимент 1-0-0-6 снова попытался сбежать! Наши средства защиты едва успели его обезвредить! — гомонили ученые явно, испуганные сие событием. Хмурясь и слегка поправляя халат, Харли посмотрел на них с презрением. Столько работают здесь, но до сих пор ведут себя как дети, пугаясь каждой выходке подопытных. Это уже третий раз за полгода. А это создание всё не угомонится. — Ну и зачем мне ваша информация? Мне уже всё доложили, теперь прочь с глаз моих.  — фыркнул мужчина прогоняя коллег, что быстро скрылись с виду после его недовольств. Направившись вперёд по коридору, он заметил пару царапин на стенах. Что ж, видимо, кое-кому не сидится на месте. Вокруг были герметичные, железные двери, за которыми располагались кабинеты, что соединены воедино в камерах подопытных. Таких дверей было множество, ужасное множество, что создавало эффект постоянно повторяющиеся картинки. Вокруг была кромешная тишина, будто все эксперименты, разом услышав шаги ученого, умолкали, боясь издать лишний писк. Все, кроме одного. Тишину прерывало не только эхо собственных шагов, но и еле уловимый рык а также еще несколько голосов доносящиеся с конца коридора. К сожалению, это было то место, где доктор проводил чуть ли на каждый день, вместо того, чтобы заниматься и вправду важными делами. Приоткрыв дверь ключ-картой, он вальяжно вошел в кабинет, что слегка отличался от остальных. Вместо стола, документов и прочей офисного мусора, там стоял небольшой пульт управления. Множество кнопок, разных рычагов явно вызвали бы вопросы, но только не у Харли. Это его инициатива. Это было специально для него. — Покиньте нас. — грубо выдал мужчина беря в руки диктофон, что лежал на столе рядом. Его «подчиненные» хотели возразить, но лишь молча покинули помещение. Один из них положил некий пульт на стол. Любопытная штуковина, это, однако. Включая запись, он аккуратно кладёт диктофон на деревянную поверхность, слегка ухмыляясь, когда из угла камеры, что была оснащена тонированным стеклом, выпрыгнуло ужасно изуродованное создание, прислоняясь когтями к стеклу и раздраженно смотря на мужчину в белом халате напротив. А ведь как он не хотел видеть это надменное лицо, что одним своим видом даёт понять, насколько он выше, чем все живые здесь. — Здравствуй 1-0-0-6. — он выдержал маленькую паузу, шагнув вперёд. - Снова. Ему ничего не ответили, впрочем, как и обычно. Все записи сводились к монотонному диалогу, в которых главным актером был сам Харли. Это его не устраивало. Развязать язык эксперименту было почти нереально. Только тогда, когда тот сам желал говорить, из него можно было вытянуть минимум. Разглядывая озлобленный собственной неудачей эксперимент, челюсти которого время от времени дёргались, издавая щелчки, Харли подметил множество ожогов, как старых давно заживших, так и новых, что явно приносили боль пострадавшему. По всей видимости, в этот раз его хорошо напичкали разрядами от электрошоков, что в своей конструкции давали разряд намного сильнее обычных. Черные, казалось, пустые глаза устремились строго на абонента в своем привычном положении. — Перейдем же к сути. Меня тревожит один вопрос. Как ты выбрался? — ответ он знал прекрасно, но он желал услышать это из уст Прототипа. Словно некое признание. Но ответа не последовало. Очень жаль. Доктор лишь поправил волосы, что мешали, и недовольно вздохнул, меняя тон голоса. — Скажи мне. — приказал Харли с тонкой ноткой раздражения. Заведя руки за спину, он продолжил. — Тебе ведь наверняка интересно, что за прибор зафиксировали у тебя на шее, верно? Как и ожидалось, 1-0-0-6 слегка прищурился явно понимая, про что говорит Сойер. Когда его, как собаку, загнали в угол с помощью чертовых электрошоков, ему в тот же момент выстрелили чем-то, напоминающим ампулу с успокоительным, что при достаточной дозе частично парализовал. Именно в этот момент ему нацепили чертов ошейник. До этой секунды он думал, что это просто жест унижения, но теперь явно догадывался, для чего предназначался этот «атрибут», и что за дивный пульт лежал на столе. Сойер обожал изводить того на эмоции, любил провоцировать, задевать темы, что касались того острыми концами, заставляя внутри всё сжиматься. А ведь он и без этого не был обделён бесконечным множеством процедур и пыток лишь ради самого наблюдения за его действиями. Ему деформировали голосовые связки, опускали в максимально высокие температуры или, наоборот, в чересчур низкие. Им нравилось смотреть, ему нравилось смотреть. — Ох, ты уже догадался? Что ж ответь мне. Как. Ты. Выбрался? — нагнетающий голос Сойера заставлял сомневаться в правильности молчания. — Скажите мне Доктор... — наконец подал голос Прототип слегка, искажая его под детский. — Что вам даст эта информация? Теперь его голос имитировал Эдди Риттермана. Проведя острым когтем по стеклу Прототип, увлеченно глядел на Харли, что, в свою очередь, невзначай схватил пульт. Одна из ламп в камере Прототипа