О личном стоит молчать

Просыпаться от посторонних звуков – официально типичное утро в аду. Это мерзкое состояние насильно вырванного из фазы сна разума вгоняет не то, что в депрессию за секунду – она вызывает не меньше, чем желание убивать. Рико со стоном садится на кровати. Всего несколько секунд требуются для того, чтобы хоть какая-то доля осознания прояснила положение в голове. Мурашки бегут по шее, оголенным рукам, заползают под растянутую домашнюю футболку и разбегаются в каждую клеточку тела, первыми напоминая, что он все-таки не в преисподней. Рико ежится, фыркает, но плед натянуть обратно на шею не спешит, потому что вновь затрезвонивший дверной звонок мгновенно подрывает раздражением. Комната Ичиро тонет темным фоном, проигрывая кислоте неона яркой злости, и Рико срывается с кровати, наверное, почти выбегая из комнаты в коридор. «Оказывается, может стать холоднее» – единственная мысль, что мелькает в голове, пока Рико топает короткий путь до входной двери босыми ногами по холодной плитке. Замки щелкают, Рико злобно толкает дверь и натыкается сонным взглядом на Стюарта, застывшего от резкости его недовольства. Рико это, однако, не осознает. Задача выполнена, дверь открыта, звонка больше нет. Мозг, словно по командной системе, уже ведет его обратно в спальню, игнорируя даже веселящееся «доброе утро» в спину от уже собранного после недавней растерянности Стюарта. Не то, чтобы заходить в комнату Ичиро было для Рико чем-то из ряда вон выходящим, но вполне непривычным оказалось проснуться в его постели с утра. То, каким образом он здесь оказался и почему здесь заснул, немного смущает в моменте, когда воспоминания одно за другим пробуждаются в его голове, но в неловкое замешательство Рико приходит больше всего от того, что спал в кровати Ичиро. И пусть тревожно сигналит сейчас все производное от «я ведь ему не помешал?», Рико сходится и на том, что Ичиро необязательно было оставаться с ним. Если бы Ичиро была настолько неприятна компания в виде Рико под боком в своей кровати, он бы просто ушел спать в его комнату, когда понял, что Рико посреди фильма отключился. По крайней мере, он мог даже разбудить. И естественно Рико просто потом еще и уточнит. Кому нужны сложности? Мыслительный процесс у двери занимает не больше пары секунд: Стюарт даже не успевает разуться. Эгоистичное желание продлить такую редкую личную близость с Ичиро перевешивает скромное моральное обязательство вернуться к себе, поэтому Рико больше не медлит, возвращаясь в чужую кровать. Его место и плед все такие же теплые, и Рико блаженно нежится, кутаясь по самую шею. На другой стороне кровати, к нему лицом, так и сопит бесшумно Ичиро. Он до сих пор не проснулся, несмотря на мерзкий звонок в дверь, возню рядом и шум в коридоре, но это и неудивительно с загруженностью его дней – обычно он даже не реагирует на будильник. Ему, если честно, просто повезло, что Рико в этом семестре расписание обязывает просыпаться каждый день к первой паре, и его с утра кто-то может просто растормошить. Где-то здесь, обволакивая теплее нагретой постели, радует внезапная мысль: Рико даже не стушевался, увидев умиротворенное лицо Ичиро совсем рядом, когда только проснулся, а значит, он действительно привык к нему уже настолько. До такой степени. Рико улыбается осознанию укрепления их разрушенной связи и потому не отказывает себе во вдруг ударившей идее одной братской шалости. С важным подтекстом цели разбудить. Учитываем, между прочим! Он выпутывается из пледа, ныряя руками под одеяло и сразу затем – под футболку Ичиро. Подушечки пальцев обжигает горячая кожа чужого бока и живота, но реакцию долго ждать не приходится, ведь Ичиро резко сгибается пополам почти сразу, и Рико приходится даже отпрянуть, чтобы не получить по лицу. Ичиро начинает смеяться прежде, чем поднимает веки, и это слишком весело: смотреть в его распахнутые в обезоруженной утренней искренности глаза, явно не ожидавшие такого подвоха, только он судорожно вбирает неожиданно потерянный воздух. Рико без толики вины хмыкает, но смотрит нежно на то, как проявляется во взгляде Ичиро осознанность. Окончательно проснувшись, Ичиро приходит уже к намного более привычному выражению лица, разбавленному, однако, такой приятной доверительной мягкостью, что Рико наверняка глупо лыбится, сталкиваясь с братом взглядом. Ичиро треплет Рико волосы у виска кончиками пальцев, уже успев метнуть взгляд ему за плечо, где в проеме двери застыл Стюарт – Рико не может этого видеть, лежащий к выходу спиной, но и догадываться тут не до чего. Будто могло быть иначе. Ичиро не выглядит удивленным внезапному утреннему визиту партнера, – черт, Рико не знает, как вообще правильно называть эту разномастную парочку в мыслях – а значит был предупрежден о приходе. Ну, либо от Хэтфорда это было достаточно ожидаемым. Рико не знает и пока не интересуется. Он уже укладывается удобно обратно, когда, обменявшись взглядами со Стюартом, Ичиро выбирается из кровати. Последнее, что он произносит на родном японском, прежде чем перейти на английский, это короткое: — Досыпай. Он еще немного шуршит отголосками звуков, что-то берет из комода, поднимает со стола и ищет в ворохе своего одеяла, но соприкосновение головы с подушкой обратно накрывает Рико отобранной дремой, и он засыпает прежде, чем Ичиро покидает комнату, тихо прикрывая за собой дверь.

БОНУС

— Ты мог позвонить, — не укор – факт. — Я, конечно попытал удачу, — хмыкает Стюарт, почти зависая на прослеживании движения рук Ичиро, когда тот быстрой привычкой надевает на пальцы золото, — Но не зря ни на что и не рассчитывал. Ичиро отрывает от него взгляд, бросая на кухонный стол, в сторону своего телефона, и теряет громкий вздох. Конечно же, он снова не включил на устройстве звук.