Иза|БЕЛЛА|триса

      Первое утро в Форксе для Беллы началось с грома и молний, к счастью, только в их реальном воплощении – на улице разыгралась гроза. Она успела умыться и несколько минут понаслаждаться наблюдением за буйством природы через окно, когда услышала свист закипевшего чайника и поспешила спуститься вниз, застав Чарли на кухне за приготовлением завтрака.             - Доброе утро, папа. Пахнет очень вкусно!             - Доброе, Беллз. У нас на завтрак сегодня моё коронное блюдо.             - Яичница с беконом?             - Именно! – Чарли по-доброму рассмеялся.       Беллу радовало, что отец был привычно весел, словно вчера и не произошло ничего необычного. Она привычно заварила чай, добавив в специальный керамический чайник ложку листьев чёрного чая, несколько веточек сушеной мяты, щепотку гвоздики и палочку корицы – именно такой чай они с отцом пили по какому-то негласному правилу каждое лето в дождливые дни.       По окончании завтрака Чарли с лёгкой грустью посмотрел в опустевшую кружку и с еле слышным тихим вздохом спросил:             - Ну что, пойдём смотреть мамину картину?       Белла с несмелой улыбкой кивнула. Она помнила, что отец не любит откладывать какие-либо дела на потом, но всё равно приятно удивилась. А через пару минут, успев за это время подняться в свою комнату и снова спуститься вниз, но с тубусом в руках, удивился Чарли, увидев на журнальном столике в гостиной экземпляр Расширенного Кодекса США.             - Это твой или мой?             - Твой.             - А я вчера его искал, - пробормотал отец, открывая крышку тубуса.             - Мы похоже случайно оба ко мне положили.             - Понятно, что ж.       Чарли переложил книгу и вытащил из тубуса скрученную картину, осторожно расправляя её вместе с Беллой на журнальном столике. Отец высказал удивление, что холст не попытался свернуться обратно, а остался прямым, когда они с Беллой его расправили. Сама юная волшебница смогла в ответ лишь кивнуть, полностью поглощенная рассматриванием изображения. Картина была прекрасна. В сияющем драгоценными друзами гроте под переливами солнечных лучей, больше похожих на невесомую золотистую вуаль, лежал на животе изящный жемчужно-белый дракон, слегка опираясь на передние лапы. Казалось, что они с отцом смотрят в окно, а дракон специально им позирует. Одно его крыло, прикрывая задние лапы и часть хвоста, было почти полностью раскрыто, вытягиваясь в сторону художника, куда смотрела и чем-то похожая на кошачью голова, венчавшая достаточно длинную изогнутую шею. Его глаза не имели зрачков и переливались множеством разных цветов, а на загривке и по хребту шли шипообразные наросты, отличавшиеся от основной кожи лишь чуть более светлым оттенком.             - Такое ощущение, что он улыбается, как кот, объевшийся сливок, - Чарли улыбнулся и привычно повернул голову немного набок, рассматривая диковинного зверя.             - Всё может быть, - Белла кивнула, завороженно рассматривая дракона, ещё недавно казавшегося величественным, а после слов отца действительно чем-то напомнившего большого довольного кота.       И тут дракон моргнул, зеркально повторил движение Чарли и зевнул, распахивая алую пасть с большим количеством разнокалиберных зубов и змеиным языком.       Чарли не сдержался от короткого нецензурного восклицания, резко отшатываясь и плюхаясь на диван, чем вызвал смех дочери.             - Ты этого не слышала!             - Как скажешь, пап, - Белла, продолжая смеяться, подняла раскрытые ладони вверх, на уровень плеч.       Чарли нервно усмехнулся и снова посмотрел на картину. Дракон, казалось, около минуты почти не шевелился, наблюдая за ними, потом неожиданно подмигнул, подтянул к телу расправленное крыло, махнул длинным хвостом и по-кошачьи свернулся клубочком, устраивая голову на широкой части хвоста.             - Он живой? – Голос отца еле заметно дрогнул.             - Нет, он нарисованный, - её голос прозвучал немного сипло и Белла коротко откашлялась, справляясь с эмоциями. Она не видела эту картину раньше, потому что мама просила её не подглядывать и всегда занавешивала мольберт плотной тканью. Теперь Белла была переполнена восторгом. Подумать только, её мама, будучи сквибом, смогла нарисовать двигающуюся картину! Раньше она считала, что так могут только волшебники, более того, знала, что среднестатистический художник-волшебник, не имеющий специального дара от Магии, может потратить на освоение искусства создания двигающихся картин около года, а то и больше. При этом почти каждый маг, по крайней мере из аристократов, мог на короткое время «оживить» любую картину, но должен был находиться поблизости от неё весь период действия специальных чар. Но мама была далеко, а отец колдовать не способен.. На этой мысли Белла чуть-чуть зависла, вспоминая слова гоблина. Кажется, говорить о неспособности сквибов к колдовству всё же неверно. Быть может, правильнее будет сказать, что отец пока не освоил волшебные техники? Мир неожиданно оказался сложнее, чем Белла привыкла, впрочем, раньше у нее и не было времени изучать новое, а теперь есть. Вынырнув из мыслей, она перевела взгляд на отца, который завороженно, но с долей тревоги во взгляде, продолжал наблюдать за продолжающим шевелиться драконом. Спустя несколько минут дракон снова расправил крыло и посмотрел словно бы прямо на Беллу, потом замер, но его грудная клетка словно бы медленно вздымалась и опадала. Наконец дракон снова моргнул, повернул голову набок и зевнул. Белла кивнула сама себе.             - Кажется, он повторяет свои движения?             - Да, пап.             - Это невероятно! – Чарли взглянул на часы, - твоя мама смогла заставить его менять пять основных поз в течение примерно пятнадцати минут. Это нормально?             - Это, - Белла удивленно посмотрела на отца, потом на часы, - достаточно долгий срок. Мама очень быстро осваивает магическое изобразительное искусство.             - То есть, может быть и больше, и меньше?             - Обычно начинают с пяти-семи минут и двух или трёх основных позиций.       Чарли удивленно качнул головой, а Белла решила пояснить.             - Эту технику волшебники-художники развивают уже несколько тысяч лет, вершиной этой техники являются оживающие портреты, которые сначала – сразу после написания – выглядят обычными, но, когда умирает волшебник, для которого писался портрет, слепок его души вселяется в картину. Волшебники на своих портретах способны поддерживать разговор с другими портретами и живыми людьми, а также путешествовать по другим картинам. Первые такие портреты пытались рисовать на фресках ещё в Древнем Египте, но магия из фресок испаряется гораздо быстрее, чем из специально подготовленных холстов. А вот дракон, видишь, не может нас слышать, он только занимает заранее прорисованные мамой позы.       Отец с серьезным выражением лица кивнул.             - Понял. Это как в мультфильмах? Помнишь, мы смотрели в музее? Там каждый кадр прорисовывается отдельно.             - Да, - Белла с удивлением посмотрела на отца, вспоминая посещение музея кино, и не понимая, почему сама не подумала об этой схожести, - действительно, похоже. Кстати, техника написания таких картин чуть меньше века назад позволила магам создать специальные волшебные фотоаппараты, которое сразу печатают колдофото. Это как обычные фотографии, но на них объекты двигаются от нескольких секунд до минуты. Я читала недавно в газете, что колаборация из нескольких магов, сквибов и маглов, в которую входили артефакторы, изобретатели и художники, смогли изобрести фотоаппарат, способный создавать колдографии, на которых объекты двигаются уже полторы минуты. Это сейчас рекордное время.             - Это невероятно. Подожди, то есть, у магов есть свой вариант Полароида?             - Да, - Белла кивнула, мысленно сравнивая почти идентичный вид артефакта и названного отцом фотоаппарата.             - У меня был Полароид в юности, тогда он казался мне настоящим чудом, и я копил на него почти год, но купил самую крутую на тот момент модель, - Чарли подошел к каминной полке и взял рамку с фотографией, где они с Рене держат на руках новорожденную Беллу, - эта фотография сделана как раз на тот Полароид.       Белла подошла ближе, рассматривая фотографию.             - А кто вас фотографировал?             - Билли, - Чарли улыбнулся, как это всегда и бывало, если он вспоминал друзей.             - Ты любишь фотографировать?             - В юности любил, потом как-то потерял к этому интерес, - отец усмехнулся, - а сейчас даже не вспомню, куда дел фотоаппарат. Кажется, последний раз фотографировал на него, когда мы с Билли забирали Сару из роддома, тогда родился Джейкоб.             - А сколько ему лет? Кажется, я никогда не была у него на Дне рождения.       Чарли замялся.             - Ну, эмм, он младше тебя, - Белла с трудом сдерживала улыбку, так забавно выглядела неуверенность на лице отца, который судорожно пытался вспомнить дату рождения сына близкого друга, - примерно, эмм, наверное, на год? - Чарли посмотрел на фотографию, словно пытаясь найти на ней ответы, - да, около того, эмм, думаю, он родился весной. Или зимой? Да. Ты приезжаешь летом и родилась в начале осени, а он через полгода. Или год? То есть, полтора?       Белла не удержалась от короткого всхлипа, почему-то не сумев справиться с собственным смехом.             - Так, юная леди, не смей смеяться над отцом! – Чарли пытался быть грозным, но, посмотрев на дочь, тоже рассмеялся и продолжил чуть позже, уже успокоившись, - кажется, мы перенервничали.             - Похоже на то, - Белла, продолжая посмеиваться, но уже отходя от внезапной вспышки неконтролируемого смеха, кивнула.             - Если тебе интересно, все дни рождения у меня записаны в блокноте, я в него каждый понедельник заглядываю, чтобы проверить важные даты.       Белла внезапно вспомнила, как в прошлые годы пару раз, вроде бы как раз по понедельникам, с утра заставала отца за переписыванием чего-то из блокнота на клейкие бледно-жёлтые листочки, которые потом отец прилеплял на обложку своего ежедневника.             - Это такой тёмно-синий? Он возле телефона лежит.             - Да, - Чарли улыбнулся, - под стикерами.       Белла улыбнулась в ответ. Чарли вернул рамку с фотографией на место и снова подошел к картине.             - А этот дракон, у него есть реальный прототип? – Белла с удовольствием отметила любопытство в голосе отца.             - Да. Это порода Опаловоглазый антипод, они обычно обитают в Новой Зеландии и Австралии.             - Твоя мама уже и там побывала? - Чарли снова улыбнулся.             - Нет, думаю, она видела его в подземельях гоблинов.             - Ещё и гоблины! М-да, – Отец усмехнулся, - подозреваю, что ведьмами, драконами и гоблинами мир не ограничен, я прав?             - Да, пап.             - Ясно, что ж. А есть что-то типа справочника о всех, - Чарли замялся, - необычных жителях?       Белла задумалась. В Магической Британии список всех существ был прописан в сборнике законов. Вроде бы, там все известные магам существа разделялись на разумных и полуразумных, волшебных и полуволшебных, тварей, существ и духов. Только вот, например, оборотней сама Белла уже не могла считать ни полуразумными, ни тварями после вынужденного общения с Фенриром и его подчиненными, некоторые из которых были пусть и мерзкими личностями, но умелыми волшебниками, стратегами и тактиками. Да и рассказы сестры о её зяте – Римусе Люпине – тоже заставляли воспринимать оборотней как разумных существ, мало уступающих среднестатистическим волшебникам. Кажется, только сейчас Белла осознала, что её внучатый племянник – Тедди – может оказаться оборотнем. Впрочем, она надеялась, что материнские гены метаморфа могут оказаться сильнее и позволят мальчику хотя бы не зависеть от Луны. Она пару раз слышала краем уха, как члены стаи Фенрира обсуждают такого оборотня, но не рискнула уточнить у них подробности, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. В местных законах информации о волшебных существах почти не было, за исключением пары упоминаний, из которых невозможно было сделать какого-либо вывода об их внешнем виде и повадках.             - Боюсь, что нет. В учебнике по «Истории магии» есть короткие упоминания о разных существах, сделавших вклад в развитие местного волшебного сообщества, но там кроме имён и указания видовой принадлежности почти ничего нет. Но есть много авторов – путешественников и магозоологов, которые описывают флору и фауну волшебной части мира. У меня есть сборники сочинений нескольких таких авторов, правда, там информация именно про полуразмные и неразумные виды. Но вот писателей, которые бы рассказывали про жителей магического мира, то есть про разумные расы, насколько мне известно, очень мало. Самым известным считается Златопуст Локонс, у меня есть несколько его книг, но в каждой относительно подробно описано только одно или два разумных существа, и у Локонса скорее именно художественные рассказы, пусть и по мотивам реальных событий, - Белла старательно копалась в памяти, в поисках имён авторов, о которых слышала мельком на встречах клуба любимчиков профессора Слагхорна, - о, вспомнила! Есть ещё Элдред Уорплом, но он вампир и, вроде бы, пишет только про жизнь вампиров. Знаю, что его книга «Братья по крови: моя жизнь среди вампиров» получила широкую известность, но я её не читала. Ещё есть Эмеретт Пикарди, но он написал только одну книгу, посвященную выявлению и охоте на оборотней, - Белла неуверенно добавила, - и я сомневаюсь в правдивости информации в ней, потому что, например, в Великобритании некоторые оборотни были признаны героями и ветеранами войны, которая там недавно закончилась.             - Войны? - Чарли встрепенулся, - не знал, что в Великобритании недавно была война.             - Она была только в магической части страны. У меня есть с собой подшивки нескольких газет, там есть статьи об этом, могу тебе их дать.             - Хорошо, - Чарли задумчиво кивнул.             - Из авторов известен ещё Дилан Марвуд, но он лингвист и пишет скорее именно учебники про языки магических народов. Мама по его учебнику учит язык гоблинов, - отец удивлённо приподнял брови, - ещё есть …             - Думаю, для начала мне хватит газет и творений Локонса, - Чарли неуверенно улыбнулся, прерывая дочь.             - Хорошо. Но если этого будет мало, мы можем написать маме, и она пришлет нам книжные каталоги с Фло.             - Фло?             - Флора, - Белла почувствовала неловкость, что не предупредила отца о новом питомце, - это мой сычик-эльф.             - Понятно, что ж. Это который такой очень-очень маленький? Ещё в кактусах живёт?             - Да, - девочка почувствовала облегчение, увидев заинтересованность отца, - она осталась в Финиксе, потому что мама с её помощью ведет переписку с несколькими волшебниками. Ну и, если честно, мне кажется, что мама ей понравилась больше меня. Фло очень любит наблюдать, как мама рисует, иногда подаёт ей, а иногда и прячет, кисточки и маленькие баночки с краской, а со мной ей, похоже, совсем скучно, она только поесть у меня просит обычно, - Белла не ожидала, что в её голосе мелькнёт обида. Почему-то контролировать свои эмоции ей становилось всё сложнее, словно бы раньше она всегда была напряжена, а теперь расслабилась от общения с родителями и подругами, при этом частично утратив контроль над эмоциями.             - Понятно, - папа улыбнулся, - да, Рене всегда легко сходилась с животными. Даже удивительно, что так и не захотела завести себе питомца. Но каталоги книг – это было бы хорошо. Пойдём писать письмо маме?             - Мы можем написать ей в блокноте, тогда она ответит почти сразу.             - В блокноте?             - В специальном зачарованном блокноте. Это как электронная почта, но у магов и только между определенными адресатами, у которых есть парные блокноты. Сейчас принесу.       Выйдя из гостиной, девочка услышала приглушенное бормотание, словно бы отец пытался повторить всё, что успел узнать.             - Переписка ведется в блокнотах, почту носят совы, портреты оживают, картины шевелятся, гоблины существуют, как и …       Белла была рада, что вчерашние удивление и неверие отца переросли в заинтересованность и уже предвкушала, как попробует уговорить его полетать вместе на мётлах, пока что мирно лежащих во втором отделении её сумки вместе с наборами зельеварения и другими магическими вещичками. Поднимаясь по лестнице, она вспоминала, как удивилась, впервые узнав о существовании специальных мётел, ковров, ступ и Мерлин знает, каких ещё предметов, в которых, как в её сумку, были встроены артефакты-аккумуляторы, благодаря которым могут летать даже маглы. Впрочем, большинство маглов, когда-либо летавших на магических предметах, делали это на небольшие расстояния и только во время съемок фильмов, поэтому уверены, что, например, мётлы – просто летающие мотоциклы, которые пока неспособны долго держаться в воздухе, а потому не поступили в продажу. Такие предрассудки легко поддерживать в магловском обществе, потому что некоторые маглы-изобретатели действительно активно работают над созданием летающих машин и мотоциклов. Мама за пару недель научилась вполне неплохо держаться на метле, пусть и предпочитает перемещаться порт-ключами, поэтому теперь Белле было очень интересно, как быстро сможет освоить метлу отец.       