была разбита, а вторая время от времени моргала, так что это создавало не самую теплую атмосферу для беседы. Но это играло на руку Харли. — Много чего. Но в первую очередь возможность снова услышать твой голосок. — саркастично, даже высокомерно вставил ученый, разглядывая пульт в правой руке. В эту же секунду большой палец врезался в небольшую красную кнопку, и слабый огонёк на ошейнике зажегся алым, издав сильный разряд, что расползался по телу, словно личинки под кожу. Послышался болезненный вскрик, настолько резкий, что перемешал в себе голоса сразу нескольких людей. Эксперимент болезненно отмахнулся от стекла, делая шаг назад, хватаясь за ошейник. Боль волнами бьёт по всем частям тела сразу, принуждая кричать и корчиться в агонии. Паучьи лапы становятся ватными и держать массу своего тела уже не в состоянии; от того Прототип валится на пол, опираясь рукой об пол, а другой держась за ошейник. Палец медленно поднимается отпуская кнопку, а сам Сойер удовлетворено смотрит на тяжело дышащего 1-0-0-6, что с ненавистью глядит на врача. Сунув руку в карман, он выгибает брови слегка улыбаясь, а затем решает повторить вопрос. — Скажи. — наседает Сойер, выжидая несколько мгновений прежде чем снова нажать кнопку. И снова крики, протяжные и вязкие. Они липкой смесью оседали на стенах, но никто не слышал из-за их герметичности. Никто кроме него. Многоголосый вопль луной разнесся в ушах доктора, что снова отпустил кнопку ехидно улыбаясь. Его задумка работала, и работала хорошо. Всё как нужно. Прототип тяжело дышал, слегка корчась от острых ожогов на шее. Несмотря на свой облик, искаженный и не такой, как был раньше - эксперимент ощущал каждой ниточкой тела, нерва, артерии то, как по венам расползался ток. Любой другой эксперимент бы уже давным-давно свел счета, закончив свое жалкое существование. Но только не 1-0-0-6, ох нет, только не он.  Блеснув глазами, тот что-то прохрипел. Но приказу не поддался. Сойер не даст тому умереть, даже если доведёт к при смерти. Харли на это и рассчитывал, мужчина знал, что Прототип будет противиться, но ему прийдется. Ведь он не умрёт, Сойер этого не допустит. Но вот может продлить страдания. Хмыкая, ученый продолжает наседать, повышая мощность и длину разрядов, на что монстр по ту сторону стекла уже полностью не подчиняет себе собственное тело. В конце концов из многоголосых уст срывается вой голося на всю камеру «Короткое замыкание!». Припадая к земле, он пытался выдрать со своей шеи проклятый прибор, что наносил тому колоссальную боль. Но безуспешно. Силы исчезали еще быстрее, чем смысл кричать от боли. В этот же момент Харли услышал хриплый болезненный голос Лейта, исходившего от Прототипа. «Стой! Прекрати!» - взвыл на всё помещение эксперимент, умоляя прекратить столь болезненную процедуру. Он жадно хватал воздух, явно задыхаясь от собственных выкриков и невозможности банально дышать по вине многочисленных высоковольтных разрядов. Но доктор продолжил. Ему было весело, откровенно и нескрываемо. Ведь смотреть на источник множества проблем, что припал к земле, моля прекратить, приносило неописуемое удовольствие. Но вот одна мысль глубоко внутри не давала покоя - насколько быстро Прототип сможет найти лазейку в его методах «допроса»? Зная нрав и острый ум этого монстра, он не оставит это так, как есть. Серые, мешковатые глаза скользнули по изуродованному «кукольному» телу. Поток тока прекратился, а вместе с этим стихли и уже почти неслышные просьбы остановить это всё. Лицо, точнее его подобие, что было покрыто множеством швов с чистой ненавистью, впилось черными глазницами в лицо ученого. Мгновение, и тонкие, острые, металлические пальцы ударяют по стеклу, заставляя железные панорамы рядом слегка вздрогнуть, уж настолько это был сильный удар. Собрав последние силы, прототип хрипло рявкнул, припадая к стеклу пожирая взглядом Харли, что даже не шелохнулся. Впервые голос имитировал того, кого Харли не хотел бы слышать - Эллиота Людвига. — Ты дорого за это поплатишься. — холодно повёл прототип говоря голосом когда-то чуть-ли не единственного приятеля Сойера. Слегка напрягая плечи, доктор устало вздыхает, кладя пульт на стол рядом с все так же лежавшим диктофоном. Унизительно понимать, что всю эту сцену будет слушать не один человек в компании, наблюдая какофонию из болезненных воплей, не так ли? — Несомненно. — ухмыляется мужчина хватая в руки диктофон, по всей видимости, выключая его. — Поверь, старый друг, нам еще многое предстоит обсудить. Бросая напоследок краткий взгляд, который был устремлен на эксперимент с отчуждением, один из главных ученых завода покидает помещение, оставляя Прототипа со своими суждениями в одиночестве. Тому предстоит еще долго со скрежетом в зубах терпеть выходки Харли. Но совсем скоро наступит просветление для всех подопытных игрушек. И свет снова прольется в их души, проливая кровь виноватых в страданиях сотрудников.