Кареглазая Лилия

Гарриета Поттер ненавидела зеркала. Они были жестокими и настойчиво напоминали ей о том, чего у нее никогда не будет. Да, у нее была форма лица Лили Эванс, мягкая и овальная, украшенная высоким лбом и точеным подбородком. Да, у нее были такие же большие, миндалевидные глаза, излучавшие любопытство и ум. И, конечно, у нее были рыжие волосы, густые, непокорные, выбивающиеся из любой прически, точно такие же, как у ее матери. Но зеркало безжалостно показывало и разницу. Глаза, цвета лесного ореха, совсем не такие, как яркие, изумрудные очи Лили. Не было у неё и этой сияющей улыбки, способной растопить лед. Вместо этого, в ее глазах зачастую плескалась тихая грусть, а губы кривились в робкой, неуверенной улыбке. Она была лишь тенью своей матери, чьи фотографии она нашла на чердаке. Лишь тусклым отражением ее великолепия. Лишь фактом, который доказывает, что Лили Эванс, когда-то была жива, а также причиной, почему она умерла. Жизнь в семье Дурслей не способствовала развитию уверенности в себе. Тётя Петунья с презрением смотрела на Гарриету, видя в ней постоянное напоминание о той, кого она ревновала и ненавидела. Дядя Вернон лишь игнорировал племянницу, как надоедливую муху. Дадли же, их избалованный сын, считал ее удобной грушей для битья, как физической, так и моральной. Единственным спасением для Гарриеты были книги. В них она находила убежище, приключения и понимание. Она запоем читала все, что попадалось под руку, от старых сказок до научных журналов. Книги открывали ей двери в другие миры, где она могла быть кем угодно, кроме "ненормальной" девочки, живущей под лестницей. Когда в ее одиннадцатый день рождения в дом Дурслей ворвался гигант Хагрид, Гарриета была напугана, но и одновременно полна надежды. Надежда на то, что ее жизнь может измениться. Когда он объявил, что она волшебница и ее приняли в Хогвартс, она не могла поверить своим ушам. Хогвартс оказался совсем не таким, как она представляла. Величественный замок, наполненный магией и тайнами, завораживал. Но, в то же время, он пугал своей сложностью и новыми правилами. Распределяющая шляпа долго колебалась, прежде чем отправить ее в Гриффиндор. "Смелость? Да, есть немного, но ум и остроумие просто кричат! И куда больше, чем кажется на первый взгляд. Амбиции? Возможно, не в том направлении, в котором ты думаешь..." Жизнь в Гриффиндоре была шумной и яркой. Гарриета быстро подружилась с Гермионой Грейнджер, умной и начитанной девочкой, и Роном Уизли, простым и верным другом. Просто находясь с ними рядом, Гарриета чувствовала, как уверенность в ней растет. С Гермионой можно было спокойно почитать или обсудить книги, не боясь осуждения и пугающего слова "заучка". А с Роном можно было поиграть в шахматы, восхищаясь его статегиями, или же посмеяться с забавных историй, которые он рассказывал. Рон и Гермиона были друзьями, о которых когда-то Гарриета и не смела даже мечтать. Но, несмотря на друзей, Гарриета чувствовала себя неловко. Она знала, что все видят в ней не просто девочку, а "Девочку-Которая-Выжила". На нее давила слава, незаслуженная, как ей казалось. Она была просто ребенком, испуганным и неуверенным в себе. На уроках она старалась изо всех сил, но магия давалась ей нелегко. Ей не хватало уверенности, этой искры, которая, казалось, так легко вылетала из волшебных палочек других учеников. Она чувствовала себя бездарной копией своей матери, которая, по рассказам, была одной из самых талантливых ведьм своего времени. "Твоя мама, Лили Эванс, была моей самой любимой ученицей! О, вспомнить только то зелье... " "Заклинания твоей матери были действительно сильные! Припоминаю случай..." "Боже мой, ваша мама, Гарриет, была лучшей ученицей за все время, что я преподавала! Её трансфигурации всегда поражали меня своей точностью! Однажды она..." Да, она была лишь бездарной копией.