Через несколько минут Чарли с интересом рассматривал блокноты с протеевыми чарами и даже согласился взять себе один, чтобы переписываться с дочерью, когда она уедет. Белла в очередной раз мысленно поблагодарила Джинджер, которая предложила взять с собой несколько наборов стандартных парных блокнотов на случай, если в Форксе найдутся люди, с которыми Белла захочет вести переписку.             - Папа, а как мы связаны с Блэками?             - Ну, мы давно дружим семьями, а что?             - Просто я прошла обряд проверки крови, и он выявил, что моя прабабушка – твоя бабушка носила фамилию Блэк.             - И такое возможно! – Чарли был удивлён, но быстро справился с эмоциями, - да, знаешь, бабушка действительно носила фамилию Блэк, но, если что, мы не родственники, - отец неожиданно заметно смутился, чем подстегнул интерес дочери.             - Точно?             - Да, абсолютно. – Чарли посмотрел в глаза дочери и отвёл взгляд, смутившись ещё сильнее.             - Папа, а как ты об этом узнал?             - Ну, понимаешь, так получилось, что я знал о фамилии бабушки с детства, а подростком как-то неожиданно для себя влюбился в Дженни Блэк – младшую сестру Билли – и долго не находил себе места, считая, что мы родственники, но ничего не мог с собой поделать. Моя мама – твоя бабушка Эмили, ты её не помнишь, ведь видела её только совсем маленькой – в общем, она как-то раз смогла меня разговорить, до сих пор не понимаю, как ей это удалось, - Чарли улыбнулся, - в общем, мы не родственники с Блэками, хотя, по воспоминаниям наших с Билли отцов, наши предки много раз пытались породниться через детей, но постоянно что-то мешало.             - А почему тогда у прабабушки была такая фамилия?             - Потому что наши с Билли прадеды были выпускниками одной школы-интерната, где прадеду Билли назначили эту фамилию. Тогда был такой порядок, что детей, особенно индейцев-сирот, отправляли в интернаты, где они жили и учились достаточно долго. В те времена правительство пыталось насильно запретить всё, что было как-либо связано с бытом коренных жителей Америки. Они пытались нас так ассимилировать, - Чарли грустно ухмыльнулся.             - Нас?             - Да, Беллз. Мы с тобой потомки индейского племени Тимукуа, которое было полностью уничтожено колонизаторами, когда твоему прапрадеду было около четырёх лет. Точнее, по его воспоминаниям, которые он передал своим детям, уничтожены были все более-менее взрослые члены племени. Несколько десятков детей племени остались живы и вроде как была даже жива его родная сестра, но их изловили, рассадили по разным телегам и в итоге привезли в разные школы, поэтому он потерял свою сестру и не смог её потом найти. В Тимукуа дети получали личное имя уже в подростковом возрасте, поэтому кто-то из администрации школы назвал его первым попавшимся именем – Джонни, фамилию определили также без его участия, но какую-то другую, не Блэк. Джонни плохо адаптировался и часто плакал, возможно, потому что многие убийства совершались у него на глазах, ведь американские солдаты не щадили чувств «краснокожих», - Чарли снова усмехнулся, - даже детей. В общем, за слёзы и неспособность к обучению его часто наказывали, в том числе лишая еды, и в один из голодных вечеров к нему подошел прадед Билли – Джозеф Блэк – и предложил кусок хлеба, который спрятал во время ужина. Джозеф был на пару лет старше и взял шефство над Джонни, они подружились и как-то так получилось, что смогли окончить школу в один года и при оформлении документов наш прадед как-то убедил администрацию выдать ему документы на ту же фамилию, которую раньше определили Джозефу. Потом Джозеф и Джонни вместе вернулись на территорию племени Квилетов, как и многие отучившиеся индейцы. Квилеты приняли нашего предка в племя и помогали ему освоиться, как и любому ребенку племени. Поженились они в один день, Джозеф женился на Джейн Клируотер, а женой нашего прадеда стала Алгома Улей, так что с Сэмом вы действительно родственники, пусть и дальние, а вот с Блэками нас ничего не связывает, кроме дружбы, длящейся несколько поколений.             - Очень неожиданно. Сэм вроде старше меня?             - Вроде бы да. Мы с Джошуа – его отцом – раньше дружили, но несколько лет назад он неожиданно исчез, оборвав все связи и оставив жену с ребенком на попечение племени.             - И о нём совсем ничего не известно?       Чарли развёл руками.             - Нет. Даже став помощником шерифа я не смог найти ни следа его существования где-либо.             - Понятно. А потом наш род тоже никак не пересекался с Блэками? Например, через другие семьи? Мы же тут давно живём.             - Не пересекались, Беллз. По какой-то неведомой причине представители нашего рода, кроме Джонни, постоянно выбирают себе в супруги кого-то, кто родился в другом регионе, - Чарли рассмеялся, - взять хоть нас с твоей мамой! А так сын Джонни – Матиас – женился на девушке из Сиэтла – не помню её имени – и под её уговоры уехал туда, когда не смог построить карьеру в Форксе. А вот дочь – Ребекка, моя бабушка – вышла замуж за Калеба Свона, который тогда занимал пост шерифа, и переехала к мужу в Форкс из резервации. У них родился только один сын – Джеффри, мой папа. Мои родители познакомились в колледже Такомы, некоторое время проходили практику и жили в Такоме, потом в Бремертоне, потом в Сиэтле, но в итоге вернулись в Форкс. Кстати, возможно тебе это будет интересно, Ребекка до замужества успела стать шаманом при Эфраиме – сыне Джозефа, который стал вождём Квилетов – и оставалась на этой необычной должности до конца жизни.             - Да, спасибо, что сказал. Обряд показал, что у неё был талант к шаманизму.             - Талант к шаманизму, - Чарли вздохнул, - что ж. А у меня тоже есть какие-то таланты?             - У тебя есть дар окклюменции, как и у меня, и у бабушки Мари.       Белла долго рассказывала отцу про разные виды известных ей даров и талантов. Чарли внимал, изредка задавая уточняющие вопросы, но в какой-то момент словно бы устал от потока информации.             - Для тебя это всё сложно?             - Это всё, - Чарли на пару мгновений задумался, - очень необычно, Беллз, но, думаю, что мне лучше побыстрее узнать о волшебной части мира как можно больше. И постепенно я смогу ко всему привыкнуть, мне это нужно, ведь ты теперь будешь прочно связана с волшебным миром, да?             - Да. Спасибо, пап!       Белла обняла отца, а он обнял её в ответ и погладил по волосам.             - Кто бы мог подумать, моя дочь – ведьма, для которой шаманизм – вполне нормальное и реальное явление, - Чарли рассмеялся, а потом с заминкой неуверенно спросил, - скажи, а информация о волшебстве – тайна?             - Хочешь рассказать Билли?             - Да, - Чарли кивнул и добавил, - ещё Гарри и Квилу. Мы давно дружим, они бы поняли. К тому же, кажется, чем старше они становятся, тем больше верят в рассказы квилетского шамана. Я замечал за ними разные признаки, да и они иногда пытались со мной говорить на эту тему, но как-то …             - Ты считал это чем-то нереальным?             - Что-то типа того.             - Вообще запрет рассказывать о волшебстве тем, кто сам не является волшебником, существовал только с 1790-го по 1965 год. Так что, думаю, да. Ты можешь им рассказать и показать, - Белла кивнула на картину, - чтобы убедить.             - Спасибо, Беллз, - в улыбке Чарли было заметно явное облегчение, - они для меня как семья.             - Понимаю, пап, - Белла кивнула, а потом лукаво улыбнулась, - как думаешь, они охотнее поверят в магию, если мы прилетим к ним на мётлах?             - Беллз!       Чарли снова был ненадолго шокирован, а Белла радостно смеялась, рассказывая отцу про разные виды артефактов, которыми на равных с волшебниками могут пользоваться сквибы, а порой и маглы.